Exciter

Эти двое плевали на людей и на погоду. Шли не спеша, высокомерно отметая волну внимания, и что-то тихо обсуждали. Огромные сапоги, латексные костюмы и длинные волосы. Их трудно было высмеять за нелепые наряды в такой знойный день. Они не казались ряжеными, напротив — внушали благоговейный страх. Они были близнецами, абсолютно идентичными. Ну… на первый взгляд идентичными.

Наконец, они дошли. И толпа, собравшаяся перед «E 'eccitatore», безмолвно расступилась, пропуская их вперед.

Ла Нуи сел на землю. Из его дрожащих пальцев выпала вторая сигарета. Зажигалка погасла, он не смог подкурить.

— Эндж, как тебе портрет? — бесстрастно спросил один киллер.

— Неплохо, признаюсь. Только не припомню, чтоб ты ходил на задания полуобнаженным, — второй лучезарно улыбнулся и непринужденным жестом зажег сигарету художника.

— Да, это непрактично, — отозвался первый, казавшийся погруженным в глубокие раздумья. — Но для сохранения художественной стилистики произведения сойдет. А что ты думаешь по поводу огненного гало?

— Никогда не видел, чтоб ты так палился, — второй хихикнул. — Чтоб все соседи были в курсе, когда приемка товара и отлов инсайдеров. Ну ладно, будет нам стебаться. Сколько ты отвалишь за картину, Ди?

— А сколько попросят, — Демон уселся напротив Ла, подняв столб бурой пыли, и снял очки. Понизил голос. Интонация живая и лукавая, совсем не похожа на его обычный ледяной тон. — Сколько, мальчик?

Ла Нуи помотал головой. Язык прилип к гортани, даже пикнуть не получалось. Ангел сел рядом с Демоном и тоже снял очки.

— Не бойся. Мы не дразнить тебя пришли. Картину заберем обязательно, но в обмен ты получишь кое-что ценнее денег. Информацию, — он властно взял брата за подбородок. — Я расскажу тебе о нем, крошка Ла. О нас обоих.

Capitolo diciottesimo. Истинный лекарь

Выставка, волнение, запоздалые амбиции и шок забыты. Всепоглощающее чувство завладело мной снова. Я иду с ними домой, иду как во сне, они плывут по обе стороны от меня, настоящие, покрытые обычной человеческой кожей, а не драконьей чешуей… и совсем не похожие на наемных убийц. Я часто моргаю, но они не пропадают. И их руки, держащие мою талию в двойном захвате, сжимаются лишь крепче.

Они переговариваются между собой, так тихо, что я вижу только, как шевелятся губы и поворачиваются головы, но их шепот вползает в меня, каждое неуслышанное слово, гладким блестящим камешком уходит под кожу, падает на дно сознания, пока их улыбки и мягкие плавные жесты не заполняют меня до краев. Я давно уже не дышу, а задыхаюсь, мне сладко и дурно в плотном облаке их общей ауры, как в области сверхмощного притяжения двух планет… или двух солнц. Мне горячо и непонятно, отчего так повышается температура, и в ответ на свои недоуменные взгляды я ловлю лишь утешающие усмешки Ангела, я моргаю, должно быть, в тысячный раз. И он исчезает. Испуганный, я закрываю глаза снова, держу их плотно закрытыми долго, много дольше одной секунды… пока ресницы не затрепетали, и я охнул от пронзительных ощущений. Он слизывает капельку пота с моего лба, касается горячими губами, они так похожи и не похожи на губы Демона, но…

Мысли заметались в голове со скоростью света, его дыхание жжет мою и без того перегретую голову, его движения запутывают и пугают. Я беспомощен, в недоумении, накрытый паникой, как колпаком, с ворохом вопросов, распоротых по швам слов, я потерял их, я уже не иду по мостовой между двумя посланцами ада, а падаю… И Демон подхватывает меня, окатывая волной холода и мрака. Отрезвляет и приводит в чувство.

Все изменилось. Теперь я застыл неподвижно в ловушке, зажатый между их телами. Ангел бесстыдно встал спереди, прильнув ко мне и заслонив собой солнце. Низко наклонил голову, его руки лежат одновременно на оружии… и на моих бедрах. Его поза таит угрозу, кто он мне — друг или враг? Демон закрыл меня собой сзади, отделив от всего остального мира своей черной тенью, его голова, напротив, высоко поднялась, и я могу довериться ему… что я и сделал, несмело упав на его грудь и отдышавшись от беспричинного страха. Умираю в детской робости, но заглядываю в синие глаза Энджи, они придвинулись ко мне очень близко, почти к самому лицу. Полыхают жаром множества взорвавшихся звезд, глубокие, колодцы без дна… но я не читаю их, они непроницаемы, они лишь наполняют меня светом, заливают, обнажают все внутри, я почти вижу себя… Господи, я действительно вижу. Я прозрачный. Похож на один большой бесцветный кристалл. Только в центре груди я вижу что-то странное, сквозь это свет не проходит, а поглощается. Что это?

Картинка задрожала и исчезла. Теперь я точно пришел в себя. И очутился на улице один. И как будто вечереет. Я открываю рот, чтобы позвать на помощь и возмутиться, но, оглядевшись кругом, понимаю, что я на Виа Граццио. И дверь пентхауза открыта. Они уже внутри. Они ждут меня за тем столом, тем самым… Я вздыхаю, припоминая все.