Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. История приключений верного регенту коммандера СБ Саймона Иллиана в мятежной столице во время фордариановского переворота.
Добавить в моё избранное
231 мин, 34 сек 2690
Дверь резко распахнулась точно в тот момент, когда Саймон, разложив детали на покосившемся столе, щупом-отверткой зачищал контакты.
— Не шевелись, если не хочешь дырку в башке!
Нырнуть под стол, перекатиться, выстрелить… Ага, из дефектного, на части разобранного парализатора? В подвале хватало света, чтобы разглядеть плоское дуло игольника, нацеленное в лоб Иллиану. Не попадет в упор — так зацепит рикошетом. А еще было видно, что протиснувшийся в дверь громила одет в штатское. Не полиция и не фордариановский отряд.
— Посмотрим, что у нас тут за страшный чувак со стволом засел…
За говорившим спустилось по лестнице еще двое, грохоча ботинками. Этим визитерам не было смысла соблюдать тишину. Крепкие, бритоголовые, и на костяшках пальцев, сжимающих оружие, видна татуировка. Хозяева здешних мест. Как он сам однажды охарактеризовал похожих типов из караван-сарая — «местное общество взаимопомощи». Хотя лучше без аналогий. Тогда Куделка выжил только чудом.
— А в чем дело-то? — кинул Саймон пробный шар. — Я тут никого не трогаю…
— Заткнись!
Тип с игольником смахнул детали со стола, тычком в спину поднял Иллиана на ноги, сдернул куртку, обшарил, охлопал. Улов был не слишком значительным, но нож с пояса и аптечка из кармана быстро поменяли владельца. Спиртным от обыскивающего несло зверски.
— Вояка, значит? Вербовочный пункт тут открыл, что ли?
Все трое согласно заржали.
— У нас тут чужаки не ходят, — объяснил главарь, белобрысый здоровяк с кирпичной рожей, не отводя ствола. — Мы постороннюю сволочь не любим, а в форме — тем более. Ты что здесь вынюхивал? Кого ждал?
Они смотрели только на Иллиана. Стояли спиной к плотно прикрытой двери в темную кладовку, где на мешках с одеждой спит Канзиан. Вернее, тот наверняка проснулся от ора и топота, но безоружному старику хватит ума не высовываться. А этим пьяным громилам хорошо бы не хватило ума обыскать помещение тщательно.
— Облава была, — нехотя признался «капрал Ченко». — Я тут ночь пересижу, пока поблизости легавые, и уйду, не дурак, понимаю же.
Вряд ли и они задержатся здесь надолго. Добротные куртки, оружие, несношенные ботинки, а у одного и на пальце что-то блеснуло — бандитский шик этого района, так, что ли? Заляпанная мазутом котельная — не их резиденция, это точно.
— Уйдешь, — издевательски захохотали в ответ. — Кто ж тебя отпустит, чушок! Сперва за постой заплати.
А ведь и вправду не отпустят, впервые кольнуло страхом. Похоже, в пересказе случайных свидетелей ситуация обрисовалась как «сидит в вашем подвале в засаде до зубов вооруженный коммандо», вот теперь троица бандитов, явившаяся наводить порядок, отыграется на нем за беспокойство. «Чушок» — словцо из тюремного лексикона: бесправный тип, предмет всяческих издевательств. Такого и прибить можно, развлечения ради.
— Вы свою плату у меня из карманов взяли, — хмуро отрезал он. — Достаточно будет. Я вашу печку не спер и табурет тут до дыр не просидел.
— А за выезд на место?
Троица сомкнула кольцо совершенно определенно. Если бы он мог перестрелять их в ту же секунду, когда они появились в дверях… Увы, даже исправный парализатор — неважное оружие против злобно настроенных придурков, желающих тебя прикончить. Чтобы кинуть в подвал гранату, большого ума не требуется.
Сейчас, по крайней мере, в опасности он один. Канзиан спрятан. И хорошо.
Саймон бросился первым.
Как драться одному против троих?
Подобные типы ищут не боя, а избиения. Единственный вариант — атаковать самому, выиграв хоть пару секунд. Жесткие одиночные удары, бешеный темп, и все время крутиться, двигаться в разных направлениях, рвать ритм… За одиночкой — преимущество скорости, внимание группы всегда распылено, ведь каждый смотрит не только за тобой, но и друг за другом. Надо успеть мгновенно сориентироваться и определить слабейшего из них. Не очень-то просто, когда все трое тебя выше, но это не беда. Верзилу даже проще бить плечом в грудь, удар всем корпусом валит его на землю, вышибая из круга оцепления. И сразу — бежать.
На все это у тебя меньше минуты.
Едва бой затянется, нападавшие сориентируются в ситуации и примутся действовать слаженно. Сработанная группа атакует почти мгновенно: один связывает тебе руки боем, другой бьет по печени или почкам, третий подсекает под ноги, и готово. Упал — значит заведомо проиграл.
Это если они пожелают тебя измолотить, а не прикончить выстрелом из игольника.
Все закрутилось быстрее, чем можно было бы успеть проговорить эти нехитрые правила; мешанина ударов, подсечек, блоков. Дежа-вю накрывает Саймона на долю мгновения, но, в отличие от казарменной стычки, сейчас все всерьез, насмерть, по самой большой ставке. Растянутые секунды, острое злорадное счастье, когда твой удар достигает цели, горячие вспышки боли, смываемые адреналином, силы, сжигаемые без остатка в горниле драки.
