Exciter

Есть еще одно «но», не позволяющее уйти нам просто так. Ты должен как-то простить Демона. Я говорю «как-то» и не могу соизмерить разрушения, которые он причинил тебе. Даже если ты не считаешь все, что он принес тебе, несчастьем, он-то знает, как обстоят с этим дела на самом деле. И это основная причина, почему он не сближается с людьми. Юлиус?

— Прости меня, — вымолвил Демон, медленно лизнув мой висок. — Я не должен был позволять себе ничего даже в первый раз. Но ты так манил меня… Я и сейчас не могу удержать себя.

Он задвигался во мне с новой силой, его член казался каменным, я опять стонал от боли, безвольно принимая его в себя, на всю длину… Потом уткнулся в грудь Ангела, чувствуя стеснительную благодарность за оказанную поддержку и заботу. Энджи поглаживал меня по голове, ласково шепча:

— Все хорошо, Ла Нуи, малыш… Потерпи чуть-чуть, сейчас будет приятно, я обещаю. Он убийца и безумный садист, но твой предел выносливости знает.

И, правда… стало немного легче, гибкое тело, вонзавшееся с такой силой и беспощадностью, неожиданно прижалось ко мне, Демон потянулся к моему члену, стиснул его в руке и продолжил в совершенно ином ритме. Мне захотелось рыдать от избытка нежности, которой теперь были пропитаны его движения. И этого всего я лишусь, как только будет произведен последний толчок, и он прольет в меня еще немного своего страшного змеиного наслаждения. Как заставить его не кончить? Идиотский вопрос. Как уговорить его остаться со мной…

Ла Нуи все-таки заплакал, содрогаясь то от жара, то от холода, и устало провис в железных объятьях. Ангел обвил его за талию, окутывая мягким теплом. С упреком посмотрел на брата.

— Ты всегда всем делаешь только плохо. Хоть раз принеси удовольствие без пригоршни боли в придачу.

— Я не могу. И делаю только то, что могу. И того факта, что я урод, не исправить.

— Тогда хоть притворись другим. Поцелуй его, — Энджи расправил длинные спутавшиеся волосы Ла и раздвинул в стороны, освобождая шею. Демон приник к ней губами… и они оба услышали тихий блаженный стон.

— Ты никогда меня не целовал, когда трахал, — в голосе Ла были отчетливо заметны новые слезы. Ангел одарил братишку новым взглядом, от которого передохла бы вся рыба в Арно.

— Заканчивай. Нежно. Так, чтобы он сумел зачеркнуть все предыдущее твое насилие.

— Если ты поможешь.

— Подними голову, малыш.

Ла поднял… и Энджи осторожно просунул ему в рот язык. Ощущения от этого влажного поцелуя на миг заглушили все, что происходило между ног, Ла Нуи задрожал, задыхаясь и ловя его губы, но они ускользали, перемещаясь на его мокрые щеки и глаза, мягко укололись об отяжелевшие ресницы и вернулись к нему солеными… нет, не солеными, их сладость ничем нельзя было перебить. Ла жадно обхватил их, поддавшись неистовому желанию укусить, возобладать, взять верх, хоть раз оттолкнуть от себя бессилие… Ангел выгнулся назад, увлекая его ниже, обратно на постель, на себя, и спокойно соглашаясь с натиском. Шокированный, Ла Нуи быстро отпустил его, возвращаясь в полную власть холода. Андж скривил губы в полуусмешке. Его подопечный не хочет выздоравливать. Но выбора не будет, и Демон это тоже прекрасно знает. Он поманил их обоих к себе, характерным жестом, будто приглашал на танец.

— Почему ты помогаешь мне? — Ла Нуи тихо вздохнул, потирая немеющие руки.

— Я всегда закрываю собой дыры, которые он ошибочно оставляет в сердцах людей. Дыры от пуль из этого списка самые пустяковые. К счастью, он крайне редко делает ошибки. Иначе бы мне приходилось колесить по многим странам, исправляя его необдуманные поступки. А ты… ты просто особый случай. Второй человек, в которого он влюбился так сильно.

— А первый — ты?

— О нет, — Андж невольно засмеялся, — в меня он не влюблялся. С этой любовью он родился.

Capitolo diciannovesimo. Прошлое

Я проснулся ранним утром, очнувшись от крайне тяжелого сна. Ничего не запомнилось, но во рту стоял омерзительный вкус крови и неизвестного горьковатого снадобья. Странно, я не пил на ночь никаких лекарств. Шторы «гуляли» по всей комнате от сильного сквозняка. Должно быть, Соланж открыла окна настежь, драит дом. В воздухе витала пыль и запах мятного порошка. Мать всегда затевает уборку, когда волнуется. Конечно, ведь это Особенный День! Щекотание в желудке, немного приглушенное завтраком для чемпионов, старый рюкзак на плечи, и я еду во Флоренцию. Да, я сделал невозможное, я вырвал одно из полсотни бюджетных мест в UNIFI, кафедра искусств.

Вчера неожиданно пришло письмо о зачислении, но сегодня уже нет времени на пустые восторги и празднования, я должен отправиться туда, осмотреться и выбрать жилье. Квартирный вопрос волнует мать больше всего. Университетская общага? Все что угодно, только не общага, отрезала она. Значит, я найду комнату. Ну, хоть полкомнаты. Неужели никто не согласится приютить бедного студента?