Фандом: Средиземье Толкина. «Он всё еще жаждет, невыносимо жаждет свободы. Это желание — всё, что у него осталось». О Мелькоре во время заточения, освобождения и сразу после.
Добавить в моё избранное
10 мин, 57 сек 15426
Его вновь упрячут в чертоги Мандоса, в клетку, в темноту и забвение, и на этот раз — навечно. Нет, даже не совсем навечно. Ему скажут, что, быть может, изменят свое решение, и до самого конца мира призрачная надежда будет Мелькору палачом.
Темный Вала видит, что все будет именно так. С любым своим врагом он поступил бы точно так же.
Поэтому Мелькор больше не глядит ни на кого из Валар. Он смотрит на небо, на прекрасный город, весь в сиянии и драгоценностях, на злато и серебро высоких Древ и вбирает себя, будто надеясь запастись на всю вечность, свет, мир и свободу. Собрать, держать, растворить в себе и самому раствориться в мире без всякого остатка!
— Решение таково, — наконец произносит Манвэ, и его голос возвращает Темного Валу к жалкой оболочке, цепям Аулэ и грядущей клетке. — Слушай, Мелькор.
— Я… готов, — роняет он. Он не готов, но этого он никогда не скажет.
Манвэ тих, будто ждет чего-то. Все, кроме Мелькора, смотрят на него с нетерпением. Даже в глазах обычно равнодушной Варды сияет интерес. А Владыка Ветров наконец мягко, светло улыбается и говорит:
— Ты прощен.
Мелькор пару мгновений ошеломленно молчит, а затем счастливо улыбается и хохочет. В его смехе есть что-то безумное, однако этого Валар не замечают, ибо им неведомы ни зло, ни безумие.
Отсмеявшись, он понемногу успокаивается. В сознании снова колючий ком, к которому добавилось еще иголок: ненависти к этой непослушной, жалкой оболочке.
«Глупцы, — думает Мелькор. Думает про всех: про Валар и самого себя.»
— Однако до времени пребудешь ты в Валиноре, — добавляет Манвэ, но в тот момент Темный Вала практически не слышит его слов. Свобода.
Он поднимается с колен и смотрит поверх тронов, поверх голов в широкое, зовущее небо-бесконечность, и оковы на нем будто бы легчают, и кажется, что он вот-вот улетит…
Аулэ снимает цепи. Руки кузнеца смуглые, в шрамах от застарелых ожогов. В иное время Мелькор усмехнулся бы: «Почему же? Неужели Вала не может избавиться от шрамов слабости?» — но сейчас он весь, полностью, в сжимающей сердце, захватывающей дух вышине.
— Ты свободен, — говорит Владыка Ветров, и Мелькор шепотом вторит ему: «Свободен»…
Все вокруг будто бы откликается, перекидывается эхом, пробует на все лады это дивное слово, а Мелькор с наслаждением — после стольких-то лет — скидывает телесную оболочку и взмывает ввысь. В воздух. В свободу.
Он не помнит себя. Он оставляет за собой Круг Судеб, Валар, всех и всё. Чистым духом Мелькор мчится, мчится, летит тенью меж лучей света в звенящем свежестью воздухе. Мир под ним, все вокруг уже как будто его, только одного его. Темный Вала сейчас безумно, блаженно счастлив. Один, летит и свободен.
«Свободен, — думает он. И затем без губ, одним духом, как это умеют айнур, шепчет:» Свободен«. Но нет, этого мало, хочется выкрикнуть, выпеть, как в былые времена, сладко и чисто.»
— Свободен!
Боль.
Пения нет. Только хриплое, фальшивое слово-камень. Оно падает. Вместе с ним падает и Мелькор.
Пустота. Он незримо опускается на земли Валинора, в мертвенное серебро Тельпериона, и устало облекается плотью. Со стороны оболочка прекрасна, но Мелькор ненавидит ее еще больше, чем когда бы то ни было.
Потерявший голос сейчас ненавидит всё. Себя тоже.
Свободы нет. Без пения, без полета, без блаженства и безумия — нет.
«Отомщу, — думает Мелькор. Свобода, песня, ветер и счастливый, безудержный полет — всё увядает, всё уходит, остается только черный колючий ком с раскаленной сердцевиной. Ненависть. Она одна.»
Темный, багровый огонь.
«В пыль, в порошок, растереть, уничтожить, — ненавидит Темный Вала. Злая усмешка на лице, ярость и алые угли. Остальное — сгорело.»
Злоба разъедает изнутри.
«Но сейчас терпи, притворись, улыбнись им, — шепчет внутренний голос. — Пусть думают, что ты теперь как они. Пусть обманутся. Жди. Копи, лелей ненависть, в ней вся сила. Береги и множь ее».
Мелькор мрачно, жутко улыбается, и в серебристом сиянии его лицо похоже на посмертную маску. Так оно и есть: он уже не жив. Ненависть и пустота — вот что есть вместо жизни. Мелькор страстно ненавидит и всей своей ядовитой мощью тянет, приближает несчастья всему Валинору.
Темный Вала в огне. Но не сломлен.
Он все еще жаждет, невыносимо жаждет свободы. Это желание — все, что у него осталось.
