Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. История приключений верного регенту коммандера СБ Саймона Иллиана в мятежной столице во время фордариановского переворота.
Добавить в моё избранное
231 мин, 34 сек 2657
Хозяин смерил его таким взглядом, словно в ванной комнате у него располагалась усыпальница предков, поколений десять, не меньше, и он только что услышал предложение устроить в этом священном месте оргию. Пришлось прибавить еще марку и пояснить:
— А то с меня благоверная шкуру спустит.
— Она тебя и так не пожалует, парень, с такой-то рожей, — хозяин покачал головой и выложил на стойку ключ. — На, иди почистись. — Он помолчал и прибавил веско: — И не вздумай облевать ванну, не то шкуру с тебя спущу уже я.
«Вот так просто?» удивился Иллиан, когда, приведя себя в божеский вид, зашагал дальше. Выходит, в разгар мятежа ободранный не выспавшийся тип в полувоенном не вызывает никакого подозрения у простого горожанина? Наверное, рыхлый лавочник, явный штатский, форменные черные штаны на глаз не опознал. А, может, просто решил не связываться.
«Не наше дело — чертова политика» — вот как традиционно мыслит обычный народ даже в самой столице. И этому народу безразлично, какова фамилия высокородного фора на самом верху, был бы только стабильным их собственный мирок. А потом ребята из этих кварталов идут на Имперскую Службу, и от плазмотронов в их руках сейчас зависит, одержит ли верх претендент или законный регент… Как однажды сказал уже Эйрел:«гражданская война идет за умы, а не за укрепрайоны». Но каково воевать за умы, если вся твоя политическая пропаганда уходит в эти аморфные, равнодушные низы, точно выстрелы — в воду?
А впрочем, их понять можно. Солдаты выполняют приказ, не размышляя, а обычные люди просто растерялись. Появись маленький император в этом предместье — на его защиту и здесь встали бы горой, однако, что сейчас с Грегором — неизвестно. Молчат даже внутренние циркуляры СБ. А пока противостояние идет между Форкосиганом и Фордарианом, простой народ помалкивает.
«Можно подумать, я сам вырос фором», — одернул себя Саймон. Или что военное училище вкладывает в мозги нечто более возвышенное, чем знание об устройстве лазерной турели и пятимерную математику. Просто он страшно вымотался. Спит на ходу, вот и лезет в голову всякая абстракция, когда выяснять надо вполне практические вещи: численность войск на стороне узурпатора, меры по лицам, находящимся в розыске и содержащимся под домашним арестом, процедуры безопасности на выходе из города, контролируемые Фордарианом стратегически важные точки… А его мысли бредут по кругу, и толку сейчас от него, как от СБшника, никакого. Придавить бы пару часиков!
«Ты еще и на столбы натыкаешься», — прокомментировал ехидный внутренний голос, когда Иллиан чуть не налетел на уличную тумбу: афишную, понял он по ярким плакатам с белокурой красоткой. Ну да, логично: вот вход в голотеатр, вот реклама фильма. Саймон остановился как вкопанный, когда знаменитые мозги аналитика совместили представшую ему реальность и его самое горячее желание в эту секунду.
Поспать.
Через десять минут он уже был обладателем билета на ближайший сеанс. «Крепость над водами», выдумали же название… Народу в зал набилось на удивление, хоть билет и стоил прилично, но наконец-то сомкнувшему веки Иллиану это не мешало. А тем более доносящиеся с экрана музыка и рулады. Батальный фильм был бы хуже, подумал он, задремывая: каково спать под залп главного калибра «Генерала Фортугарова»?
Декорации мюзикла, привидевшегося Иллиану сквозь сон, несомненно, сочинял поклонник современного авангардистского искусства. Действие происходило в замке, сложенным из черепов, аккуратно скрепленных между собой СБшными коммами (причем Иллиан уверенно насчитал тридцать четыре способа переделать стандартный армейский комм в скрепку для черепа), и вся эта хреновина целеустремленно неслась над водами реки со стандартной скоростью удирающего от погони флайера.
В подобном антураже не удивляло уже ничего. Ни принцесса Карин, причитающая: «В этом озере воды, как суп, холодны, и закат закатился под стол»… Ни пустой СБшный мундир, покровительственно обнявший ее за плечи и пропевший оперным басом: «Я защищать был вас готов, не ведая стыда, и на лугу пасти коров, но лишь бы никогда»…
И только финального: «О, мой граф Форкосиган, сильна и грозна ваша рать, и меня вы спасли бы, когда бы умели читать»… Иллиан не вытерпел:
— А при чем здесь граф Петер? Или у меня устаревшие данные, старый генерал уже скончался, и Эйрел теперь — граф? Что ж, от графа, в случае чего, к трону пробиваться немного проще…
«Кончай, рассуждать, молокосос! — неожиданно грубо заорал один из черепов. — Мы тут петь пытаемся, понимаешь!»
«Вот именно, петь, петь!» — заорали остальные и согласно защелкали челюстями. Шум становился все более угрожающим, черепа закачались, самый неусидчивый вывалился из кладки и покатился с экрана в зал, намереваясь вцепиться Иллиану в ногу. Он дернулся, распахнул глаза…
И обнаружил, что клацанье черепов были таки шумом аплодисментов. На удивление громким: кажется, хлопали люди искренне.
