Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. История приключений верного регенту коммандера СБ Саймона Иллиана в мятежной столице во время фордариановского переворота.
Добавить в моё избранное
231 мин, 34 сек 2574
из увольнений не ждать, нет, не самоволка, отметите задним числом»…), опустить внешние щиты здания, заблокировать вход, активизировать до статуса пятиминутной готовности систему уничтожения документов и смены паролей («прямо сейчас мне плевать на вашу аналитику, майор»)… Он едва успевал выплевывать один приказ за другим, в микрофон комма и просто в воздух, надеясь, что очередной исполнительный лейтенант поймает сказанное на лету. Очередные двое, шагнувшие через порог его кабинета, были частью все того же конвейера. Потом у него за спиной раздалось жужжание парализатора, и лента оборвалась.
«Пятая колонна» внутри самого СБ? Определенно. Кто-то из своих однозначно предупредил графа Фордариана о запланированном на сегодня аресте, и тот решил ударить первым. Люди ненадежны, будь проклята неизменная правота Негри.
Иллиан осторожно напряг мышцы. Точнее попытался. Тело было словно ватное и слушаться не желало.
Оцени диспозицию. Перед приоткрытыми глазами только ковролин — крупным планом — и ножка стула. Негусто. Что дальше? Притворяться, что еще не пришел в себя, стараясь оценить происходящее по обрывкам дальних звуков? Или попытаться встать, потому что положение «мордой в ковер» невыигрышно с любой точки зрения?
Пока дух решал сложную тактическую задачу, тело сделало выбор самым прозаическим образом. К горлу подкатила кислая волна отрыжки, и связанный Иллиан обозначил свое присутствие в комнате достаточно громко, чтобы привлечь внимание любого неспящего охранника.
Капитан Уайтлинг глядел прямо в лицо Иллиану, и его честная физиономия служаки была доброжелательной и довольной. Точно такой, как обычно, когда он докладывал о выполненном задании или болтал с сослуживцами в кафетерии СБ. Не «перевертыш», не хитро законспирированный злобный враг, который долго прятал свою злодейскую сущность под маской «своего парня». Обычный добросовестный офицер, удачно осуществивший сложную операцию: арест собственного начальства. И теперь взирающий на арестованного почти что с благодарностью за успешный результат.
— Вы, должно быть, недоумеваете, коммандер?
«Да не то слово!» хотел рявкнуть Иллиан, но сдержался. Положение говорит само за себя. Надежно пристегнутый к креслу мягкими пластиковыми наручниками, унизительно беспомощный, он мог лишь любопытствовать, почему ему еще не начали выкручивать руки. А это точно глупо.
Ту информацию, которая ему действительно интересна, на блюдечке не поднесут. Кто одерживает верх — фордариановцы или законная власть, живы ли император и регент, какие войска на чьей стороне, в чьих руках Генштаб, дворец и центр связи, и, наконец, чем может быть полезен мятежникам лично Иллиан (хотелось бы верить, что ничем, но ведь не за красивые глаза его здесь держат…
— Скажу вам правду. — Капитан развел ладони. — У нас был приказ: с началом событий обезвредить заранее известный перечень лиц в штаб-квартире. Не знаю, польстит ли вам, Иллиан, что вы стояли ближе к началу списка…
Нечто вроде скромной похвальбы: одновременно «не вздумай считать происходящее глупой импровизацией, парень, у нас все заранее продумано, вот какие мы молодцы!» и«мы ценим тебя, учти это».
— Заметьте, обезвредить. А не вытрясти из вас всю нужную информацию немедля, как ни было это выгодно с тактической точки зрения. Без подробностей, хорошо? — быстро добавил он, поймав хмурый взгляд Иллиана. — Во-первых, вы с процедурой не хуже меня знакомы, а во-вторых, чего доброго, решите, что я собираюсь вас запугивать.
Намек ясен. Конечно, лучше сидеть в офисном кресле в одном из пустующих кабинетов и спокойно приходить в себя после укола синергина, чем валяться на бетонном полу в непосредственной близости от подкованных железом сапог, шокера или шприца с фаст-пентой, кому с чем повезет.
— Вы что от меня, благодарности ждете? — поморщился Иллиан, неловко поерзав в попытке сместить вес на другую сторону и не пережимать связанные запястья… Если ему каким-то чудом освободят руки, онемевшие кисти будут очень некстати.
— Можно и ее, — ощерился в улыбке капитан. — Но в первую очередь — умения трезво мыслить.
— На голову не жалуюсь, — отрезал Иллиан. Хотя слукавил, что говорить. Постпарализационная мигрень равномерно тюкала его в темечко, заставляя злиться. Зато Уайтлинг на диво благодушен, при его-то возможностях. Вон, вещает:
— Вам стоит оценить сложившуюся ситуацию логично…
«Логично»? Интересный выбор слов. Слухи про чип давно мутировали, и многочисленные невежды считали Иллиана чем-то вроде живого арифмометра, эдакого безэмоционального гибрида человека и машины, двоюродного племянника главного компьютера Генштаба. Питалось это чудо, вероятно, от розетки, а оперировало исключительно математической логикой в двоичной системе. Уж ни к этому ли киборгу обращается сейчас капитан?
