Соль

Вот сейчас, сейчас она заревет. Точно заревет, она всегда так делает. А если нет, то я ей помогу. Видит Мерлин, больше всего мне хочется увидеть, как она плачет. Я даже не осознавала, до какой степени — до сих пор! — этого хочу, пока не встретила ее сегодня. Чо Чанг, мое личное неконтролируемое бешенство.

Она вошла в Выручай-Комнату сразу за Ли Джорданом, улыбнулась Гарри, и мне, как в старые добрые времена, тут же захотелось ее придушить. Просто вот подойти, взять за шею, сжать покрепче и голыми руками… А она еще и вознамерилась удрать с Гарри в гостиную Рейвенкло. Я, разумеется, не могла такого допустить, мало того, что я этого не хочу, так это неприлично просто, и все вокруг смотрят эдак понимающе, как будто она не вызвалась до факультетской гостиной его проводить, а прямо вот себя предложила, что ли. Так что я вмешалась, рявкнула, и провожать Гарри ушла Луна.

А я схватила Чо за руку и оттащила за ближайшую ширму, благо их тут достаточно — комната в этом году служит общежитием, как-никак. Прочие смотрят на нас снисходительно. У них война, они готовятся отбивать нападение Волдеморта, а маленькая глупенькая ревнивая Джинни решила закатить бедненькой невинной Чо сцену, мол, не трогай Моего Героя. Так, надо полагать, они думают. Пусть думают. В чем-то они действительно правы. Сцена ревности — она и есть сцена ревности. А я действительно и маленькая, и глупенькая, и ревнивая. С ума сойти насколько.

Вот только чтоб я знала, кого к кому я ревную?

— Ну, здравствуй, Чо, — говорю я наиболее ядовитым из своих голосов.

— Здравствуй, Джи, — отвечает она. Это «Джи» — ее личная придумка, сокращение от моего имени, разумеется. Неоценимый вклад Чо Чанг в английскую культуру.

— Ты какого Мерлина тут творишь? — почти шиплю от злости я.

Сейчас, сейчас она все-таки заревет. И пусть, наконец-то она поплачет из-за меня. Как же хочется все-таки взять ее за шею, сжать покрепче и — нет, себе-то можно признаться, что хочется не «придушить». А развернуть лицом вон к той стенке, прижать к ней, одну руку в волосы запустить, чтоб не дергалась, другой залезть ей под юбку, ноги коленом раздвинуть пошире, и… Это, кстати, совсем не сложно. Она ведь никогда не сопротивляется. Делает вид, что ей это не нравится, возмущается для порядка, но никогда не вырывается даже. Скорее уж наоборот. И вот сейчас бы я с удовольствием это с ней проделала, но нельзя, нельзя. Кругом люди, некоторые из них даже в нашу сторону поглядывают. Волдеморт, конечно, важней, но скандалы — тоже интересно. Вдруг мы сейчас вцепимся друг другу в волосы с визгом «Гарри мой — Нет, мой»? Как же такое пропустить?

Гермиона смотрит сочувственно. Она единственная тут знает чуть больше остальных, потому что именно к ней я сдуру потащилась, когда поняла, как сильно влипла. Думала, она разложит мои чувства по полочкам, проанализирует меня всю, и мне станет легче. С Гарри, вон, помогло же. Я даже перестала его идеализировать и смогла встречаться с другими, а то сидела же дура дурой. Вот и тогда я пришла к ней — так и так, мол, Гермиона, объясни, что это за неведомая хрень со мной стряслась и как с ней теперь жить?

Она расстаралась, конечно. Долго объясняла мне, что это все со мной случилось потому, что с испытывала слишком сильные чувства к Гарри, и когда он стал встречаться с Чанг, она для меня будто бы стала ассоциироваться с ним, и те чувства, которые я испытываю к нему, я стала испытывать и к ней тоже, по ассоциации… чушь собачья, честно говоря. Я ей так и сказала тогда:

— Тебе не кажется, что если уж ассоциировать Гарри с кем-то из девчонок, логично было бы выбрать тебя? С ней он совсем недавно мутить начал, к тому же, они расстались уже, это всем известно, а ты рядом с ним шестой год околачиваешься и во всех его секретах по уши увязла.

Зря я так, конечно. Но кто же знал, что нашу Всезнайку так легко засмущать? Она тут же начала уходить от темы, теоретизировать, поминать подсознание, в общем, неловко было. А версий новых про меня и Чанг так и не выдвинула. Пришлось мне с Чо и своими чувствами самой разбираться. Не то чтобы у меня это получилось.

Гермиона тогда еще хихикала и удивлялась, мол, не думала, что ты бисексуальна. А я тоже никогда об этом не думала, в смысле, девушки мне раньше не нравились. Они красивые, конечно, но зачем они мне нужны, если, во-первых, в мире есть Гарри, а во-вторых, даже если Гарри мне не светит, есть много других классных парней. Девчонки-то еще зачем при таком раскладе?

Чо была и остается единственной девушкой, на которую я посмотрела с определенным интересом. Тем самым. Ну, понятно с каким. Я смотрела на нее и представляла себя на месте Гарри. Вот если бы я была он, хотела бы я? Ну, то есть, в чем-то Гермиона, наверно, была права, хоть я не собираюсь ей в этом признаваться.