Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. История приключений верного регенту коммандера СБ Саймона Иллиана в мятежной столице во время фордариановского переворота.
Добавить в моё избранное
231 мин, 34 сек 2592
Правый мотор то и дело чихал, но управления машина пока слушалась. Значит, должен дотянуть… — Только я сомневаюсь, что прибавление к силам лорда-регента одного отдельно взятого коммандера сильно ему поможет. Другое дело — оперативные данные из столицы мятежа.
Сержант присвистнул.
— Ну ты камикадзе, коммандер! Тебе что, совсем себя не жалко?
— Кто бы говорил, — огрызнулся Иллиан. Второго аккумулятора хватает точно, индикатор первого тревожно мигает желтым — только бы не взорвался… Костей не соберешь. Маленькое зарядное устройство от парализатора, закороченное, делает здоровенный «бум», так на что способна батарея тяжелой машины? — А ты что планируешь, сержант?
Будь дело в головиде, наверняка сержант выдал бы что-то вроде «конечно прорываться с вами, сэр!». И стало бы это началом большой фронтовой дружбы, серий так на десять… Но сержант, разумеется, только плечами передернул:
— Сестру заберу и подальше из города. Деньги у меня есть, окольными путями выберусь — это дороги шерстят, а в промежутке все просто — потом найду ближайшую комендатуру и сдамся, как бывший в самоволке.
— И не боишься, что тебя в штрафбат отправят? Или под конвоем обратно в полк?
— В штрафбат, может, и засунут, — согласился Ченко. — Но не расстреляют же. Таких, как я, сейчас — каждый второй. А в столице претендент сидит, к нему войска отправлять ни один начальник части не станет, если не идиот и не хочет сам потом под трибунал загреметь. С провинцией даже связи сейчас толком нет, тамошние вояки сидят сейчас по своим гарнизонам и списывают все на неполадки, ждут, авось положение прояснится. Так что полковник, или кто он там, будет тянуть время… ну и я потяну. Если с меня даже лычки снимут — снова заслужу, а, говоря начистоту, в штрафбате сейчас лучше, чем в СБ.
— Что значит «лучше»?
— Решений никаких принимать не надо, сэр, — усмехнулся Ченко. Губы у него все еще были бескровными. — Ни по своим стрелять, ни решать, кто у меня свои. Опять же, больше шансов потом под амнистию попасть, кто бы к власти не пришел.
Он отстегнул ремень, положил на колени подсумок, вытащил оттуда пресловутые коммы и, не особенно церемонясь, прицепил их Иллиану на пояс. Тот даже хотел ругнуться, мол, под локоть не толкни, но передумал.
— Держи, коммандер. До доков минут десять осталось?
— При этой скорости — семь минут тридцать пять секунд, — автоматически ответил Иллиан, хотя таймер в его голове продолжал уменьшать оставшееся время по мере того, как он говорил.
В этот момент, вероятно, закончил действовать один вселенский закон стратегии, который хорошо знают тактики (он гласит, что чем менее подготовлена и более сумасбродна та или иная операция, тем выше ее шансы на успех) и начал действовать другой, не менее хорошо изученный: порой неприятности возникают на совершенно ровном месте. В данном случае «ровным местом» была та самая гладь реки, а неприятностью — устаревшая моторная лодка, выскочившая из какого-то берегового сарайчика прямо перед носом флайера.
Хотели ее хозяева сбежать из столицы по реке под прикрытием сумерек или преследовали какие-то иные цели, законные или нет. В нескольких метрах перед кабиной мелькнули перекошенные лица, Иллиан рванул рычаг на себя, задирая нос флайера вверх, правый двигатель выбрал именно этот момент, чтобы плюнуть и снова заглохнуть, и покореженная машина чиркнула хвостом по воде. Как будто некий зловредный великан дал флайеру скользящий пинок под зад. Иллиан, шипя, попытался выправить руль, но этот аппарат только зовется «легким», добрая пара тонн металла и пластика обладает неслабой инерцией. В эту секунду индикатор сменился на панический красный и подмигнул — или это Иллиану только почудилось? — и великан наконец-то прицелился для второго полноценного пинка.
По ушам ударил хлопок закоротившего от воды аккумулятора, лампочки на приборной панели вспыхнули все разом, и боковой удар разбалансировавшегося двигателя перевернул флайер вокруг оси и бросил влево, вниз, к свинцовой жадной воде, к берегу, черт знает к чему, Саймон попытался выровнять машину почти вслепую, не зная, нацелен ли сейчас нос флайера в небо или в реку…
Он успел подумать, что надо бы отстегнуться, чтобы не уйти под воду вместе с аппаратом, но тут его здорово тряхнуло и приложило об дверь, потом — о приборный щиток (на движение флайера это уже никакого влияния не оказало), перед летящей машиной выросла какая-то дощатая стена, а затем удар сплющил корпус справа под душераздирающий скрежет и треск…
У Иллиана потемнело в глазах — по счастью, лишь на секунду. Когда он открыл их, то обнаружил что уткнулся носом в колпак, сплошь в белесых «звездочках» расколов. Приборная доска погасла. За его спиной в машине что-то жалобно булькало и потрескивало. Поперек усыпанного щепками и землей фонаря эффектно лежала переломленная доска.
