Столичный маршрут

Засыпал Иллиан как убитый и снов не видел. Он честно надевал «волшебную сетку» Доминичи, но никакого улова туда пока не попалось. Он уже всерьез разочаровался в своем решении связаться с врачом, когда тот потребовал встречи для разговора.

Единственное, что удалось выкроить загруженному шефу СБ — четверть часа во время обеда. К счастью, медицинские подробности никогда не портили Иллиану аппетита, да и доктор не возражал — только попросил сдвинуть стоящую на комм-пульте тарелку с супом из зоны проекции и начал как ни в чем не бывало:

— Приятного аппетита. Могу вас обрадовать: вы примечательно здоровы, капитан. Есть все основания думать, что ваша проблема — во взаимодействии артефактов внутри и вне вашего организма. Знаете, в древние времена половину из нас можно было бы без ошибок назвать киборгами. Имплантанты, управляющие биочипы, протезы, искусственные нервы… вот как у того штабного лейтенанта, как его, Кадельский? Высокий парень с палкой из свиты регента.

— Вы про Куделку? — Иллиан мимолетно удивился, как можно было перепутать такую простую фамилию. — Не думал, что и он попался вам в руки.

— А вы его знаете? — обрадовался Доминичи. Настроив картинку, он встал и принялся расхаживать по иллиановскому кабинету. — Прекрасно: тем нагляднее пример. Лейтенанта прислали ко мне с подозрением на невралгические боли — которые он, разумеется, пытался скрывать под распространенным предлогом «редко, случайно и вообще уже прошло». Очень стойкий молодой человек, что, кстати, в устах врача совершенно не комплимент. Но опасался он зря: мне его не пришлось ни класть в стационар, ни закалывать обезболивающими. Пару дней пришлось понаблюдать, и… Угадаете, в чем дело?

— Покороче, лейтенант.

— Я думал, вы любите интеллектуальные задачки, а за едой голову все равно занять нечем, — пожал плечами Доминичи. — Ладно, если коротко: я настоятельно рекомендовал ему держаться подальше от центра дальней связи. Наводки. Особенно во время сеансов, хотя черт их знает, когда там сеансы — моего допуска на их расписание не хватило.

— Допустим. И к чему вы это рассказываете?

— Возможно, и вы, капитан, ловите на свой чип что-то постороннее? Берем за аксиому, что он действительно работает; если нет, проблема не по моим зубам. Работает, но обманывается каким-то ложным сигналом. Либо этот сигнал идет изнутри — будучи результатом гипноза, некоего постороннего заболевания, а то и вовсе диверсии. Либо снаружи — и мне на ум сразу приходят фордариановские радиоглушилки. Примечательно, что у вас это началось с первого же часа переворота.

— С первого дня, — поправил пунктуальный Иллиан, выскребая ложкой остатки гуляша. — Первые несколько часов я провел в тактическом центре, и ничего необычного со мной не происходило.

О диверсии он уже думал и сам, но если Уайтлинг со своими людьми и всадил ему зачем-то под кожу «жучок», на обследовании найти его не удалось. Если же это нечто было не устройством обнаружимых размеров, а, скажем, вирусом… а зачем? Бритва Оккама срезала слишком параноидальные версии похлеще плазменной струи. По правде говоря, и по идее об особом происхождении его кошмаров она тоже успела пройтись.

— Знаете что, Доминичи… — решился он, отставляя тарелку. — Возможно, все это зря. Ваши изыскания бессмысленны, а мои проблемы вызвал обыкновенный стресс. Мне самого подобный диагноз не радует, я не фор-девица, чтобы пить успокоительное… но что поделать.

Невролог остановился, смерил его неожиданно цепким взглядом.

— С чего вы решили заняться самолечением? У меня есть и время, и возможность заниматься этой задачкой, пусть за день она не решается. А вы вдруг хотите сказать «стоп» прямо сейчас и успокоиться на доморощенной версии о нервном расстройстве?

— Я не… — Иллиан хотел возмутиться, но ощутил лишь сковывающую язык неловкость.

— Времени я отнимаю у вас ничтожно мало, никакого финансирования не требую. Похоже, вас беспокоят мои тесты сами по себе. И сильно, раз вам с самого начала сложно было расслабиться. Вам проще решить, что у вас нервный срыв, чем продолжить наше исследование, Иллиан. Почему?

— Что значит «почему», лейтенант?! — рявкнул оторопевший Иллиан. — Извольте сменить тон. Вам следует особо напомнить, что я ставил вам конкретную задачу и психологический анализ в нее не входил?

— Ваша психология — не моя забота, капитан, — согласился невролог. — Я могу дать вам слово, что не читаю ваших мыслей, не вижу ваших снов. Не беспокойтесь на этот счет. Все, что мне достается — это кривая энцефалограммы, штука совершенно анонимная. Но если повезет, я вычислю по ней вашего внутреннего врага. Так что ждите меня вечером. Как говорят русские, со стаканом. Примете сто грамм в медицинских целях?

— Устал я от ваших шуток, Доминичи… — вздохнул Иллиан. Он уже не надеялся привить тому понятие субординации и страха божия перед грозным начальством.