— А то с меня благоверная шкуру спустит.
— Она тебя и так не пожалует, парень, с такой-то рожей, — хозяин покачал головой и выложил на стойку ключ. — На, иди почистись. — Он помолчал и прибавил веско: — И не вздумай облевать ванну, не то шкуру с тебя спущу уже я.
«Вот так просто?» удивился Иллиан, когда, приведя себя в божеский вид, зашагал дальше. Выходит, в разгар мятежа ободранный не выспавшийся тип в полувоенном не вызывает никакого подозрения у простого горожанина? Наверное, рыхлый лавочник, явный штатский, форменные черные штаны на глаз не опознал. А, может, просто решил не связываться.
«Не наше дело — чертова политика» — вот как традиционно мыслит обычный народ даже в самой столице. И этому народу безразлично, какова фамилия высокородного фора на самом верху, был бы только стабильным их собственный мирок. А потом ребята из этих кварталов идут на Имперскую Службу, и от плазмотронов в их руках сейчас зависит, одержит ли верх претендент или законный регент… Как однажды сказал уже Эйрел:«гражданская война идет за умы, а не за укрепрайоны». Но каково воевать за умы, если вся твоя политическая пропаганда уходит в эти аморфные, равнодушные низы, точно выстрелы — в воду?
А впрочем, их понять можно. Солдаты выполняют приказ, не размышляя, а обычные люди просто растерялись. Появись маленький император в этом предместье — на его защиту и здесь встали бы горой, однако, что сейчас с Грегором — неизвестно. Молчат даже внутренние циркуляры СБ. А пока противостояние идет между Форкосиганом и Фордарианом, простой народ помалкивает.
«Можно подумать, я сам вырос фором», — одернул себя Саймон. Или что военное училище вкладывает в мозги нечто более возвышенное, чем знание об устройстве лазерной турели и пятимерную математику. Просто он страшно вымотался. Спит на ходу, вот и лезет в голову всякая абстракция, когда выяснять надо вполне практические вещи: численность войск на стороне узурпатора, меры по лицам, находящимся в розыске и содержащимся под домашним арестом, процедуры безопасности на выходе из города, контролируемые Фордарианом стратегически важные точки… А его мысли бредут по кругу, и толку сейчас от него, как от СБшника, никакого. Придавить бы пару часиков!
«Ты еще и на столбы натыкаешься», — прокомментировал ехидный внутренний голос, когда Иллиан чуть не налетел на уличную тумбу: афишную, понял он по ярким плакатам с белокурой красоткой. Ну да, логично: вот вход в голотеатр, вот реклама фильма. Саймон остановился как вкопанный, когда знаменитые мозги аналитика совместили представшую ему реальность и его самое горячее желание в эту секунду.
Поспать.
Через десять минут он уже был обладателем билета на ближайший сеанс. «Крепость над водами», выдумали же название… Народу в зал набилось на удивление, хоть билет и стоил прилично, но наконец-то сомкнувшему веки Иллиану это не мешало. А тем более доносящиеся с экрана музыка и рулады. Батальный фильм был бы хуже, подумал он, задремывая: каково спать под залп главного калибра «Генерала Фортугарова»?
Декорации мюзикла, привидевшегося Иллиану сквозь сон, несомненно, сочинял поклонник современного авангардистского искусства. Действие происходило в замке, сложенным из черепов, аккуратно скрепленных между собой СБшными коммами (причем Иллиан уверенно насчитал тридцать четыре способа переделать стандартный армейский комм в скрепку для черепа), и вся эта хреновина целеустремленно неслась над водами реки со стандартной скоростью удирающего от погони флайера.
В подобном антураже не удивляло уже ничего. Ни принцесса Карин, причитающая: «В этом озере воды, как суп, холодны, и закат закатился под стол»… Ни пустой СБшный мундир, покровительственно обнявший ее за плечи и пропевший оперным басом: «Я защищать был вас готов, не ведая стыда, и на лугу пасти коров, но лишь бы никогда»…
И только финального: «О, мой граф Форкосиган, сильна и грозна ваша рать, и меня вы спасли бы, когда бы умели читать»… Иллиан не вытерпел:
— А при чем здесь граф Петер? Или у меня устаревшие данные, старый генерал уже скончался, и Эйрел теперь — граф? Что ж, от графа, в случае чего, к трону пробиваться немного проще…
«Кончай, рассуждать, молокосос! — неожиданно грубо заорал один из черепов. — Мы тут петь пытаемся, понимаешь!»
«Вот именно, петь, петь!» — заорали остальные и согласно защелкали челюстями. Шум становился все более угрожающим, черепа закачались, самый неусидчивый вывалился из кладки и покатился с экрана в зал, намереваясь вцепиться Иллиану в ногу. Он дернулся, распахнул глаза…
И обнаружил, что клацанье черепов были таки шумом аплодисментов. На удивление громким: кажется, хлопали люди искренне.
Страница 17 из 67
