Столичный маршрут

Пойманные, они беззастенчиво впивались в палец, стоило потерять бдительность. Их маскировочная окраска прекрасно работала в полутемном фургоне. И наконец, их не всегда выходило достать из-под клеток и коробок, откуда таращились на Саймона разные неприятные образины. Интересно, каково приходится Канзиану с медведями?

В этой суете они миновали проверочный пост как-то совершенно незаметно: патрульный едва заглянул в фургон, как Хильда, страшная и всклокоченная, заорала на него, что он застудит змей, и проверяющий тотчас отступил. Зато они поймали всех черепах, кроме той, которая на глазах Иллиана залезла под клетку с гекконами.

— Ладно, — махнула рукой Хильда. — Ничего с ним до конца поездки не случится, а начнем разбирать стеллаж — достану. Чаю хочешь?

— Да! — выпалил Саймон машинально, потом спохватился. — Там у тебя трав никаких не заварено, нет? Если да, не надо. Аллергия у меня, — он улыбнулся смущенно.

Хильда прищелкнула языком, глядя на несчастного солдатика.

— Бедняга, — сказала она без особого сочувствия. — Совсем хворый ты, парень. Где покалечился-то? Дезертир?

Иллиан пожал плечами. Мол, не спрашивай — и не придется врать.

— Ну и молодец, — прокомментировала она тем же тоном. — Держи, там чисто, — и протянула ему термос с горячим чаем.

СБшникам на дежурстве не положено есть и пить ничего, кроме своего пайка, но где тот паек? А от сладкого, горячего чая — это был и правда чай, никаких посторонних привкусов, и по качеству приличнее, чем тот веник, что заваривали в казарменной столовой — его сморило почти сразу.

Когда он открыл глаза, задняя дверь фургона была открыта, и закатное солнце заливало его теплым, медовым светом. Прогревшийся воздух больше не кусал за лицо и приятно пах дымком горящих листьев. Ничего не болело. Иллиан сел на край, свесив ноги.

— Курить будешь, братишка? — спросили у него из-за спины.

— Не курю, знаешь же, — ответил Иллиан и приглашающе похлопал по бортику. Сержант Ченко плюхнулся рядом, щелчком отправил в полет переломленную химическую спичку и затянулся. — Давно ты здесь?

— С самого начала. Все ждал, когда тебе надоест зверинец.

— Зверинец? — Иллиан повертел головой в поисках черепах и ящериц, но за спиной в фургоне ничего не было видно. Да и вокруг темнело. Ночь? А, нет, это они просто въехали в туннель.

— Ну да. Коты цетские, лошади эти полосатые… Ты понимаешь, что спекся, да?

— Это же просто сон. Многие видят сны…

— Ты — не многие. Хотя после того, как тебе мозги парализатором припекло, ты больше походишь на человека. — Ченко еще раз затянулся и выбросил окурок. Тот падающей звездой растаял в темноте. — Ладно. Готовься, сейчас я тебя по-родственному отчитаю, малыш Андрес. Тебе никогда мать не говорила, что пить и колоться вредно? Как и трахаться с кем попало?

— Я не… — возмутился Саймон.

— Ты идиот. Синергин — это стимулятор. Уайтлинг тебе его колол, я добавил, когда ты головой приложился, теперь — ты сам. Добро пожаловать в Страну Чудес, коммандер. — Сержант расхохотался — смех пошел гулять эхом в гулкой трубе туннеля.

— Так у меня просто наркотический кошмар? — обрадовался Иллиан. — Здорово.

— Для кого был бы чудный отдых, а для тебя — да, кошмар, — согласился Ченко. — Вечно тебе нужно все просчитать, чтобы было по логике, по уставам, по правилам. Кабинетная ты душа. Хочешь добрый совет? Попытайся положиться на интуицию. Вдохновение поймай, что ли, и поскорее. А то спятишь.

— Есть вариант проще, — не согласился Саймон. — Избегать уколов, не напиваться, не жевать гам-листьев — и я годен к службе. Так?

— А это ты не у меня спроси, — помотал головой сержант. Фургон замедлил ход, въезжая в высокий подземный ангар. — Вон твое начальство. База Тейнери. Приехали.

Они миновали стеклянную будку КПП, и Иллиан увидел, что от лифтов к нему широким шагом идет Эйрел в окружении штабных. Саймон спрыгнул с бортика, вытягиваясь в уставном приветствии и автоматически кидая руку к виску. Тут он сообразил, что штанов-то на нем и нет.

— Чем вы занимались, коммандер, и почему одеты не по форме? — спросил Форкосиган брезгливо.

И растаял.

— Ты чего дергаешься? — с подозрением поинтересовалась Хильда.

— Рука болит, — соврал Саймон. Выходит, он задремал прямо сидя, и вряд ли это позорище в реальности длилось больше нескольких минут. Но щеки у него сейчас горели, то ли неудержимой краской стыда, то ли просто от спертого жаркого воздуха в фургоне. — Задремал, а она как припечет…

— Знаешь, ради тебя я распаковывать второй матрац не стану, — заявила черепашья надсмотрщица. — Но можешь поспать в кресле, — она кивнула на старое, обитое кожзаменителем сиденье, снятое из какой-то кабины.

— Что же не на матрасе? Боишься, что под бок подкачусь? — не удержался Иллиан.

Зря, наверное.