Красавчик

Сидеть просто так в ожидании кинопоказа было явно не в его духе, потому что Оливер засуетился и завертел головой, потом вздохнул и принялся деловито расшнуровывать ботинки.

— Что? — отреагировал он на вопросительный взгляд Маркуса. — Так же удобнее.

Сняв свою обувь, он тут же принялся за Маркуса. Тот от неожиданности дернул ступней, и Оливер шикнул на него.

— Ты привлекаешь к нам много внимания.

— Серьезно? — фыркнул Маркус, все-таки позволяя Оливеру расшнуровать свои ботинки и стащить их с ног.

Если раньше его непосредственность забавляла, то сейчас в какой-то мере даже смущала. Она обнажала все чувства Маркуса. Когда он смотрел на такого Оливера, ему хотелось целовать его и тискать, и говорить дурацкие совершенно не подходящие ему слова, и делать какие-то глупости, и неуклюже шутить. Потому что все происходящее было настолько естественным, желанным, что Маркуса не отпускало засевшее глубоко внутри чувство недоверия и страха, что это все совсем скоро закончится. А отпускать Оливера совершенно не хотелось.

Неожиданно все разговоры вокруг стихли, и Оливер повернул голову к экрану, на котором уже ползли начальные титры. Он недоверчиво хмыкнул и шепнул на ухо Маркусу.

— Помнишь, я говорил что-то про поебень? Вот оно.

Маркус приподнял бровь и наконец обратил внимание на экран.

— Чем тебе так не нравятся «Унесенные ветром»? — спросил он тихо, но даже в его шепоте была слышна легкая насмешка.

— Да ну. Скарлетт эта тупая. Мужик этот… Батлер сохнет по ней хрен знает сколько времени, а она ни черта не видит. Бывает же, — Оливер недоверчиво покачал головой.

Лицо Маркуса перекосила кривая усмешка. Он лег на спину, положив голову Оливеру на колени.

— Да. И не говори, — хмыкнул он, внимательно всматриваясь в его лицо. — Как думаешь, это она такая непроницательная, что не заметила? Или Батлер не смог показать своих чувств? — спросил он вдруг.

Оливер пожал плечами.

— Таким, наверное, только в лоб надо говорить, — усмехнулся он и задумчиво запустил пальцы Маркусу в волосы. — Я мог бы понять, если бы у нее с самооценкой нелады были. Такие люди склонны кидаться в крайность «Я такая ужасная, меня никто не любит», но тут… Дура, в общем, — припечатал Оливер. — Хотя и Батлер не лучше. Видит, что не понимает, так пусть действует. А с другой стороны, зачем ему такая дура, — прыснул он.

— Она не дура. Просто очень гордая и темпераментная, — задумчиво начал Маркус. — Да и сама она его не любила поначалу. А вообще, любят же не за что-то, а вопреки. Так что…

— Нет, Марк, — Оливер покачал головой. — Она же еще и перед собой признать не могла, пока не потеряла. Цеплялась за глупые мечты и свою гордость.

Сидящая неподалеку от них девчонка развернулась и раздраженно уставилась на них, потому что Оливер к концу своей короткой речи несколько повысил голос. Он скорчил рожу, и девушка в ответ покрутила пальцем у виска.

— Ну, знаешь, она к тому же была довольно корыстна. Не гнушалась ради выгоды быть с кем-то, — Маркус сознательно ступал на скользкую дорожку. Ему безумно хотелось вывести Оливера на откровенный разговор о них. И эта тема как нельзя сильно перекликалась.

Оливер еле заметно напрягся:

— Ты и сам как-то говорил, все мы используем людей для каких-то целей, — уклончиво ответил он и замолчал. Маркус тоже не стал развивать тему.

Оливер перевел взгляд на экран и с преувеличенным интересом стал наблюдать за происходящим там. Разговор вышел несколько неловким, но было тут что-то важное. Он смотрел на то, как Скарлетт пытается наладить свою жизнь, восстановиться после потерь, но думал совсем не об этом. К сожалению, Оливер всегда пренебрегал самокопаниями, а потому довольно быстро утомился и попусту отмахнулся от размышлений, так и не придя ни к каким выводам. Он чуть наклонил голову и не сдержал улыбку. Маркус, казалось, спал. Оливер поднял руку и провел ей перед его глазами. Тот никак не отреагировал, и ему захотелось было сделать какую-нибудь детскую, даже глупую вещь. Например, нарисовать у него на лбу что-нибудь. Но вместо этого коснулся кончиками пальцев его щеки. Улыбка постепенно сползла с его лица, пока Оливер внимательно рассматривал Маркуса: такого спокойного и расслабленного сейчас. Вздохнув, он погладил костяшками пальцев его щеку и хотел уже убрать руку, когда Маркус вдруг резко схватил его за запястье, удерживая так, и открыл глаза.

— А Скарлетт все еще не подозревает, как она действует на Батлера, да? — едва слышно спросил он.

— Что? О чем ты? — не понял Оливер, смутившись, что поддался порыву и Маркус подловил его в такой неловкий момент. — Ты о фильме? Тягомотина. Может, пойдем уже? А то у меня, честно говоря, задница затекла.

Маркус продолжал удерживать его руку, и Оливер начал волноваться еще больше. Слишком интимным и в то же время открытым было это прикосновение.