Exciter

Это самое мощное оружие и лекарство в одном флаконе. Засекреченное, хотя к чему секретность, если только я могу его достать, а Хэлл — приготовить и обработать. Кровь Анджело… Я услышал собственный непроизвольный вздох. Она бесценна. А я трачу ее на какого-то итальянца.

— Что это?

— Данное вещество консервируется сразу после добычи. Подвергается мгновенной глубочайшей заморозке при -273°С. Ни одна молекулярная связь в нем не нарушена, целебная сила сохранится достаточно долго. По земным меркам. Однако при комнатной температуре оно распадается на фракции. Не бойтесь.

— Это похоже на кровь.

Я промолчал. Обычная кровь распадается на две фазы: желтую плазму и эритроциты. Кровь Энджи трехфазная. И кроме первых двух распадается также на прозрачную фракцию, в которой плавают мельчайшие гранулы, похожие на металлические кристаллы. Хэлл в восхищении назвал это «божественной суспензией». Ее состав не изучен и неизвестен. Но вливаемая в кровяное русло, она рождает новую кровь, регенерирует ткани и восстанавливает сердечную мышцу. У подопытных Изменчивых она стимулировала даже сращивание костей и стягивала черепные переломы. Я влил содержимое ампулы в рот Сантиса и стал наблюдать. Полагаю, что божественная фракция смоет из его артерий бляшки атеросклероза и очистит пирамидальные сегменты печени. Больше ничем кроме алкоголизма и чревоугодия он болеть не должен.

Лейтенант неожиданно сел и закашлялся. Сплюнул в посуду для отработанных шприцов желчную слизь и ослабил ворот больничной рубахи. Проколы на шее всегда пропадают, но он опять их ищет, дуралей несчастный. Я подтянул ноги к подбородку, громко хрустнув лаковыми штанинами. Обрати на меня внимание, жертва эксперимента.

— Сантис, вы добыли мне оборотня в погонах?

— Пока нет. Мои ищейки рыщут всюду, синьор. Предателя найдут.

— Объявите вознаграждение, поощрение или продвижение по службе. Что у вас там принято?

— Ничего, синьор. Это обычное расследование.

— Тогда сто плетей. Могу лично обеспечить.

— Вы очень великодушны, синьор, — Эммануэль сидит, отвернувшись, но я будто вижу его саркастическую усмешку. — Разрешите переодеться?

— Зачем же. Так ходи, сверкая задницей, — смеха ради решил помочь. Расстегнул все четыре большие пуговицы, полностью обнажив его со спины. Сдернул квадратное полотнище, в которое превратилась рубаха, в сторону. Медсестра вернулась как раз вовремя. Ее сдавленное хихиканье пополам с извинениями заставило предположить, что Сантис заинтересовал ее как мужчина. Мне безразлично, а вот ему неприятно. — Деточка, позови врача. Ваш пациент выписывается.

Хихиканье сменилось возмущенным кудахтаньем. Никогда не мог разобрать, что тараторят женщины в аффекте. Лейтенант облачился в гражданское, проигнорировал просьбу заполнить какой-то формуляр, и я повез его на окраину Флоренции.

— Вам необязательно подбрасывать меня домой, синьор.

— Я делаю то, что мне нравится, Эммануэль.

— Скорость превышаете тоже ради удовольствия? — он держался на отлично, но пару раз все же хотел глубже вжаться в сиденье и замереть, не двигаясь.

— Я всегда так езжу, — нарочно крутанул руль, резко войдя в поворот. — А ремень безопасности вам для чего? Чувствуйте, Сантис, всей кожей. Как он охраняет вас.

Он не нашелся, что ответить. И я передал его с рук на руки испуганной жене, выбежавшей во двор на рев моего автомобиля. В окна домика выглядывали детишки, две дочери и сын. Образцовая семья, я не сомневался.

— В котором часу мне прибыть завтра?

— Сегодня, Сантис, сегодня, время уже за полночь. Ложитесь спать. В нужное время я вернусь и заберу вас.

— Я могу вызвать подкрепление? Организовать облаву и массовый арест.

— Вам никто не понадобится, лейтенант. Мы приедем на встречу с кланом вдвоем.

— Похоже, вы мните себя Господом, синьор? Повергнете противников силой слова?

— А вы смеете сомневаться во мне? Я справлюсь с многотысячной армией, если понадобится.

— Как?

— Спокойной ночи, Эммануэль.

Какой смысл в расспросах, если он все равно не верит ни единому слову. Как и любой другой человек. Я закурил и вырулил на трассу. Я редко тороплюсь куда-то, но сейчас позарез желаю в уютную комнатку к сожителю. Стоячее болото в моих венах шевелится при мысли о его длинных ногах. Атомные турбины заставили автомобиль взлететь. Мне плевать на очевидцев, пусть думают об очередном телевизионном трюке. Феррари завис в автономном режиме на уровне третьего этажа. В нетерпении я шагнул в его студио через окно. Но кровать пуста. Куда ты подевался, мальчик? Неужели думаешь, что сбежал от меня?

Машина послушно спустилась в подземный паркинг, а я спустился на улицу. Включил орган слежения, по горящим следам и взволнованному дыханию беглеца. Нашел его в нескольких шагах от дома, в объятьях рослого друга с ирокезом.