Exciter

— Ксавьер?!

— Я стал наркоманом после того, как был назначен на должность ангела-хранителя, — он медленно кивнул. — Рану получил в первый же день службы. В первую ночь, точнее. Кто-то сладко и злонамеренно шепнул мне на ухо не отлучаться от новоявленного подопечного целые сутки. Я простодушно поверил. Белый удав начинал свое утро как все. Учился как все. Читал книги, обедал, общался и отдыхал как все. Ссорился с матерью и братом как все. Не попадал в ДТП, не пил и не имел проблем с законом. Я был спокоен, усыпив осторожность. Ну, ты наверно догадываешься, что случилось вечером?

— Душ, — коротко бросил я и отпустил шею серафима, свободно провиснув в его руках. С трудом верилось в столь глупое совпадение. — А ты всегда был падок на нежнокожую детскую обнаженку. Чистая порнография, Дэз. Ты хоть вдоволь насмотрелся?

— Это не порнография! Это форменное убийство! — он тяжело вздохнул. — Я сам себя вешал, трижды… но веревка каждый раз рвалась. Небеса не хотели менять мне ни работу, ни протеже. Только, пожалуйста, не говори Ангелу. Со своим гипертрофированным чувством справедливости твой брат непременно захочет мне помочь. И тебя я обожаю за то, что ты никогда не лезешь с граблями помощи, проходишь мимо. Не берешь в голову. Тебе плевать, и это чудесно. Юлиус.

— А еще ты злоупотребляешь моим именем, — я посмотрел на часы. — Сколько ему было лет?

— Одиннадцать.

— А что случилось с предыдущим ангелом-хранителем?

— Мы это уже когда-то обсуждали, забыл? Никакого предыдущего не было, по недосмотру. Поэтому змей был так хрупок и ядовит. За время одиночества у него выработалась отличная защитная реакция. И он — единственный удав, имеющий жало. Ты ведь знаешь, что у этого семейства не предусмотрены ядовитые зубы. А у Кси они выросли.

— И он укусил тебя, — я ткнул пальцем в грудь Дезерэтта справа. — Сюда?

— Он спал. Худой, заморенный, уставший за долгий день. Я неслышно упал в его постель, желая пригреть. Ну и… неважно зачем еще. Маленькой белой змейкой он скользнул на мою грудь.

— Сценарий древний, аж тухлый. И был ясен с самого начала. Ты попался, старина. Нам пора разлетаться в разные стороны, — я мотнул головой в сторону пентхауза.

— Чемодан! — сераф настойчиво совал мне восемь оставшихся лекарств.

— А зачем он теперь, напомни?

Он покрутил пальцем у виска, закатил глаза, требуя, чтоб я понял очевидное, и отошел на обочину. По обыкновению я сам поймал красному сумасброду такси.

Capitolo sedicesimo. Освобождение

В унылом просиживании штанов я провел целый день. Мерил маленькую комнату шагами, час сидел во вшивой, неприятно пахнущей ванной, опустив ноги в холодную воду, так как от жары сдуреть можно было. Хлебал жиденький чай и размышлял. Может, все — просто игра? Я должен подождать, перетерпеть. Закончится это само. Я не пострадаю. Не больше, чем я уже поранен.

Охранник не подавал признаков жизни. Бревном лежал под дверью. Я даже не видел, чтоб он отлучался по нужде. Может, я невнимательный. Я не подходил к окнам и не включал телевизор. Когда стемнело, я решился включить только одну настольную лампу. Но быстро выключил, так как на нее налетели полчища комаров. Оставалось только лечь в постель и перетерпеть ночь.

Где-то снаружи пробило одиннадцать. Демон нашел меня.

Я проснулся от знакомого пристального взгляда, в полной темноте. Я увидел его, потому что он был темнее темноты. Удивительный… Глаза как два глубоких кристалла. Я провалился в них, ощущая режущий комок в горле. Я готов заплакать. Сам не верю, что рад его видеть.

Я несмело протянул руки. И он поднял меня с неуютного ложа.

— Иди домой, Ла, я тут останусь.

— Ты убьешь их всех? — я нервно трогал его скулы, гладкие холодные щеки. — Где охранник? Ты обезвредил его?

— Зачем? Они мои друзья. Подельники.

— Чего?!

— Последние два-три дня я был занят. Они не знали, как обратить на себя мое внимание. Решили, что я с тобой встречаюсь. Ну и выкрали из пентхауза. Привели к тебе и к себе заодно.

— Ушам не верю… Так какого же хрена ты меня спасаешь сейчас?

— Мне нравится твоя задница. Пусть еще поживет. Да, это не новость. Мне просто нравится тебя трахать. А теперь уходи отсюда.

Как мило. Я понурился, резко отдернув руки. Ненавижу, ненавижу… но устал проклинать тебя, Демон. В глазах дрожат слезы, но уже от злости и ужасной детской беспомощности. Я никто и ничто, пустое место для тебя. Я люблю тебя, и за это ты постоянно и намеренно затыкаешь мне рану раскаленными углями. Я готов выплюнуть тебе все свои обиды в лицо, но ком, застрявший в горле, не дает произнести больше ни слова. Только стон, один бессильный стон. Я отвернулся, пряча дрожащие руки в карманы. Нащупал мелочь, пара-тройка евро. На автобус хватит, на такси — вряд ли. Но не просить же у него денег, чтоб вернуться домой.