Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. История приключений верного регенту коммандера СБ Саймона Иллиана в мятежной столице во время фордариановского переворота.
Добавить в моё избранное
231 мин, 34 сек 2691
И удар об пол. Не удалось.
— Слишком ты борзый, солдатик, — расслышал Саймон сквозь звон в ушах; двое скрутили его, не вырвешься, а третий демонстративно поигрывал ножом. — Ты ж теперь с нами не расплатишься, даже если мы тебя на кусочки нарежем.
Избежать лазерного обстрела, уйти от фордариановских спецслужб, обмануть полицию, проявить чудеса логики в поисках адмирала, сбежать из казарм, выкарабкаться из кошмаров — и все только затем, чтобы быть зарезанным бандитами просто со скуки? Иллиан дернулся. Безуспешно.
— С ушей начать, что ли, — продолжил издеваться тот. — Ну, что молчишь? Обоссался со страху?
— А вам что, советы мои нужны? — Иллиан вскинул подбородок, и тут же от удара по затылку у него зубы лязгнули и что-то болезненно хрустнуло в шее. Но он успел заметить выжидающую ухмылку, с какой его разглядывал главарь. Что это: игра кошки с мышью или основание на что-то надеяться? Надежда выжить еще не угасла, зудела, точно боль в затылке, дразнила неопределенностью.
— Советы! — Бандит хрюкнул. Нож плясал у него в пальцах. — Ну попробуй. Если развеселишь нас, лишнюю минутку проживешь. Что нам с тобой делать, фраер?
— Отпустить, — огрызнулся Саймон, не слишком надеясь на подобный исход.
— Юморист! Что ж, мы сегодня добренькие — отпустим, если найдешь, чем заплатить.
Не всерьез же они полагают, что у бомжеватого солдата есть чем с ними торговаться. И все-таки с ним пока говорят, а не пырнули ножом без лишних слов. Почему? В психологии криминальных элементов коммандер СБ разбирался так себе. Чаще он допрашивал подобную публику сам, сидя по другую сторону стола, и знал только то, что в сравнении с террористами и шпионами эти типы не проявляли особой стойкости.
— Вы у меня из карманов все, вплоть до хлебных крошек, вытряхнули, — он осторожно пожал плечами.
— Ну, ты тупой… Нет бабла — плати задницей, — предложил бандит с ножом так, словно эта ситуация была сама собой разумеющейся.
Обыденность тона на какую-то долю секунды заставила Саймона поверить, что он ослышался. Может, у него сейчас очередной кошмар, кривое отражение его казарменных приключений — только вместо охочих до драки греков его лупит троица бандитов, а вместо угроз и домогательств Станниса привиделся вот этот извращенец? «Вряд ли я в этой форме так охерительно хорош, что на меня все кидаются». Хотя прежде в кошмарах никогда так убедительно не болело избитое тело и не чувствовался вкус крови во рту.
Он мотнул головой и зло выматерился, тут же заработав еще одну затрещину. Полетел бы на пол, если бы не держали, надежно завернув руки. От тяжелого удара в голове словно хлопушка лопнула; сказанное он различал как сквозь вату.
— … Опять ты за свое. Была бы баба, а то ведь ни кожи, ни рожи. Режь его и пойдем.
Сказано тоном, каким закурить предлагают.
— … Пасть захлопни. Тебе никто не предлагает, сам оприходую.
Не ссора — ленивая ругань между своими. С удовольствием даже.
— … Держать его тоже сам будешь? Я мараться не стану.
Извращенцы нынче в меньшинстве? Как трогательно.
— Убью, — честно пообещал Саймон сквозь зубы, поднимая чугунную голову. Блик плясал на острие ножа, притягивая взгляд, но он заставил себя посмотреть выше, выцелить на ненавистной физиономии точку над переносицей, куда с удовольствием впечатал бы кулак. Смотреть надо за лицом противника, не за руками. Одного из тех, что сзади, он, пожалуй, завалит не глядя, но от ножа ему сейчас не увернуться…
— Не, дашь, — отозвался бандит лениво. — Сейчас у нас с тобой самый интерес и пойдет, солдатик. Тебя и держать не придется, сам подстелишься.
А его я точно убью, подумал Иллиан почти спокойно. Если мне все равно подыхать, начну обязательно с этого белобрысого урода. Пусть только подойдет… пусть подпустит меня поближе. И чтобы еще эти двое меня выпустили или хоть хватку ослабили…
Детали головоломки щелкнув, сошлись, и Саймон четко понял, что его подпустят к себе только в качестве безобидной, несопротивляющейся добычи. Он почти с реальной ясностью видел, как это будет, видел рукоять игольника, торчащую у подонка из заднего кармана, и как он сжимает пальцы на этой рукояти… От подобной перспективы его должно бы затошнить, но он ощутил только ледяную, наполняющую его до самых краев, ярость.
Если нельзя решить задачу просто, соверши невозможное. Отпустить тормоза, убедительно сломаться, но не сразу. И ни на секунду не потерять над собой контроля всерьез. Не дать себя искалечить. И плюнуть на все остальные, выражаясь языком протокола, мелкие травмы. Иллиану уже говорили, что он обладает счастливой способностью удерживать в голове несколько реальностей одновременно, но он не предполагал, что это придется исполнить буквально. Куда проще было отпустить на волю злость придуманного капрала Ченко.
