Фандом: Ориджиналы. Чтобы попасть в мир людей, юному демону предстоит пройти долгий путь. Трудное и нудное обучение в Школе, затем служение в Тёмной Канцелярии, начинающееся с самых низов. Затем долгие препирательства с бюрократами, подача заявки на предмет внешнеинтеграции Совету Девяти, прохождение отбора… Целые сотни лет проходят в этом долгом карьерном пути, который к тому же может и вовсе не увенчаться успехом…
Добавить в моё избранное
586 мин, 27 сек 22237
Этим нужно было воспользоваться, и вскоре я была уже одной из лучших в классе.
Ходили слухи о запутанной тёмной истории, то ли убийстве, то ли несчастном случае, в результате которого погиб маленький демон. Подробностей никто не знал, да я и не собиралась ни с кем об этом говорить, но все подозревали невесть что, особенно после моего трёхмесячного отсутствия и резко возросшего уровня силы.
Единственным демоном, вернее, демонессой, которая не побоялась остаться со мной рядом, была Диала. Без неё я бы долго не смогла. Она стала для меня настоящим проводников из мира кошмаров в мир реальной жизни, иногда не столь привлекательной, как хотелось бы, но всё-таки жизни. Самой ценной для каждого вещи.
Она не побоялась меня. Поняла меня, дала мне новую жизнь, стала больше чем приятелем — в каком-то роде моим хранителем.
Никто, кроме неё, не знал подробностей о Межмировой пропасти и тем, что связано с ней…
Спустя столько лет, накануне Игры, место проведения которой так коварно изменили, она вспомнит это. Она воспользуется этим и ударит мне в спину. Моими же почти забытыми слабостями. От безысходности хотелось выть.
Неужели сейчас у меня снова никого не осталось? О, даже для демона это невыносимо, поверьте мне!
Нет, нет. Конечно нет. Жизнь продолжается. Невозможно чувствовать себя одиноким, когда ты сидишь на лекции в окружении толпы шумных однокурсников, которые плевать хотели на всё Троемирье в целом и его историю в частности.
— Феста! Фе-ста-а-а-а! Фе-е-е…
— Иди ты, — огрызнулась я. Лохматый лоботряс довольно улыбнулся и кинул в меня скомканной бумажкой. Она запуталась у меня в волосах. Доставая её, я едва не выдрала себе клок волос (от боли чуть слёзы на глаза не навернулись), развернула и увидела всего лишь корявую надпись «Мефистофия с мешком картофиля», для полноты снабжённую пояснительным рисунком — кудрявым анорексичным человечком с мешком за спиной.
Бог юмора. Впрочем, от Роменуса Третьего Несравненного (как он себя называл), этого вполне можно было ожидать. Его уже давно все воспринимали как неостроумного шута. Правда, жил он в Ледяной башне, что наводило на определённые сомнения в его простодушии и показной глупости.
Меня он доставал с самого детства. Помню, его любимой забавой было насобирать острых, как стрелы, сосулек с крыши своей башни и затем начать кидаться ими в меня. Разумеется, я их торопливо растапливала, но успевала не всегда. А этот идиот ещё и сердечки на сосульках рисовал. Зачем, спросите вы? А затем, что на все мои крики и возмущения он, сделав смущённую физиономию, бормотал: «Я не знал, что ты так воспримешь… Я хотел просто донести свои чувства!»
«Так и доносил бы! Кидаться-то ими зачем?» — не выдерживала я.
«Я подходить стесняюсь. А купидонов нет, приходится самому»…
На этом месте Диала, которая шла рядом со мной, расхохоталась и добавила: «Лети отсюда, купидон! Можешь во-он в того парня пульнуть, разрешаю влюбить его в меня. А с меня шоколадка, идёт? Только в горло не попади, он нужен мне живым!»
Внутри шевельнулось нечто вроде ностальгии.
Небрежно скомкав бумажку, я выждала, когда Ромен отвернётся к своему соседу, и запустила в него этой самой бумажкой, для надёжности мысленно передав листочку нужное ускорение и заодно увеличив его массу… так, из озорства.
— А-а-ай! Твою ж… — во весь голос взвыл парень. Бумажка, превратившаяся в хороший камешек, угодила ему в скулу рядом с ухом. Я удовлетворённо хмыкнула и поспешила сделать невинное лицо, — весь курс мигом обернулся в нашу сторону. После секундного молчания по классу прокатился смех.
Профессор Норд поднял голову. Будь на его месте кто-то другой, я, конечно, пожалела бы о своей выходке. Но профессор Норд — самое мягкотелое существо из всех, которых я знала. Я бы сказала даже «добродушное», если бы речь не шла о демоне. Единственное, за счёт чего он мог стать преподавателем в нашей школе, — это его потрясающий объём знаний. Он дневал и ночевал в библиотеках Даймонеса, говорили, что даже дома у него вместо подушек — кипы рукописей, вместо зеркала — Око Истины, а вместо подставки для умывальника — полное собрание древнейших летописей Даймонеса. Но вот дисциплины на его уроках не было никогда.
— Кгхм… Я просил бы потише… Итак, в четыре тысячи восьмисотом году был заключён Десятый Договор, которого так долго добивались посланцы Верхнего мира. Здесь я бы добавил, что Первый Советник тех лет, Лоренций Тавренос, пошёл наперекор мнению Совета, когда принимал своё решение. Потому что земли за пределами Серых Болот так и не были возвращены Даймонесу после войны, а посланцы Верхнего мира, в свою очередь, пытались настоять на переделе границ влияния на… — снова забормотал Норд.
