Фандом: Ориджиналы. Чтобы попасть в мир людей, юному демону предстоит пройти долгий путь. Трудное и нудное обучение в Школе, затем служение в Тёмной Канцелярии, начинающееся с самых низов. Затем долгие препирательства с бюрократами, подача заявки на предмет внешнеинтеграции Совету Девяти, прохождение отбора… Целые сотни лет проходят в этом долгом карьерном пути, который к тому же может и вовсе не увенчаться успехом…
Добавить в моё избранное
586 мин, 27 сек 22238
Встретив мой взгляд, он улыбнулся краем рта и слегка покачал головой, словно осуждая за спонтанную выходку. Я хотела уже отвернуться, когда ощутила, что кто-то пытается проникнуть в моё сознание. Не нагло и бесцеремонно, как это всегда делал Лариус, а мягко и деликатно, как бы спрашивая разрешения. Корнел чуть склонил голову, продолжая смотреть на меня. Ну что ж, если человек хочет пообщаться, почему бы и нет. Я старательно укрыла свои воспоминания и убрала мысленный барьер.
«Как неосмотрительно себя ведёшь. Привлекать к себе внимание не всегда хорошо, особенно в такое время. Мальчик всего лишь нарисовал картинку, а ты драться. Кто знает, не вспомнит ли Роменус во время Игр твою маленькую шутку?»
«А ты решил стать моим демоном-хранителем, нахал?» — не удержалась я. — Разбирайся со своими соперниками, а в чужие дела не лезь. Тем более в мои.
«Ты что, забыла, что за тобой должок? — Корнел усмехнулся. — Так что в моих интересах сохранить тебе жизнь. До поры до времени. Разумеется, Ромен не самый сильный соперник, но у тебя всегда был талант наживать себе врагов. Не разочаруй меня, дорогая. После этого урока у старого тира, не забыла?»
«Не забыла.»
Корнел отвернулся, и ощущение чужого присутствия в сознании исчезло.
От нечего делать (не слушать же профессора Норда, в самом деле) я принялась рисовать в тетради. На бумаге начал появляться герб Огненной башни Триады — саламандра. Это пожалуй, единственное, что я умела рисовать в совершенстве, до малейших деталей. Огненная ящерица изогнулась в языках пламени, повернув шипастую голову с высунутым раздвоенным языком. Красавица. Мы называем её Огневичкой. Среди младших обитателей башни ходят рассказы, будто эта саламандра в самом деле живёт где-то в недрах башни, то ли в канализации, то ли в подвалах, и своим живым огнём поддерживает магическую энергию обитателей башни.
Рисунок получился на удивление быстро. Место на бумаге ещё оставалось, поэтому я изобразила рядом гербы двух других башен — хрустальную змею Ледяной башни и дракона-монстра Хеггавириса. Эти два рисунка получились у меня гораздо хуже, но всё же я осталась довольна.
Три изображения — саламандра, змея и дракон — были расположены треугольником, вершиной которой был символ Тёмной башни, а два других — основаниями. Мне оставалось только нарисовать этот треугольник, заключив три символа в одно целое. Когда же я замкнула треугольник, нарисовала внутри оживляющую двухмерную руну. Забавная и, в общем-то, безобидная вещица.
Но результат оказался совсем не таким, каким можно было бы ожидать.
Саламандра встрепенулась первой и тут же бросилась на хрустальную змею. Змея ускользала, ползала по странице и жалила в ответ мертвенным холодом. Серые карандашные линии на бумаге изображали то пар, то огонь, то лёд, то снова пар, — два символа сражались не на жизнь, а на смерть. Хеггавирис в схватке участия не принимал, — он свернулся вверху страницы, а к нему от сражающихся существ протянулись какие-то пульсирующие нити. Тёмные штрихи вокруг силуэта дракона начали сгущаться, точно он пил из своих собратьев энергию…
Я как заворожённая наблюдала за происходящим, начисто позабыв о том, что происходит вокруг меня.
Наконец саламандра и змея с трудом отползли друг от друга и свернулись в углах страницы. Нити лопнули, дракон торжествующе взревел (разумеется, беззвучно), раскинул свои гигантские крылья, и стало ясно, что маленький рисуночек стал больше в пять… нет… в десять раз!
Тёмные штрихи метелью неслись по странице, напоминая мне… напоминая страшную стену-пропасть. Мне стало страшно, я не выдержала и накрыла страницу ладонью. Сосредоточилась и попыталась очистить страницу, но вместо этого почувствовала запах горелого. Едва не взвизгнув, я оторвала руку. Бумага быстро тлела, чернела и сворачивалась. Последним исчез яростно хлопающий крыльями Хеггавирис.
Непонятно. То ли я от волнения случайно сожгла лист бумаги, что весьма вероятно, либо сами рисунки не пожелали быть уничтоженными и превратили бумагу в пепел.
А удивлялась я потому, что никогда раньше ожившие рисунки не вели себя так агрессивно. Чаще всего они просто вяло шевелились, ползали по странице и крутили головами. Неужели и это тоже — предупреждение?