Сержант присвистнул.
— Ну ты камикадзе, коммандер! Тебе что, совсем себя не жалко?
— Кто бы говорил, — огрызнулся Иллиан. Второго аккумулятора хватает точно, индикатор первого тревожно мигает желтым — только бы не взорвался… Костей не соберешь. Маленькое зарядное устройство от парализатора, закороченное, делает здоровенный «бум», так на что способна батарея тяжелой машины? — А ты что планируешь, сержант?
Будь дело в головиде, наверняка сержант выдал бы что-то вроде «конечно прорываться с вами, сэр!». И стало бы это началом большой фронтовой дружбы, серий так на десять… Но сержант, разумеется, только плечами передернул:
— Сестру заберу и подальше из города. Деньги у меня есть, окольными путями выберусь — это дороги шерстят, а в промежутке все просто — потом найду ближайшую комендатуру и сдамся, как бывший в самоволке.
— И не боишься, что тебя в штрафбат отправят? Или под конвоем обратно в полк?
— В штрафбат, может, и засунут, — согласился Ченко. — Но не расстреляют же. Таких, как я, сейчас — каждый второй. А в столице претендент сидит, к нему войска отправлять ни один начальник части не станет, если не идиот и не хочет сам потом под трибунал загреметь. С провинцией даже связи сейчас толком нет, тамошние вояки сидят сейчас по своим гарнизонам и списывают все на неполадки, ждут, авось положение прояснится. Так что полковник, или кто он там, будет тянуть время… ну и я потяну. Если с меня даже лычки снимут — снова заслужу, а, говоря начистоту, в штрафбате сейчас лучше, чем в СБ.
— Что значит «лучше»?
— Решений никаких принимать не надо, сэр, — усмехнулся Ченко. Губы у него все еще были бескровными. — Ни по своим стрелять, ни решать, кто у меня свои. Опять же, больше шансов потом под амнистию попасть, кто бы к власти не пришел.
Он отстегнул ремень, положил на колени подсумок, вытащил оттуда пресловутые коммы и, не особенно церемонясь, прицепил их Иллиану на пояс. Тот даже хотел ругнуться, мол, под локоть не толкни, но передумал.
— Держи, коммандер. До доков минут десять осталось?
— При этой скорости — семь минут тридцать пять секунд, — автоматически ответил Иллиан, хотя таймер в его голове продолжал уменьшать оставшееся время по мере того, как он говорил.
В этот момент, вероятно, закончил действовать один вселенский закон стратегии, который хорошо знают тактики (он гласит, что чем менее подготовлена и более сумасбродна та или иная операция, тем выше ее шансы на успех) и начал действовать другой, не менее хорошо изученный: порой неприятности возникают на совершенно ровном месте. В данном случае «ровным местом» была та самая гладь реки, а неприятностью — устаревшая моторная лодка, выскочившая из какого-то берегового сарайчика прямо перед носом флайера.
Хотели ее хозяева сбежать из столицы по реке под прикрытием сумерек или преследовали какие-то иные цели, законные или нет. В нескольких метрах перед кабиной мелькнули перекошенные лица, Иллиан рванул рычаг на себя, задирая нос флайера вверх, правый двигатель выбрал именно этот момент, чтобы плюнуть и снова заглохнуть, и покореженная машина чиркнула хвостом по воде. Как будто некий зловредный великан дал флайеру скользящий пинок под зад. Иллиан, шипя, попытался выправить руль, но этот аппарат только зовется «легким», добрая пара тонн металла и пластика обладает неслабой инерцией. В эту секунду индикатор сменился на панический красный и подмигнул — или это Иллиану только почудилось? — и великан наконец-то прицелился для второго полноценного пинка.
По ушам ударил хлопок закоротившего от воды аккумулятора, лампочки на приборной панели вспыхнули все разом, и боковой удар разбалансировавшегося двигателя перевернул флайер вокруг оси и бросил влево, вниз, к свинцовой жадной воде, к берегу, черт знает к чему, Саймон попытался выровнять машину почти вслепую, не зная, нацелен ли сейчас нос флайера в небо или в реку…
Он успел подумать, что надо бы отстегнуться, чтобы не уйти под воду вместе с аппаратом, но тут его здорово тряхнуло и приложило об дверь, потом — о приборный щиток (на движение флайера это уже никакого влияния не оказало), перед летящей машиной выросла какая-то дощатая стена, а затем удар сплющил корпус справа под душераздирающий скрежет и треск…
У Иллиана потемнело в глазах — по счастью, лишь на секунду. Когда он открыл их, то обнаружил что уткнулся носом в колпак, сплошь в белесых «звездочках» расколов. Приборная доска погасла. За его спиной в машине что-то жалобно булькало и потрескивало. Поперек усыпанного щепками и землей фонаря эффектно лежала переломленная доска.
Страница 11 из 67
