Печальная мелодия

Каждое его прикосновение словно связывает нас волшебными путами. Холодное дыхание касается моей шеи, когда он снимает с меня рубашку одним плавным движением.

— Должно быть, ты предпочтёшь спальню?

Сновидение прерывается, оставляя меня крутиться в темноте и тишине сна без сновидений. Затем я вновь ощущаю мягкость постели Снейпа под моей спиной. Мне так хорошо, что я хочу утонуть в ней так же страстно, как желаю губ Снейпа на моей шее. Задыхаюсь и зажмуриваюсь, сердце заходится в бешеной скачке, поскольку мы без слов пытаемся выразить всё, что чувствуем. В прикосновениях его языка звучит «Я люблю тебя», в рывке моих бёдер — «Как же хорошо». А мы всё продолжаем переводить эмоции в слова, слова в действия, действия обратно в чувства. И через мгновение тишина взрывается нашими вздохами и моими рваными вскриками.

Изгиб моей спины просит большего, и Снейп отвечает скольжением пальцев внутри меня. Продолжая обмениваться сокровенными мыслями, мы соединяемся и разъединяемся, губы размыкаются и вновь находят друг друга. Он тяжёлый, и обжигающе горячий, и — О Мерлин! — абсолютно совершенен. Я выгибаюсь под ним, так неожиданно пронзённый и разбитый на мелкие осколки. И хватка его пальцев на моём члене взрывается в голове воплями «Дадададада!».

И тишина, что наступает после того, как Снейп обвивает меня руками и ногами, словно охраняющая пантера, — самый совершенный звук во вселенной.

Свет угасшей звезды 1

Я растянулся на кровати, закинув ноги на место подушки и лёжа на животе, в своей квартире в маггловской части Лондона. Множество фотографий разложено на полу передо мной. Галатея скромно устроилась на моей спине, её дергающийся хвост то и дело задевает мои бедра. Прямо перед моими глазами — коллаж из тайн. Ухмыляющееся лицо двадцатисемилетнего Снейпа никак не ассоциируется с образом сурового преподавателя, которого я знал. Тридцать две глянцевые колдографии остаются неподвижными, ведь даже самое сильное волшебство не способно воскресить мёртвых. Пять фотографий обращены лицевой стороной вниз.

Ещё у меня есть шесть украденных маггловских снимков. Шесть снимков — три вопроса. Почему Снейп вновь так молод? Где он сейчас? Кто такая Ариенетт?

Я вглядываюсь в эти фотографии часами. И знаю, что в моей спальне ответов не найти. Кончиками пальцев прикасаюсь к глянцевой поверхности снимка, где запечатлена Ариенетт. Она ненамного старше меня, вьющиеся тёмно-каштановые волосы, карие глаза. Белоснежная улыбка и кожа, сияющая здоровьем. Милая девушка, но она не мертва. Хотя, возможно, во мне просто взыграла ревность.

Да, ревность. Я признался в этом себе ещё три часа назад, когда раскладывал фотографии. Это нелогично. Бред какой-то. Может быть её освежёванное тело уже гниёт в том самом океане, в воды которого она пристально вглядывается на фотографии, но это маловероятно. Так что Ариеннет всего лишь символ моих преданных чувств, просто ещё одна зацепка, очередной кусочек головоломки.

Я замираю посередине внутреннего монолога, ещё раз прокручивая в голове последнюю мысль. Гниёт в океане… Океан! Ну конечно же! Для меня Ариенетт незнакомка, но кто-то же её знает! И нет лучшего способа получить информацию, чем расследование!

Вскакиваю, порядком расстроив Галатею, которая рассерженно мяукает, спрыгивает на пол с долей высокомерного презрения и направляется к двери, аккуратно обходя разбросанные фотографии. Я же распахиваю дверцы шкафа и сдёргиваю с плечиков несколько рубашек. Пора собирать вещи.

Архипелаг Сан-Хуан так же далёк от Англии, как звезда Проксима Центавра от Земли. По крайней мере, мне так кажется. Из-за огромного расстояния я не могу аппарировать напрямую. Поэтому мне приходится использовать цепочку перемещений: из Англии в Рот-Айленд, оттуда в Монтану, а потом в Вашингтон. Я арендую машину только оказавшись в Сиэтле, штат Вашингтон, и сажусь на паром до острова Оркас, где, по утверждениям местных, и была сделана та фотография.

Парому необходимо около двух часов, чтобы достичь Фрайдей Харбор на Оркасе. Просидев всё путешествие в машине, я начинаю чувствовать клаустрофобию, поэтому отправляюсь исследовать верхние палубы. Вручаю работнику кафетерия жирный американский доллар в обмен на чашку какого-то жирного американского кофе, но сахара нигде нет, поэтому приходится пить так. Вообще-то мне всё равно, каков этот напиток на вкус, пока он вроде бы является кофе.

Это ещё не весь ассортимент развлечений на судне. Тут имеется игровая зона для маленьких детей, где несколько пятилеток носятся вверх и вниз по всему доступному пространству, огороженному пластиком. Есть небольшая комната, где подростки-магглы просаживают монеты в автоматах с видеоиграми. Вспоминаю, что Дадли любил их, и ныряю рукой в карман, чтобы найти нужное количество мелочи. Меня убивают секунд через тридцать, и я решаю, что видеоигры — наиглупейшая трата времени.

Я уже готов выть от скуки, когда мы наконец добираемся до острова.