Я преодолела острое искушение достать из мешка Куб Отражения, — и так уже Кеель смотрела на меня с подозрением — и обернулась к окну. Лучник не смотрел на меня, но отчего-то я точно знала, что эпическая битва нарисованных символов не осталась для него незамеченной.
На улице было довольно прохладно. Ветер, дувший с утра, утих, но какая-то ледяная сырость пробирала до костей. Я поёжилась — всё таки не стоило идти в одном достаточно лёгком школьном плаще.
Старый тир — хорошее место для спокойного разговора. Здесь ученики бывают достаточно редко, а от главной улицы его надёжно занавешивают старые деревья.
«Как неосмотрительно себя ведёшь. Привлекать к себе внимание не всегда хорошо, особенно в такое время. Мальчик всего лишь нарисовал картинку, а ты драться. Кто знает, не вспомнит ли Роменус во время Игр твою маленькую шутку?»
«А ты решил стать моим демоном-хранителем, нахал?» — не удержалась я. — Разбирайся со своими соперниками, а в чужие дела не лезь. Тем более в мои.
«Ты что, забыла, что за тобой должок? — Корнел усмехнулся. — Так что в моих интересах сохранить тебе жизнь. До поры до времени. Разумеется, Ромен не самый сильный соперник, но у тебя всегда был талант наживать себе врагов. Не разочаруй меня, дорогая. После этого урока у старого тира, не забыла?»
«Не забыла.»
Корнел отвернулся, и ощущение чужого присутствия в сознании исчезло.
От нечего делать (не слушать же профессора Норда, в самом деле) я принялась рисовать в тетради. На бумаге начал появляться герб Огненной башни Триады — саламандра. Это пожалуй, единственное, что я умела рисовать в совершенстве, до малейших деталей. Огненная ящерица изогнулась в языках пламени, повернув шипастую голову с высунутым раздвоенным языком. Красавица. Мы называем её Огневичкой. Среди младших обитателей башни ходят рассказы, будто эта саламандра в самом деле живёт где-то в недрах башни, то ли в канализации, то ли в подвалах, и своим живым огнём поддерживает магическую энергию обитателей башни.
Рисунок получился на удивление быстро. Место на бумаге ещё оставалось, поэтому я изобразила рядом гербы двух других башен — хрустальную змею Ледяной башни и дракона-монстра Хеггавириса. Эти два рисунка получились у меня гораздо хуже, но всё же я осталась довольна.
Три изображения — саламандра, змея и дракон — были расположены треугольником, вершиной которой был символ Тёмной башни, а два других — основаниями. Мне оставалось только нарисовать этот треугольник, заключив три символа в одно целое. Когда же я замкнула треугольник, нарисовала внутри оживляющую двухмерную руну. Забавная и, в общем-то, безобидная вещица.
Но результат оказался совсем не таким, каким можно было бы ожидать.
Саламандра встрепенулась первой и тут же бросилась на хрустальную змею. Змея ускользала, ползала по странице и жалила в ответ мертвенным холодом. Серые карандашные линии на бумаге изображали то пар, то огонь, то лёд, то снова пар, — два символа сражались не на жизнь, а на смерть. Хеггавирис в схватке участия не принимал, — он свернулся вверху страницы, а к нему от сражающихся существ протянулись какие-то пульсирующие нити. Тёмные штрихи вокруг силуэта дракона начали сгущаться, точно он пил из своих собратьев энергию…
Я как заворожённая наблюдала за происходящим, начисто позабыв о том, что происходит вокруг меня.
Наконец саламандра и змея с трудом отползли друг от друга и свернулись в углах страницы. Нити лопнули, дракон торжествующе взревел (разумеется, беззвучно), раскинул свои гигантские крылья, и стало ясно, что маленький рисуночек стал больше в пять… нет… в десять раз!
Тёмные штрихи метелью неслись по странице, напоминая мне… напоминая страшную стену-пропасть. Мне стало страшно, я не выдержала и накрыла страницу ладонью. Сосредоточилась и попыталась очистить страницу, но вместо этого почувствовала запах горелого. Едва не взвизгнув, я оторвала руку. Бумага быстро тлела, чернела и сворачивалась. Последним исчез яростно хлопающий крыльями Хеггавирис.
Непонятно. То ли я от волнения случайно сожгла лист бумаги, что весьма вероятно, либо сами рисунки не пожелали быть уничтоженными и превратили бумагу в пепел.
А удивлялась я потому, что никогда раньше ожившие рисунки не вели себя так агрессивно. Чаще всего они просто вяло шевелились, ползали по странице и крутили головами. Неужели и это тоже — предупреждение?
Я преодолела острое искушение достать из мешка Куб Отражения, — и так уже Кеель смотрела на меня с подозрением — и обернулась к окну. Лучник не смотрел на меня, но отчего-то я точно знала, что эпическая битва нарисованных символов не осталась для него незамеченной.
На улице было довольно прохладно. Ветер, дувший с утра, утих, но какая-то ледяная сырость пробирала до костей. Я поёжилась — всё таки не стоило идти в одном достаточно лёгком школьном плаще.
Старый тир — хорошее место для спокойного разговора. Здесь ученики бывают достаточно редко, а от главной улицы его надёжно занавешивают старые деревья.
Страница 14 из 164
