Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. История приключений верного регенту коммандера СБ Саймона Иллиана в мятежной столице во время фордариановского переворота.
Добавить в моё избранное
231 мин, 34 сек 2670
Хм, ну и гадость: все равно, что зубной пасты нажеваться. Травянистый, чуть вяжущий вкус, и язык пощипывает… Но даже ограниченные мозги нужно подстегнуть каплей глюкозы, чтобы они заработали как следует.
Ладно, рассуждая здраво: что он потерял? Непорочное чувство собственного достоинства? Саймон только хмыкнул: грош цена оперативнику, который не умеет списать зуботычины, доставшиеся его прикрытию, на неизбежные издержки задания. Свободу? Вчера за время патрулирования он насчитал как минимум три шанса оторваться и уйти дворами. Часов десять времени? Считай, коммандер, что это время ты просто просидел в очереди за ценным призом: за действующим армейским жетоном, с отметкой уже после начала беспорядков.
Саймон с удивлением понял, что вопросы и ответы выстраиваются перед ним в четкий ряд, выпрыгивают один за одним и даже салютуют по прибытии на место. Вот что значит спокойно посидеть и подумать, да еще подкрепившись. Хитрый иллирийский чип жрет глюкозу в немеряных количествах, как призовая корова траву, про это стоит помнить. Мозги окончательно прояснились, и темный дурман подступающей паники смыло волной логических рассуждений. Стоило только проговорить их мысленно, один за одним, и Иллиану стало спокойно, даже избитое тело перестало возмущенно напоминать о себе. Он зевнул, и глаза его сами закрылись. Хороший солдат и на снегу спит, не то, что в карцере…
— Подъем! — заорал сержант Станнис, угрожающим темным силуэтом воздвигаясь в дверях. — Разлегся тут, скотина ленивая, не у бабы на перине!
От сержантского шлепка Саймон ласточкой пролетел половину коридора и затормозил только у раскрытой двери, в полутьме за которой что-то чмокало, скрежетало и медленно двигалось.
— Полоса препятствий, — с удовольствием провозгласил Станнис. — А ну, пошел!
Из двери высунулся большой, похожий на лопату, розовый язык и втянул ошалевшего Саймона внутрь, точно леденец.
— Полоса препятствий, — пояснил капитан Негри, — это сведения особой секретности. Слышал когда-нибудь анекдот про зебру, Иллиан? Черные полосы, белые полосы, затем жопа? А еще дальше — теперь, когда я умер, твой допуск повышен, и ты имеешь право это знать — так вот, дальше она самая.
Комната — или это была здоровенная пасть? — издевательски заржала.
«Внутренняя зебра», догадался Иллиан, но благоразумно смолчал. «Информация категории ноль, после уведомления — расстрелять».
— А вы точно умерли, сэр? — поинтересовался он вежливо.
— Служба меня сожрала, — сообщил Негри не без гордости. — И с тобой то же будет.
«Чвак!» согласно изобразила гигантская мясорубка с лошадиными зубами, пропихивая Саймона через свои внутренности. Она делала это отвратительно неспешно, и он успел натерпеться страху, хотя больно оказалось не так, чтобы очень. Наконец, на выходе получился ровный, совсем как по уставу, брусок фарша.«Теперь заморозим», — сообщил сержант Станнис, — и будет у нас образцовый кирпичик в фундамент Имперской службы, а не этот СБшный хлюпик«…»
Иллиан проснулся, резко, точно от выстрела, давя в себе неуместное желание заорать. Сведенные от холода мышцы ныли так, словно его и правда только что прокрутили на фарш, сердце колотилось, и в голове порхала одна назойливая мыслишка, отголосок давнего страха: «А крыша-то у тебя едет, коммандер»…
Снова уснуть он не рискнул, и не потому, что в темноте за закрытыми веками прятался монстр, готовый его сожрать. Страшнее мясорубки была сама перспектива скатиться по дорожке кошмаров. Самым ценным в себе Иллиан считал мозги: крайнюю уравновешенность рассудка, позволившую ему принять иллирийский чип, на котором его товарищи сломались с диагнозами от негодности к службе до безумия. Тогда его мозги не оказались по зубам и хитрой инопланетной технике. Зато теперь он ощутил себя по-настоящему уязвимым. До дрожи.
Бледный вид, правда, служил ему неплохой маскировкой. Нарушителю, которого крепко невзлюбил ротный сержант, есть чего бояться: его шкуру могут нарезать на мелкие полоски в полном соответствии с Уставом. И доказывай потом, что ты всего лишь выполнял тайное задание!
Тайный агент Иллиан неуютно переминался с ноги на ногу перед столом ротного канцеляриста и отводил глаза. Фигуристая актриса улыбалась ему с настенного календаря. Голоса говорящих проплывали где-то по краю сознания:
— … выдам обычную бляху, Станнис. Такую он точно не погнет, гарантирую. А где я тебе новый жетон возьму? Да послал я запрос в комендатуру, послал, вот к Зимнепразднику и пришлют…
Пальцы немолодого, уже лысеющего унтера-канцеляриста бегали по клавиатуре комма вслепую.
