Exciter

Сантис вздрогнул, потянувшись за моей рукой, как дрессированный тюлень. Примечательно, что забрать у меня пончик он так и не захотел. Я привык не обращать внимания на мистические детали, связанные с Анджело и его мощным влиянием на людей, любых без разбору. Но этот раз болезненно напомнил прошлое.

— Грабителями пожертвовали, они обычные пешки. И ничего не знают. Сантис, я выясню, кто заказчик металла. А вам я поручаю другое дело. Жертва нападения не поладил со старым другом. Друг работает в полиции. Им можете быть даже вы. Раздобудьте мне этого оборотня.

— Благодарю вас за тонкое оскорбление, синьор, — лейтенант вытер розовые крошки вокруг рта. — Как скоро вам нужен предатель?

— Сроку неделя, не больше. Работайте, не смею больше отвлекать. До встречи завтра в управлении. И не забудьте прихватить вашу лабораторную крысу, Сантис. Калифорний должен вернуться в Калифорнию.

Эммануэль отрывисто посмеялся каламбуру и отпустил меня восвояси. Из уважения к нему я включил в Феррари атомные турбины, чтобы не дымить физическим топливом на полквартала. Хорошо бы совсем отказаться от двигателя внутреннего сгорания, но Хэлл не готов резать и перекраивать кишки драгоценного автомобиля настолько.

Дома я обнаружил уставшего и объевшегося сожителя в гостиной. Он почти съехал со стула и спал, свесившись на пол. Я разложил его в постели, даже раздел. Навис над ним, не сдержавшись. И провел несколько раз языком по его приоткрытым во сне губам. Ла Нуи слабо дергался и шептал что-то, но, в целом, был только за. Я положил на себя его ноги и около часа наблюдал за тем, как беспокойно он спит. Чистый, прекрасный… и зараженный мной. Сегодня между нами что-то произойдет.

Я решил не тратить свои скупые предчувствия зря и снова позвонил серафиму.

— Я рехнулся, — спокойно сообщил я Дезерэтту. — Можешь сделать расчеты и рассказать, что мне за это будет?

— В конкретно данную минуту я очень пьян и обкурен. Чего и тебе советую. Пропусти бутылочку-другую спирта и подожги себя. Рисунок пепла предскажет будущее.

— Я не горю в огне, — терпеливо отрезал я, по опыту зная, что с каждым новым словом, произнесенным мной, серафим неумолимо трезвеет. — Ты в курсе, из чего я сделан. Ещё варианты?

— Если ты о том белокуром парне без рубашки, спящем за стенкой, то ты принесешь ему столько боли, сколько не приносил даже мне.

— Отказом или согласием?

— Вот бллин, а со мной ты не сомневался, что выбрать и в какую стратегию играть…

— Дэз, ответь мне! Я должен поддаться безумию или нет?

Дезерэтт зло расхохотался и повесил трубку. Я обнял стенку, изнывая от желания бросить все, сдаться и вызвать Ангела. Что бы я ни выбрал, я причиню боль. Согласие хуже отказа, но я устал отказываться. И все, что мне остается — выключить чувства и совесть. Они твои, Анджи, не мои. У меня только одна минута слабости в месяц, я израсходовал лимит на полгода вперед.

Я пошарил в баре, достал черный ром и попробовал забыть, кто я и как меня звать.

Capitolo ottavo. Продажа

Еще один день в университете прошел впустую, вспоминать противно. Мне хотелось забиться в дальний угол аудитории и оттуда завидовать беззаботности людей, не нуждавшихся ни в чем… кроме мозгов, пожалуй. Я узнал по поводу льгот. Все, что мне светило — сниженный процент студенческого займа, если я буду получать исключительно высокие оценки, A и B. Но о каких успехах в учебе может идти речь… если я поломал мольберт, уронил на себя банку олифы и испачкал дорогущий паркет в студио. Мне не хватает злости и сил на ругательства. Я не могу есть, все еще ощущая тяжесть в желудке со вчера. Я не могу пить, даже простую воду. Я сам себя ненавижу. Но мне нужно получить финальную пощечину от судьбы, чтобы сдаться и покончить с собой.

Я пришел к нему в спальню. Руки дрожали, их пришлось спрятать в карманы. Американец лежал, вытянувшись по диагонали кровати, даже ботинки не снял. Огромные, на толстой платформе, с металлическими вставками… Они были страшнее, чем ботинки Клайда. Странно, что я заметил это только сейчас.

В глубине души я надеялся, что он спит. Я молча развернусь и уйду. Проживу, быть может, днем дольше. Не задам свой постыдный вопрос. Но мне не повезло. Демон не спал, его ледяные глаза скользнули по мне без малейшего интереса, затем вернулись к просмотру потолка. Скучал ли он в одиночестве? Или наслаждался покоем, который я нагло нарушил? Я топтался на месте, язык костенел, не желая ничего произносить, я сгорал от неминуемого позора, от всего, чем успел себя заклеймить, еще не совершив, я услышал скрип собственных зубов… а потом увидел его тонкую усмешку. Коварный дьявол, конечно, он знает, зачем я приполз. Он ждет. Неужели я скажу это?

— Сколько ты дашь.

Я отчаянно закусил губу и попытался не потупиться в пол. Во сне Клайд сказал, что всем до лампочки мое происхождение, но я должен переживать свое унижение с высоко поднятой головой.