Фандом: Ориджиналы. Скромный студент кафедры искусства, он ищет во Флоренции съемную комнату, чтобы не жить в общаге. Американский агент разведывательного бюро, прибывший в Италию в тот же день по делам, приказывает подручному найти любое койко-место на ночь. Их столкновение в одном помещении кажется идиотским стечением обстоятельств, не более. Но чем дольше мальчишка будет находиться рядом со странным заокеанским гостем, тем сильнее его будут заражать сомнения о том, что вокруг закрутилась какая-то чертовщина.
Добавить в моё избранное
237 мин, 10 сек 10000
Или провалиться сквозь землю.
Демон медленно встал с кровати и обошел меня. Остановился сзади. Что он делает? Он все еще не дал ответа. Господи, нет…
— Тысячу. Наличкой. Сейчас, — он обжег меня, шепотом в ухо, тихим и шипящим. Каким-то особенно ужасным. Противной интонацией, грязью в голосе. Я хотел отшатнуться, но не смог. Ощутил что-то непонятное, дразнящее… Он касался кончиками пальцев моей ладони. Я судорожно выдохнул, так как боялся грубых приставаний, но в следующую секунду его холодный язык ткнулся мне в шею. Я чуть не рванул оттуда, послав все нахрен, по спине побежали мурашки. Я идиот, я раскаиваюсь, это была ошибка, отпусти! Но я стоял, не двигаясь, стиснув зубы. И он крепко обвил мое левое бедро. — Еще тысячу — после. Если мне понравится.
— Я ничего не умею, я никогда этого не делал раньше. И если ты думаешь…
— Заткнись. Я без тебя решу все, а от тебя требуется лишь одно — покорность. Я сделаю это так, как сам хочу.
— Надругаешься надо мной по-всякому?!
— Я же сказал — заткнись. Вытяни руки.
Я заткнулся. Закрыл глаза. Потому что он начал меня раздевать. Быстро и умело… Я ненавидел себя теперь за пунцовые щеки и за жар, метавшийся по телу, из груди вниз, туда, где сердце ушло в пятки. В ушах шумело, внутри что-то ныло, я едва держался на ногах. И совсем не понимал, что происходит. Ну, почти…
Он раздел меня наполовину. И прижал к стене.
— Так вот, значит, как ты это любишь…
Рот был зажат жестко и без комментариев. Я задохнулся, когда Демон стянул мои джинсы, спустил трусы, схватил меня всего так бесцеремонно, как родная мать не хватала. Я едва подавил всхлип, мне было страшно, будто ребенку перед ужасным наказанием, только это хуже, хуже любого наказания. Я задрожал, так сильно, что Демон успокаивающе провел губами по моим плечам. Щеки все еще пылали, к горлу подступила тошнота и смешалась с томительным и горьким ожиданием. Он трогал меня там… раздвинул ягодицы. Я не мог расслабиться, я хотел кричать, криком, застывшим в груди. Не тяни, я не могу больше! Не тяни… Я хочу переступить эту черту. Он совсем немного размял узенькое отверстие длинными пальцами и резко вошел в меня.
Сначала была только боль, не то режущая, не то саднящая. Он что, насилует меня, несмотря на согласие? Я не сдержал крик.
Затем усилилась тошнота и головокружение. Я начал падать, но Демон очень быстро насадил меня на себя полностью. Проник довольно глубоко… и поставил ровно. Что было потом, я запомнил почему-то очень плохо. Отрывками. Боль, доходившая до поясницы, начала понемногу стихать, режущие ощущения внутри стали приносить непонятное удовольствие, которое не с чем было сравнить. Пока я не понял, кто именно стонет от каждого грубого движения и задыхается, прижимаясь к своему насильнику. Я извивался в его железных объятьях, подаваясь назад и требуя еще. В паху все полыхало… я готов был кончить. Я хотел… Господи, я хотел его, я хотел всего, что он делал. Демон оторвал меня от стены, выгнув и заставив в точности повторить изгибы его тела. Я охнул, он вошел в меня до отказа… схватил за волосы, поворачивая головой к себе, и жадно впился мне в рот, так жадно, будто хотел сожрать. Я задушено застонал, не в силах ничего контролировать, из меня безудержно полилось, и я откинулся на его тело, насаживаясь еще больше. Он крепко сжал мой орган, не давая передышки… и выбрызнул в меня совсем немного спермы. Легкий внутренний ожог, почти сразу пропавший. Ощущение свежего воздуха, озноб. Я тяжело дышал, не понимая, что он уже отпустил меня. Под горячим лбом была стенка. А между ног все еще бился горячий пульс.
Ему не понравилось? Дикая мысль. Несуразная…
— Вот вторая штука, — холодный, ничего не выражающий голос. Стыд пропал, но я готов был разрыдаться. Меня использовали, еще и самым посредственным образом. Правда… теперь у меня есть деньги для того, чтобы успешно сдать первую сессию в университете. Но что это? Я продался ради планшета? Ради пыльной альма-матер, ради загнивающего образования?
Демон. Будь ты проклят. Теперь я чувствую клеймо внутри. Так глубоко меня не очистят. Ни одна молитва. Ни один Бог. Я все еще возбужден. И ненавижу себя, ненавижу по-настоящему.
Я отошел, оставив его лежать у стены, и застегнул ширинку. Заставил себя не оглядываться. Я знаю, что деньги валяются рядом с ним на полу, я знаю, что ему больно от раны, кровоточащей внутри, я знаю, что я мерзавец. Я знаю, что Андж накажет меня. Я знаю… и пытаюсь не впускать в себя ничью душу. Надо выпить еще рома. У него горьковато-отвратный вкус. Примерно, как у меня самого сейчас.