— … завел новое личное дело. Новое, я сказал. Знаешь, сержант, я не учу тебя, как твоих разгильдяев дрючить, а ты меня не учи, как документы вести.
Ладно, рассуждая здраво: что он потерял? Непорочное чувство собственного достоинства? Саймон только хмыкнул: грош цена оперативнику, который не умеет списать зуботычины, доставшиеся его прикрытию, на неизбежные издержки задания. Свободу? Вчера за время патрулирования он насчитал как минимум три шанса оторваться и уйти дворами. Часов десять времени? Считай, коммандер, что это время ты просто просидел в очереди за ценным призом: за действующим армейским жетоном, с отметкой уже после начала беспорядков.
Саймон с удивлением понял, что вопросы и ответы выстраиваются перед ним в четкий ряд, выпрыгивают один за одним и даже салютуют по прибытии на место. Вот что значит спокойно посидеть и подумать, да еще подкрепившись. Хитрый иллирийский чип жрет глюкозу в немеряных количествах, как призовая корова траву, про это стоит помнить. Мозги окончательно прояснились, и темный дурман подступающей паники смыло волной логических рассуждений. Стоило только проговорить их мысленно, один за одним, и Иллиану стало спокойно, даже избитое тело перестало возмущенно напоминать о себе. Он зевнул, и глаза его сами закрылись. Хороший солдат и на снегу спит, не то, что в карцере…
— Подъем! — заорал сержант Станнис, угрожающим темным силуэтом воздвигаясь в дверях. — Разлегся тут, скотина ленивая, не у бабы на перине!
От сержантского шлепка Саймон ласточкой пролетел половину коридора и затормозил только у раскрытой двери, в полутьме за которой что-то чмокало, скрежетало и медленно двигалось.
— Полоса препятствий, — с удовольствием провозгласил Станнис. — А ну, пошел!
Из двери высунулся большой, похожий на лопату, розовый язык и втянул ошалевшего Саймона внутрь, точно леденец.
— Полоса препятствий, — пояснил капитан Негри, — это сведения особой секретности. Слышал когда-нибудь анекдот про зебру, Иллиан? Черные полосы, белые полосы, затем жопа? А еще дальше — теперь, когда я умер, твой допуск повышен, и ты имеешь право это знать — так вот, дальше она самая.
Комната — или это была здоровенная пасть? — издевательски заржала.
«Внутренняя зебра», догадался Иллиан, но благоразумно смолчал. «Информация категории ноль, после уведомления — расстрелять».
— А вы точно умерли, сэр? — поинтересовался он вежливо.
— Служба меня сожрала, — сообщил Негри не без гордости. — И с тобой то же будет.
«Чвак!» согласно изобразила гигантская мясорубка с лошадиными зубами, пропихивая Саймона через свои внутренности. Она делала это отвратительно неспешно, и он успел натерпеться страху, хотя больно оказалось не так, чтобы очень. Наконец, на выходе получился ровный, совсем как по уставу, брусок фарша.«Теперь заморозим», — сообщил сержант Станнис, — и будет у нас образцовый кирпичик в фундамент Имперской службы, а не этот СБшный хлюпик«…»
Иллиан проснулся, резко, точно от выстрела, давя в себе неуместное желание заорать. Сведенные от холода мышцы ныли так, словно его и правда только что прокрутили на фарш, сердце колотилось, и в голове порхала одна назойливая мыслишка, отголосок давнего страха: «А крыша-то у тебя едет, коммандер»…
Глава 6
Когда ошалевшего и моргающего, точно сова, Саймона, вытащили из карцера на белый свет, вид у него был жалок.Снова уснуть он не рискнул, и не потому, что в темноте за закрытыми веками прятался монстр, готовый его сожрать. Страшнее мясорубки была сама перспектива скатиться по дорожке кошмаров. Самым ценным в себе Иллиан считал мозги: крайнюю уравновешенность рассудка, позволившую ему принять иллирийский чип, на котором его товарищи сломались с диагнозами от негодности к службе до безумия. Тогда его мозги не оказались по зубам и хитрой инопланетной технике. Зато теперь он ощутил себя по-настоящему уязвимым. До дрожи.
Бледный вид, правда, служил ему неплохой маскировкой. Нарушителю, которого крепко невзлюбил ротный сержант, есть чего бояться: его шкуру могут нарезать на мелкие полоски в полном соответствии с Уставом. И доказывай потом, что ты всего лишь выполнял тайное задание!
Тайный агент Иллиан неуютно переминался с ноги на ногу перед столом ротного канцеляриста и отводил глаза. Фигуристая актриса улыбалась ему с настенного календаря. Голоса говорящих проплывали где-то по краю сознания:
— … выдам обычную бляху, Станнис. Такую он точно не погнет, гарантирую. А где я тебе новый жетон возьму? Да послал я запрос в комендатуру, послал, вот к Зимнепразднику и пришлют…
Пальцы немолодого, уже лысеющего унтера-канцеляриста бегали по клавиатуре комма вслепую.
— … завел новое личное дело. Новое, я сказал. Знаешь, сержант, я не учу тебя, как твоих разгильдяев дрючить, а ты меня не учи, как документы вести.
Страница 28 из 67
