Печальная мелодия

Чары сделали жизнь проще. Мир кажется лучше, пока ты молод. И, кроме того, теперь меня было сложнее узнать.

— Ариенетт была магглой, что меня полностью устраивало. Я уже был готов прожить остаток жизни как маггл, если это убережёт меня от новых неприятностей. Мы путешествовали вместе, покупая дом в каждой стране, которую посещали, и переезжали, следуя зову сердца. Она была… удивительной. Я никогда не встречал никого, подобного ей.

— Так ты любил её, — подвожу черту я, стараясь не звучать так расстроенно, как на самом деле себя чувствую.

Он улыбается, глядя на меня.

— И да, и нет. В определённом смысле она была моим идеалом, воплощением всего, чего я хотел, но не мог получить из-за положения шпиона и бывшего Пожирателя Смерти. Ариенетт была молода, любознательна, умна и отличалась глубиной мысли, иногда меня поражавшей. Но… она была магглом. Верила в то, что могла увидеть, в то, что можно было бы потрогать. В науку и факты.

— Четыре года мы провели вместе, переезжая с места на место, и я был полностью доволен жизнью. В последний год мы решили осесть в Ирландии, как ты уже знаешь.

— Ты убил её?

— Боже, нет! Я никогда бы не посмел причинить Ариенетт боль, равно как и не хотел причинять её тебе. Нет, в тот момент, когда мы перестали постоянно переезжать, она начала замечать всякие мелочи в моём поведении, некоторую несообразность слов и действий, странности. Как я говорил, Ариенетт была… она всегда была очень умна.

— Однажды ночью Ариенетт высказала мне всё это, требуя, чтобы я рассказал ей, что скрываю. Что я мог сделать? Пришлось сознаться. Открыть ей моё прошлое, мою личность — всё. Сперва она мне не поверила, и тогда я показал… на что способен. — На щеках Снейпа заходили желваки. — Всю ночь я провёл выделывая волшебные трюки, чтобы убедить её. И тогда Ариенетт вспылила, треснула, как корабль, налетевший на мель, и начала кричать, что я больной ублюдок. Проклятия сыпались, пока лицо её не посинело. Ариенетт выбежала из дома, и больше я её не видел.

Повисает долгая тишина. Это совершенно не то, что я ожидал услышать. Прочистив горло, спрашиваю:

— Почему ты всегда спасал мою жизнь?

— Это моя вторая натура. — Он пожимает плечами. — Я задолжал твоей семье, твоему отцу, всему миру. Стольким людям, что самым простым способом отдать долги стало спасение твоей жизни.

— Ты… ты был в меня влюблён? — я заикаюсь, пытаясь получить ответ до того, как потеряю самообладание. Так глупо.

— Целиком и полностью, — мурлычет он, и моё сердце начинает колотиться о ребра. — Я никогда не чувствовал ничего подобного той ночи с тобой. Должен признать, что был разочарован, поняв, что мои чувства безответны.

— Что заставляет тебя думать так? — спрашиваю.

— Если бы ты чувствовал то же, что и я, нас бы здесь не было, не правда ли? Ты бы не позвал авроров, и мы бы уже наполовину обогнули земной шар.

— Не будь так уверен, — бормочу я. — У некоторых из нас есть обязательства.

— Конечно они у тебя есть, — произносит Снейп успокаивающе. — Ты уже принял решение о том, что делать со мной дальше?

Я прикусываю нижнюю губу. Сколько моментов истины, мгновений озарения может вместить одна человеческая жизнь? В конце концов я киваю, ловя его взгляд.

— Я помогу тебе выбраться отсюда.

Он улыбается.

— Хорошо.

Благослови меня милосердием твоим 5

Мы организовываем побег следующим образом: Снейп забирает мою палочку себе и ломает мне нос. Закусываю губу, чтобы заорать как резанный, и стараюсь не замечать крохотный огонек садистского удовольствия в его глазах, когда Снейп наклоняется, чтобы поцеловать меня сквозь кровавую вуаль, сбегающую по лицу. Это для возможных зрителей, как вы понимаете. Снейп вытирает губы тыльной стороной ладони и стучит по двери. Пять раз.

Когда дверь распахивается, он оглушает обоих охранников, избив, но сохранив жизнь. На этом я настоял отдельно. Затем Снейп возвращает мне палочку, и мы крадёмся коридорами по направлению к выходу.

На половине дороги я останавливаюсь, схватив его за рукав.

— Подожди, — шепчу я. — Я хочу кое-что попробовать.

Подхожу к двери, таща Снейпа за собой, бормочу пароль и прохожу через дверь. Он следует за мной, на лице — сомнение и любопытство. Снейп замирает на месте, когда видит, как из мрака на нас надвигается Машина.

— Хочу, чтобы ты опробовал её, — невинно говорю я. — Ты невиновен. Я хочу, чтобы ты попробовал.

— Гарри, ты с ума…

— Не сошёл! — отрезаю я, направляя на Снейпа палочку. — Полезай в грёбанную Машину, или мы сейчас же вернёмся в камеру.

— Ты знаешь, что она может ошибаться. И ничего не доказывает… Гарри, я принял Веритасерум! Я говорил правду! — Он тянется ко мне, протягивая руки, но я слишком далеко, в глазах Снейпа плещется мольба и паника. — Гарри, прошу тебя…