— Не шевелись, если не хочешь дырку в башке!
Нырнуть под стол, перекатиться, выстрелить… Ага, из дефектного, на части разобранного парализатора? В подвале хватало света, чтобы разглядеть плоское дуло игольника, нацеленное в лоб Иллиану. Не попадет в упор — так зацепит рикошетом. А еще было видно, что протиснувшийся в дверь громила одет в штатское. Не полиция и не фордариановский отряд.
— Посмотрим, что у нас тут за страшный чувак со стволом засел…
За говорившим спустилось по лестнице еще двое, грохоча ботинками. Этим визитерам не было смысла соблюдать тишину. Крепкие, бритоголовые, и на костяшках пальцев, сжимающих оружие, видна татуировка. Хозяева здешних мест. Как он сам однажды охарактеризовал похожих типов из караван-сарая — «местное общество взаимопомощи». Хотя лучше без аналогий. Тогда Куделка выжил только чудом.
— А в чем дело-то? — кинул Саймон пробный шар. — Я тут никого не трогаю…
— Заткнись!
Тип с игольником смахнул детали со стола, тычком в спину поднял Иллиана на ноги, сдернул куртку, обшарил, охлопал. Улов был не слишком значительным, но нож с пояса и аптечка из кармана быстро поменяли владельца. Спиртным от обыскивающего несло зверски.
— Вояка, значит? Вербовочный пункт тут открыл, что ли?
Все трое согласно заржали.
— У нас тут чужаки не ходят, — объяснил главарь, белобрысый здоровяк с кирпичной рожей, не отводя ствола. — Мы постороннюю сволочь не любим, а в форме — тем более. Ты что здесь вынюхивал? Кого ждал?
Они смотрели только на Иллиана. Стояли спиной к плотно прикрытой двери в темную кладовку, где на мешках с одеждой спит Канзиан. Вернее, тот наверняка проснулся от ора и топота, но безоружному старику хватит ума не высовываться. А этим пьяным громилам хорошо бы не хватило ума обыскать помещение тщательно.
— Облава была, — нехотя признался «капрал Ченко». — Я тут ночь пересижу, пока поблизости легавые, и уйду, не дурак, понимаю же.
Вряд ли и они задержатся здесь надолго. Добротные куртки, оружие, несношенные ботинки, а у одного и на пальце что-то блеснуло — бандитский шик этого района, так, что ли? Заляпанная мазутом котельная — не их резиденция, это точно.
— Уйдешь, — издевательски захохотали в ответ. — Кто ж тебя отпустит, чушок! Сперва за постой заплати.
А ведь и вправду не отпустят, впервые кольнуло страхом. Похоже, в пересказе случайных свидетелей ситуация обрисовалась как «сидит в вашем подвале в засаде до зубов вооруженный коммандо», вот теперь троица бандитов, явившаяся наводить порядок, отыграется на нем за беспокойство. «Чушок» — словцо из тюремного лексикона: бесправный тип, предмет всяческих издевательств. Такого и прибить можно, развлечения ради.
— Вы свою плату у меня из карманов взяли, — хмуро отрезал он. — Достаточно будет. Я вашу печку не спер и табурет тут до дыр не просидел.
— А за выезд на место?
Троица сомкнула кольцо совершенно определенно. Если бы он мог перестрелять их в ту же секунду, когда они появились в дверях… Увы, даже исправный парализатор — неважное оружие против злобно настроенных придурков, желающих тебя прикончить. Чтобы кинуть в подвал гранату, большого ума не требуется.
Сейчас, по крайней мере, в опасности он один. Канзиан спрятан. И хорошо.
Саймон бросился первым.
Как драться одному против троих?
Подобные типы ищут не боя, а избиения. Единственный вариант — атаковать самому, выиграв хоть пару секунд. Жесткие одиночные удары, бешеный темп, и все время крутиться, двигаться в разных направлениях, рвать ритм… За одиночкой — преимущество скорости, внимание группы всегда распылено, ведь каждый смотрит не только за тобой, но и друг за другом. Надо успеть мгновенно сориентироваться и определить слабейшего из них. Не очень-то просто, когда все трое тебя выше, но это не беда. Верзилу даже проще бить плечом в грудь, удар всем корпусом валит его на землю, вышибая из круга оцепления. И сразу — бежать.
На все это у тебя меньше минуты.
Едва бой затянется, нападавшие сориентируются в ситуации и примутся действовать слаженно. Сработанная группа атакует почти мгновенно: один связывает тебе руки боем, другой бьет по печени или почкам, третий подсекает под ноги, и готово. Упал — значит заведомо проиграл.
Это если они пожелают тебя измолотить, а не прикончить выстрелом из игольника.
Все закрутилось быстрее, чем можно было бы успеть проговорить эти нехитрые правила; мешанина ударов, подсечек, блоков. Дежа-вю накрывает Саймона на долю мгновения, но, в отличие от казарменной стычки, сейчас все всерьез, насмерть, по самой большой ставке. Растянутые секунды, острое злорадное счастье, когда твой удар достигает цели, горячие вспышки боли, смываемые адреналином, силы, сжигаемые без остатка в горниле драки.
Страница 43 из 67