Мелькор смотрит наверх, на небо-купол, что накрывает всю Арду, и его все не покидает чувство, что даже если он превратит в пепел и прах весь Аман, всех Валар, он не получит свободы. Лишь еще одну клетку побольше предыдущих.
Темный Вала видит, что все будет именно так. С любым своим врагом он поступил бы точно так же.
Поэтому Мелькор больше не глядит ни на кого из Валар. Он смотрит на небо, на прекрасный город, весь в сиянии и драгоценностях, на злато и серебро высоких Древ и вбирает себя, будто надеясь запастись на всю вечность, свет, мир и свободу. Собрать, держать, растворить в себе и самому раствориться в мире без всякого остатка!
— Решение таково, — наконец произносит Манвэ, и его голос возвращает Темного Валу к жалкой оболочке, цепям Аулэ и грядущей клетке. — Слушай, Мелькор.
— Я… готов, — роняет он. Он не готов, но этого он никогда не скажет.
Манвэ тих, будто ждет чего-то. Все, кроме Мелькора, смотрят на него с нетерпением. Даже в глазах обычно равнодушной Варды сияет интерес. А Владыка Ветров наконец мягко, светло улыбается и говорит:
— Ты прощен.
Мелькор пару мгновений ошеломленно молчит, а затем счастливо улыбается и хохочет. В его смехе есть что-то безумное, однако этого Валар не замечают, ибо им неведомы ни зло, ни безумие.
Отсмеявшись, он понемногу успокаивается. В сознании снова колючий ком, к которому добавилось еще иголок: ненависти к этой непослушной, жалкой оболочке.
«Глупцы, — думает Мелькор. Думает про всех: про Валар и самого себя.»
— Однако до времени пребудешь ты в Валиноре, — добавляет Манвэ, но в тот момент Темный Вала практически не слышит его слов. Свобода.
Он поднимается с колен и смотрит поверх тронов, поверх голов в широкое, зовущее небо-бесконечность, и оковы на нем будто бы легчают, и кажется, что он вот-вот улетит…
Аулэ снимает цепи. Руки кузнеца смуглые, в шрамах от застарелых ожогов. В иное время Мелькор усмехнулся бы: «Почему же? Неужели Вала не может избавиться от шрамов слабости?» — но сейчас он весь, полностью, в сжимающей сердце, захватывающей дух вышине.
— Ты свободен, — говорит Владыка Ветров, и Мелькор шепотом вторит ему: «Свободен»…
Все вокруг будто бы откликается, перекидывается эхом, пробует на все лады это дивное слово, а Мелькор с наслаждением — после стольких-то лет — скидывает телесную оболочку и взмывает ввысь. В воздух. В свободу.
Он не помнит себя. Он оставляет за собой Круг Судеб, Валар, всех и всё. Чистым духом Мелькор мчится, мчится, летит тенью меж лучей света в звенящем свежестью воздухе. Мир под ним, все вокруг уже как будто его, только одного его. Темный Вала сейчас безумно, блаженно счастлив. Один, летит и свободен.
«Свободен, — думает он. И затем без губ, одним духом, как это умеют айнур, шепчет:» Свободен«. Но нет, этого мало, хочется выкрикнуть, выпеть, как в былые времена, сладко и чисто.»
— Свободен!
Боль.
Пения нет. Только хриплое, фальшивое слово-камень. Оно падает. Вместе с ним падает и Мелькор.
Пустота. Он незримо опускается на земли Валинора, в мертвенное серебро Тельпериона, и устало облекается плотью. Со стороны оболочка прекрасна, но Мелькор ненавидит ее еще больше, чем когда бы то ни было.
Потерявший голос сейчас ненавидит всё. Себя тоже.
Свободы нет. Без пения, без полета, без блаженства и безумия — нет.
«Отомщу, — думает Мелькор. Свобода, песня, ветер и счастливый, безудержный полет — всё увядает, всё уходит, остается только черный колючий ком с раскаленной сердцевиной. Ненависть. Она одна.»
Темный, багровый огонь.
«В пыль, в порошок, растереть, уничтожить, — ненавидит Темный Вала. Злая усмешка на лице, ярость и алые угли. Остальное — сгорело.»
Злоба разъедает изнутри.
«Но сейчас терпи, притворись, улыбнись им, — шепчет внутренний голос. — Пусть думают, что ты теперь как они. Пусть обманутся. Жди. Копи, лелей ненависть, в ней вся сила. Береги и множь ее».
Мелькор мрачно, жутко улыбается, и в серебристом сиянии его лицо похоже на посмертную маску. Так оно и есть: он уже не жив. Ненависть и пустота — вот что есть вместо жизни. Мелькор страстно ненавидит и всей своей ядовитой мощью тянет, приближает несчастья всему Валинору.
Темный Вала в огне. Но не сломлен.
Он все еще жаждет, невыносимо жаждет свободы. Это желание — все, что у него осталось.
Мелькор смотрит наверх, на небо-купол, что накрывает всю Арду, и его все не покидает чувство, что даже если он превратит в пепел и прах весь Аман, всех Валар, он не получит свободы. Лишь еще одну клетку побольше предыдущих.
Страница 3 из 3