Курс, забыв о Ромене, уже отвернулся и снова погрузился в дрёму, когда я взглянула на Корнела, сидевшего у окна.
Ходили слухи о запутанной тёмной истории, то ли убийстве, то ли несчастном случае, в результате которого погиб маленький демон. Подробностей никто не знал, да я и не собиралась ни с кем об этом говорить, но все подозревали невесть что, особенно после моего трёхмесячного отсутствия и резко возросшего уровня силы.
Единственным демоном, вернее, демонессой, которая не побоялась остаться со мной рядом, была Диала. Без неё я бы долго не смогла. Она стала для меня настоящим проводников из мира кошмаров в мир реальной жизни, иногда не столь привлекательной, как хотелось бы, но всё-таки жизни. Самой ценной для каждого вещи.
Она не побоялась меня. Поняла меня, дала мне новую жизнь, стала больше чем приятелем — в каком-то роде моим хранителем.
Никто, кроме неё, не знал подробностей о Межмировой пропасти и тем, что связано с ней…
Спустя столько лет, накануне Игры, место проведения которой так коварно изменили, она вспомнит это. Она воспользуется этим и ударит мне в спину. Моими же почти забытыми слабостями. От безысходности хотелось выть.
Неужели сейчас у меня снова никого не осталось? О, даже для демона это невыносимо, поверьте мне!
Нет, нет. Конечно нет. Жизнь продолжается. Невозможно чувствовать себя одиноким, когда ты сидишь на лекции в окружении толпы шумных однокурсников, которые плевать хотели на всё Троемирье в целом и его историю в частности.
— Феста! Фе-ста-а-а-а! Фе-е-е…
— Иди ты, — огрызнулась я. Лохматый лоботряс довольно улыбнулся и кинул в меня скомканной бумажкой. Она запуталась у меня в волосах. Доставая её, я едва не выдрала себе клок волос (от боли чуть слёзы на глаза не навернулись), развернула и увидела всего лишь корявую надпись «Мефистофия с мешком картофиля», для полноты снабжённую пояснительным рисунком — кудрявым анорексичным человечком с мешком за спиной.
Бог юмора. Впрочем, от Роменуса Третьего Несравненного (как он себя называл), этого вполне можно было ожидать. Его уже давно все воспринимали как неостроумного шута. Правда, жил он в Ледяной башне, что наводило на определённые сомнения в его простодушии и показной глупости.
Меня он доставал с самого детства. Помню, его любимой забавой было насобирать острых, как стрелы, сосулек с крыши своей башни и затем начать кидаться ими в меня. Разумеется, я их торопливо растапливала, но успевала не всегда. А этот идиот ещё и сердечки на сосульках рисовал. Зачем, спросите вы? А затем, что на все мои крики и возмущения он, сделав смущённую физиономию, бормотал: «Я не знал, что ты так воспримешь… Я хотел просто донести свои чувства!»
«Так и доносил бы! Кидаться-то ими зачем?» — не выдерживала я.
«Я подходить стесняюсь. А купидонов нет, приходится самому»…
На этом месте Диала, которая шла рядом со мной, расхохоталась и добавила: «Лети отсюда, купидон! Можешь во-он в того парня пульнуть, разрешаю влюбить его в меня. А с меня шоколадка, идёт? Только в горло не попади, он нужен мне живым!»
Внутри шевельнулось нечто вроде ностальгии.
Небрежно скомкав бумажку, я выждала, когда Ромен отвернётся к своему соседу, и запустила в него этой самой бумажкой, для надёжности мысленно передав листочку нужное ускорение и заодно увеличив его массу… так, из озорства.
— А-а-ай! Твою ж… — во весь голос взвыл парень. Бумажка, превратившаяся в хороший камешек, угодила ему в скулу рядом с ухом. Я удовлетворённо хмыкнула и поспешила сделать невинное лицо, — весь курс мигом обернулся в нашу сторону. После секундного молчания по классу прокатился смех.
Профессор Норд поднял голову. Будь на его месте кто-то другой, я, конечно, пожалела бы о своей выходке. Но профессор Норд — самое мягкотелое существо из всех, которых я знала. Я бы сказала даже «добродушное», если бы речь не шла о демоне. Единственное, за счёт чего он мог стать преподавателем в нашей школе, — это его потрясающий объём знаний. Он дневал и ночевал в библиотеках Даймонеса, говорили, что даже дома у него вместо подушек — кипы рукописей, вместо зеркала — Око Истины, а вместо подставки для умывальника — полное собрание древнейших летописей Даймонеса. Но вот дисциплины на его уроках не было никогда.
— Кгхм… Я просил бы потише… Итак, в четыре тысячи восьмисотом году был заключён Десятый Договор, которого так долго добивались посланцы Верхнего мира. Здесь я бы добавил, что Первый Советник тех лет, Лоренций Тавренос, пошёл наперекор мнению Совета, когда принимал своё решение. Потому что земли за пределами Серых Болот так и не были возвращены Даймонесу после войны, а посланцы Верхнего мира, в свою очередь, пытались настоять на переделе границ влияния на… — снова забормотал Норд.
Курс, забыв о Ромене, уже отвернулся и снова погрузился в дрёму, когда я взглянула на Корнела, сидевшего у окна.
Страница 13 из 164