— Слишком ты борзый, солдатик, — расслышал Саймон сквозь звон в ушах; двое скрутили его, не вырвешься, а третий демонстративно поигрывал ножом. — Ты ж теперь с нами не расплатишься, даже если мы тебя на кусочки нарежем.
Избежать лазерного обстрела, уйти от фордариановских спецслужб, обмануть полицию, проявить чудеса логики в поисках адмирала, сбежать из казарм, выкарабкаться из кошмаров — и все только затем, чтобы быть зарезанным бандитами просто со скуки? Иллиан дернулся. Безуспешно.
— С ушей начать, что ли, — продолжил издеваться тот. — Ну, что молчишь? Обоссался со страху?
— А вам что, советы мои нужны? — Иллиан вскинул подбородок, и тут же от удара по затылку у него зубы лязгнули и что-то болезненно хрустнуло в шее. Но он успел заметить выжидающую ухмылку, с какой его разглядывал главарь. Что это: игра кошки с мышью или основание на что-то надеяться? Надежда выжить еще не угасла, зудела, точно боль в затылке, дразнила неопределенностью.
— Советы! — Бандит хрюкнул. Нож плясал у него в пальцах. — Ну попробуй. Если развеселишь нас, лишнюю минутку проживешь. Что нам с тобой делать, фраер?
— Отпустить, — огрызнулся Саймон, не слишком надеясь на подобный исход.
— Юморист! Что ж, мы сегодня добренькие — отпустим, если найдешь, чем заплатить.
Не всерьез же они полагают, что у бомжеватого солдата есть чем с ними торговаться. И все-таки с ним пока говорят, а не пырнули ножом без лишних слов. Почему? В психологии криминальных элементов коммандер СБ разбирался так себе. Чаще он допрашивал подобную публику сам, сидя по другую сторону стола, и знал только то, что в сравнении с террористами и шпионами эти типы не проявляли особой стойкости.
— Вы у меня из карманов все, вплоть до хлебных крошек, вытряхнули, — он осторожно пожал плечами.
— Ну, ты тупой… Нет бабла — плати задницей, — предложил бандит с ножом так, словно эта ситуация была сама собой разумеющейся.
Обыденность тона на какую-то долю секунды заставила Саймона поверить, что он ослышался. Может, у него сейчас очередной кошмар, кривое отражение его казарменных приключений — только вместо охочих до драки греков его лупит троица бандитов, а вместо угроз и домогательств Станниса привиделся вот этот извращенец? «Вряд ли я в этой форме так охерительно хорош, что на меня все кидаются». Хотя прежде в кошмарах никогда так убедительно не болело избитое тело и не чувствовался вкус крови во рту.
Он мотнул головой и зло выматерился, тут же заработав еще одну затрещину. Полетел бы на пол, если бы не держали, надежно завернув руки. От тяжелого удара в голове словно хлопушка лопнула; сказанное он различал как сквозь вату.
— … Опять ты за свое. Была бы баба, а то ведь ни кожи, ни рожи. Режь его и пойдем.
Сказано тоном, каким закурить предлагают.
— … Пасть захлопни. Тебе никто не предлагает, сам оприходую.
Не ссора — ленивая ругань между своими. С удовольствием даже.
— … Держать его тоже сам будешь? Я мараться не стану.
Извращенцы нынче в меньшинстве? Как трогательно.
— Убью, — честно пообещал Саймон сквозь зубы, поднимая чугунную голову. Блик плясал на острие ножа, притягивая взгляд, но он заставил себя посмотреть выше, выцелить на ненавистной физиономии точку над переносицей, куда с удовольствием впечатал бы кулак. Смотреть надо за лицом противника, не за руками. Одного из тех, что сзади, он, пожалуй, завалит не глядя, но от ножа ему сейчас не увернуться…
— Не, дашь, — отозвался бандит лениво. — Сейчас у нас с тобой самый интерес и пойдет, солдатик. Тебя и держать не придется, сам подстелишься.
А его я точно убью, подумал Иллиан почти спокойно. Если мне все равно подыхать, начну обязательно с этого белобрысого урода. Пусть только подойдет… пусть подпустит меня поближе. И чтобы еще эти двое меня выпустили или хоть хватку ослабили…
Детали головоломки щелкнув, сошлись, и Саймон четко понял, что его подпустят к себе только в качестве безобидной, несопротивляющейся добычи. Он почти с реальной ясностью видел, как это будет, видел рукоять игольника, торчащую у подонка из заднего кармана, и как он сжимает пальцы на этой рукояти… От подобной перспективы его должно бы затошнить, но он ощутил только ледяную, наполняющую его до самых краев, ярость.
Если нельзя решить задачу просто, соверши невозможное. Отпустить тормоза, убедительно сломаться, но не сразу. И ни на секунду не потерять над собой контроля всерьез. Не дать себя искалечить. И плюнуть на все остальные, выражаясь языком протокола, мелкие травмы. Иллиану уже говорили, что он обладает счастливой способностью удерживать в голове несколько реальностей одновременно, но он не предполагал, что это придется исполнить буквально. Куда проще было отпустить на волю злость придуманного капрала Ченко.
Страница 44 из 67