Иллиан усмехнулся, смерив Уайтлинга внимательным взглядом, который можно было бы счесть за приглашение к лекции.
«Пятая колонна» внутри самого СБ? Определенно. Кто-то из своих однозначно предупредил графа Фордариана о запланированном на сегодня аресте, и тот решил ударить первым. Люди ненадежны, будь проклята неизменная правота Негри.
Иллиан осторожно напряг мышцы. Точнее попытался. Тело было словно ватное и слушаться не желало.
Оцени диспозицию. Перед приоткрытыми глазами только ковролин — крупным планом — и ножка стула. Негусто. Что дальше? Притворяться, что еще не пришел в себя, стараясь оценить происходящее по обрывкам дальних звуков? Или попытаться встать, потому что положение «мордой в ковер» невыигрышно с любой точки зрения?
Пока дух решал сложную тактическую задачу, тело сделало выбор самым прозаическим образом. К горлу подкатила кислая волна отрыжки, и связанный Иллиан обозначил свое присутствие в комнате достаточно громко, чтобы привлечь внимание любого неспящего охранника.
Капитан Уайтлинг глядел прямо в лицо Иллиану, и его честная физиономия служаки была доброжелательной и довольной. Точно такой, как обычно, когда он докладывал о выполненном задании или болтал с сослуживцами в кафетерии СБ. Не «перевертыш», не хитро законспирированный злобный враг, который долго прятал свою злодейскую сущность под маской «своего парня». Обычный добросовестный офицер, удачно осуществивший сложную операцию: арест собственного начальства. И теперь взирающий на арестованного почти что с благодарностью за успешный результат.
— Вы, должно быть, недоумеваете, коммандер?
«Да не то слово!» хотел рявкнуть Иллиан, но сдержался. Положение говорит само за себя. Надежно пристегнутый к креслу мягкими пластиковыми наручниками, унизительно беспомощный, он мог лишь любопытствовать, почему ему еще не начали выкручивать руки. А это точно глупо.
Ту информацию, которая ему действительно интересна, на блюдечке не поднесут. Кто одерживает верх — фордариановцы или законная власть, живы ли император и регент, какие войска на чьей стороне, в чьих руках Генштаб, дворец и центр связи, и, наконец, чем может быть полезен мятежникам лично Иллиан (хотелось бы верить, что ничем, но ведь не за красивые глаза его здесь держат…
— Скажу вам правду. — Капитан развел ладони. — У нас был приказ: с началом событий обезвредить заранее известный перечень лиц в штаб-квартире. Не знаю, польстит ли вам, Иллиан, что вы стояли ближе к началу списка…
Нечто вроде скромной похвальбы: одновременно «не вздумай считать происходящее глупой импровизацией, парень, у нас все заранее продумано, вот какие мы молодцы!» и«мы ценим тебя, учти это».
— Заметьте, обезвредить. А не вытрясти из вас всю нужную информацию немедля, как ни было это выгодно с тактической точки зрения. Без подробностей, хорошо? — быстро добавил он, поймав хмурый взгляд Иллиана. — Во-первых, вы с процедурой не хуже меня знакомы, а во-вторых, чего доброго, решите, что я собираюсь вас запугивать.
Намек ясен. Конечно, лучше сидеть в офисном кресле в одном из пустующих кабинетов и спокойно приходить в себя после укола синергина, чем валяться на бетонном полу в непосредственной близости от подкованных железом сапог, шокера или шприца с фаст-пентой, кому с чем повезет.
— Вы что от меня, благодарности ждете? — поморщился Иллиан, неловко поерзав в попытке сместить вес на другую сторону и не пережимать связанные запястья… Если ему каким-то чудом освободят руки, онемевшие кисти будут очень некстати.
— Можно и ее, — ощерился в улыбке капитан. — Но в первую очередь — умения трезво мыслить.
— На голову не жалуюсь, — отрезал Иллиан. Хотя слукавил, что говорить. Постпарализационная мигрень равномерно тюкала его в темечко, заставляя злиться. Зато Уайтлинг на диво благодушен, при его-то возможностях. Вон, вещает:
— Вам стоит оценить сложившуюся ситуацию логично…
«Логично»? Интересный выбор слов. Слухи про чип давно мутировали, и многочисленные невежды считали Иллиана чем-то вроде живого арифмометра, эдакого безэмоционального гибрида человека и машины, двоюродного племянника главного компьютера Генштаба. Питалось это чудо, вероятно, от розетки, а оперировало исключительно математической логикой в двоичной системе. Уж ни к этому ли киборгу обращается сейчас капитан?
Иллиан усмехнулся, смерив Уайтлинга внимательным взглядом, который можно было бы счесть за приглашение к лекции.
Страница 2 из 67
