Exciter

— Да хрен с ними. Что это за невидимый хмырь такой?

— Скажем так… это твоя тень. Если в теплый погожий денек в самый полдень ты увидишь ее лежащей у своих ног, знай, что тебя обманывают глаза. Тень живет с обратной стороны тебя. Туда, куда глаза не заглянут, у них угол обзора ограничен. Ты поворачиваешься, и она поворачивается с тобой, наклоняешься, и она повторяет движение в точности. Она живет с тобой и не отсвечивает. Но иногда восстает. Возможно, ее припугнули, склонили к предательству, затем прикормили и обучили. Пока ты спишь, она гуляет. И доносит. Я сжег ее, но она восстановится из пепла. Будь осторожен. Она почти такая же сильная, как ты.

— Она безмозглая. Чуть не задушила Анджело.

— Она на новой службе. Ты преступил закон.

— Плевать. Валим отсюда.

Меня уже не заботит, пойдет ли лейтенант на поправку. Зрачки Дэза приняли привычную округлую форму, я скользко извернулся в его объятьях, но он не пустил.

— А спасибо сказать?

— Вот нафига тебе мое спасибо, — высвободился и полез за сигаретами.

— Действительно, я предпочел бы что-нибудь другое, — быстро согласился он и обхватил меня за задницу. — Куда теперь, напарник?

— По домам. Ты едешь в Гонолулу, а я — на Виа Граццио, продолжать безнаказанно творить мерзости. Не волнуйся, это ненадолго. Думаю, посыльный уже в пути с пакетом документов на калифорний.

— Это не мое дело, Юс, — примирительно ответил он. — И я не собираюсь подливать масла в огонь. Достаточно и того, что Ангел тебя видеть не желает. Слушай… — его выразительное лицо боролось с волнением, но он захлопнул рот. И махнул рукой. — А, неважно. Чемоданчик не забудь.

— А ты стену заделай. И научись уже пользоваться дверью. Ее легче обратно на петли ставить.

— Бе-бе-бе, — он самодовольно укусил меня за ухо.

— Дэз, сдалось тебе это хобби с веществами? — спросил я снова, с внезапным любопытством схватив его за длинный красный хвост. Хвост состоял из его натуральных волос, прозрачных синтетических волокон, черных киберлоков и сложного переплетения стальных нитей.

— Почему тебе это так интересно, малыш? — тихий вкрадчивый голос, ни следа от его обычной взбалмошности. И эпитет, которым он в любой другой ситуации просто не осмелился бы меня наградить. Я крепко зажал его хвост, он не помещался в кулаке.

— Ты — серафим, — просто ответил я. Обезоруживающе улыбнулся. — Для чего шестикрылому посланцу небес нужны наркотики? Ты понимаешь или нет, что слова в этом предложении стоят не на своих местах: или «небеса», или «наркотики» нужно удалить. Заменить. Объяснить. Объясни!

— А сейчас ты приказываешь, — он наклонился, стремясь полнее насладиться моей улыбкой. — Сейчас — ты больше Эндж, чем сам Ангел был когда-либо. Живой, капризный и нетерпеливый. Такой, которому фактически невозможно отказать. Что ж… — он вытянул вперед свои лапищи, и я запрыгнул на них, действительно ощущая себя иным, с быстро струящейся по телу кровью.

Дэз покинул больничную территорию и двинулся по городу пешком, нисколько не заботясь о том, как выглядит со стороны. Впрочем, его это никогда не заботило. Я смирно сидел на его плече и ждал. Пока он разродится, соберется с мыслями… соблаговолит. Мы пропустили три или четыре квартала, прежде чем он продолжил.

— В моем шкафу имеется три скелета. Два предательства, о которых тебе хорошо известно, и один необычный трофей. Я напоролся на клыки небольшой змеи и получил глубокую рану. Яд смертелен, но если вовремя оказать помощь и разрушить хотя бы часть, то отравлены будут не все ткани и органы. Токсин завладеет одной областью, ее можно будет залечить, но не до конца. Больной страдает месяцами. Иногда годами. А для облегчения боли и снятия симптомов годится не всё. И мало что помогает по-настоящему. Отчаявшись, плавно съезжают с лекарств на всякую дрянь. И с нее уже не слезут. Она вытесняет старые симптомы, предоставляя новые пути получения боли… новые лазейки, где можно спрятаться, убежав от себя… Дарит новые ощущения в забытьи. Остается только выбрать, что тебе милее: змеиная погибель или призывно поблескивающий шприц. Они не борются друг с другом, зато второй временно заглушает первую. Дозировку нельзя увеличивать до бесконечности, поэтому приходится изобретать велосипед. Закусывать конфеты героином, например, по твоему же меткому выражению. Или годик поработать твоим напарником, что еще краше. Конечно, несчастного можно усыпить. Но если он по дурацкому стечению обстоятельств бессмертен…

— Имя.

— Чье? Змеи? Это не имеет значения, Юлиус.

— Имя!

— Ты не обрадуешься. Давай просто забудем об этом.

— Дэз, имя… — я пронзил его взглядом насквозь, но ничего не нашел. Это таилось не в голове, в каком-то другом месте. Но прорезать тело серафима целиком у меня нет возможности, он защищается от вторжения. И я просительно впился в его губы, высасывая вместе с поцелуем часть токсина и признание.