Выпил и зажег сигарету, но уже после второй затяжки я крепко зажал ее в зубах, вернулся и перенес Ла Нуи в ванну.
Все, мальчик, дальше сам. Банкноты намокли, ничего страшного, высохнут. Скажи спасибо, что я не бросил их сверху на твое неподвижное тело. И не засунул никуда. Как это иногда бывало…
Демон медленно встал с кровати и обошел меня. Остановился сзади. Что он делает? Он все еще не дал ответа. Господи, нет…
— Тысячу. Наличкой. Сейчас, — он обжег меня, шепотом в ухо, тихим и шипящим. Каким-то особенно ужасным. Противной интонацией, грязью в голосе. Я хотел отшатнуться, но не смог. Ощутил что-то непонятное, дразнящее… Он касался кончиками пальцев моей ладони. Я судорожно выдохнул, так как боялся грубых приставаний, но в следующую секунду его холодный язык ткнулся мне в шею. Я чуть не рванул оттуда, послав все нахрен, по спине побежали мурашки. Я идиот, я раскаиваюсь, это была ошибка, отпусти! Но я стоял, не двигаясь, стиснув зубы. И он крепко обвил мое левое бедро. — Еще тысячу — после. Если мне понравится.
— Я ничего не умею, я никогда этого не делал раньше. И если ты думаешь…
— Заткнись. Я без тебя решу все, а от тебя требуется лишь одно — покорность. Я сделаю это так, как сам хочу.
— Надругаешься надо мной по-всякому?!
— Я же сказал — заткнись. Вытяни руки.
Я заткнулся. Закрыл глаза. Потому что он начал меня раздевать. Быстро и умело… Я ненавидел себя теперь за пунцовые щеки и за жар, метавшийся по телу, из груди вниз, туда, где сердце ушло в пятки. В ушах шумело, внутри что-то ныло, я едва держался на ногах. И совсем не понимал, что происходит. Ну, почти…
Он раздел меня наполовину. И прижал к стене.
— Так вот, значит, как ты это любишь…
Рот был зажат жестко и без комментариев. Я задохнулся, когда Демон стянул мои джинсы, спустил трусы, схватил меня всего так бесцеремонно, как родная мать не хватала. Я едва подавил всхлип, мне было страшно, будто ребенку перед ужасным наказанием, только это хуже, хуже любого наказания. Я задрожал, так сильно, что Демон успокаивающе провел губами по моим плечам. Щеки все еще пылали, к горлу подступила тошнота и смешалась с томительным и горьким ожиданием. Он трогал меня там… раздвинул ягодицы. Я не мог расслабиться, я хотел кричать, криком, застывшим в груди. Не тяни, я не могу больше! Не тяни… Я хочу переступить эту черту. Он совсем немного размял узенькое отверстие длинными пальцами и резко вошел в меня.
Сначала была только боль, не то режущая, не то саднящая. Он что, насилует меня, несмотря на согласие? Я не сдержал крик.
Затем усилилась тошнота и головокружение. Я начал падать, но Демон очень быстро насадил меня на себя полностью. Проник довольно глубоко… и поставил ровно. Что было потом, я запомнил почему-то очень плохо. Отрывками. Боль, доходившая до поясницы, начала понемногу стихать, режущие ощущения внутри стали приносить непонятное удовольствие, которое не с чем было сравнить. Пока я не понял, кто именно стонет от каждого грубого движения и задыхается, прижимаясь к своему насильнику. Я извивался в его железных объятьях, подаваясь назад и требуя еще. В паху все полыхало… я готов был кончить. Я хотел… Господи, я хотел его, я хотел всего, что он делал. Демон оторвал меня от стены, выгнув и заставив в точности повторить изгибы его тела. Я охнул, он вошел в меня до отказа… схватил за волосы, поворачивая головой к себе, и жадно впился мне в рот, так жадно, будто хотел сожрать. Я задушено застонал, не в силах ничего контролировать, из меня безудержно полилось, и я откинулся на его тело, насаживаясь еще больше. Он крепко сжал мой орган, не давая передышки… и выбрызнул в меня совсем немного спермы. Легкий внутренний ожог, почти сразу пропавший. Ощущение свежего воздуха, озноб. Я тяжело дышал, не понимая, что он уже отпустил меня. Под горячим лбом была стенка. А между ног все еще бился горячий пульс.
Ему не понравилось? Дикая мысль. Несуразная…
— Вот вторая штука, — холодный, ничего не выражающий голос. Стыд пропал, но я готов был разрыдаться. Меня использовали, еще и самым посредственным образом. Правда… теперь у меня есть деньги для того, чтобы успешно сдать первую сессию в университете. Но что это? Я продался ради планшета? Ради пыльной альма-матер, ради загнивающего образования?
Демон. Будь ты проклят. Теперь я чувствую клеймо внутри. Так глубоко меня не очистят. Ни одна молитва. Ни один Бог. Я все еще возбужден. И ненавижу себя, ненавижу по-настоящему.
Я отошел, оставив его лежать у стены, и застегнул ширинку. Заставил себя не оглядываться. Я знаю, что деньги валяются рядом с ним на полу, я знаю, что ему больно от раны, кровоточащей внутри, я знаю, что я мерзавец. Я знаю, что Андж накажет меня. Я знаю… и пытаюсь не впускать в себя ничью душу. Надо выпить еще рома. У него горьковато-отвратный вкус. Примерно, как у меня самого сейчас.
Выпил и зажег сигарету, но уже после второй затяжки я крепко зажал ее в зубах, вернулся и перенес Ла Нуи в ванну.
Все, мальчик, дальше сам. Банкноты намокли, ничего страшного, высохнут. Скажи спасибо, что я не бросил их сверху на твое неподвижное тело. И не засунул никуда. Как это иногда бывало…
Страница 14 из 64
