Фандом: Ориджиналы. Чтобы попасть в мир людей, юному демону предстоит пройти долгий путь. Трудное и нудное обучение в Школе, затем служение в Тёмной Канцелярии, начинающееся с самых низов. Затем долгие препирательства с бюрократами, подача заявки на предмет внешнеинтеграции Совету Девяти, прохождение отбора… Целые сотни лет проходят в этом долгом карьерном пути, который к тому же может и вовсе не увенчаться успехом…
Добавить в моё избранное
586 мин, 27 сек 22059
С похмелья у него всегда включался «синдром философа».
Я с размаху уселась в кресло, подтянув под себя ноги, и задумалась. Бестолковый всё-таки этот Тэфи, трусливый и расхлябанный. К тому же жутко рассеянный: никак не могу его приучить звать меня не по полному имени, которое я терпеть не могу, а просто Фестой. Моё полное имя Мефистофия, но оно на редкость громоздкое и нелепое. К тому же так зовут каждую пятую девчонку в Школе. Фамилий у нас по понятным причинам не существует, а поэтому возникает жуткая путаница. Мы-то привыкли называть друг друга по разным сокращённым именам, — к примеру, я — Феста, девчонка с пятого этажа — Мефия, старшекурсница из соседней башни — Стефания. А вот учителя обязаны называть нас полными именами. К сожалению.
Глядя, как Тэфи, ворча себе что-то под нос, бродит вокруг туфель, осторожно касаясь их шваброй (порой щётка вспыхивала золотыми искрами — это защитное заклинание противостояло разъедающей слизи), я не заметила, как открылась дверь.
— Я вообще-то никого не зва… — начала было я и осеклась. На меня сурово смотрели чёрные, как жуки, глаза коменданта башни Лариуса. Он был ещё далеко не стар, и его можно было бы даже назвать симпатичным, если бы не мохнатые брови, почти сраставшиеся на переносице. Из-за них его дразнили за глаза «гусеницей», но очень осторожно — характер у коменданта был ещё тот…
— Комната шестьдесят восемь, Мефистофия, одиннадцатое десятилетие обучения? — спросил он, с брезгливым интересом наблюдая за Тэфи, всё ещё возившимся с туфлями. От испуга чёрт выронил швабру, от чего перетрусил ещё больше, попятился, часто кланяясь, и забился куда-то в угол.
— Так точно! — отрапортовала я.
— Знаете ли, тут случилось очень странное происшествие… Кто бы мог подумать, что в нашей башне могут завестись такие… такие крысы, которые совершенно не дорожат своей честью и честью своих однокурсников…
Я старательно изобразила на лице недоумение. Сделать это было нетрудно, потому что я на самом деле смутно представляла себе, о чём шла речь.
— Сегодня утром, в двенадцатом часу, мне поступила жалоба от некой Диалы с пятого этажа, из сто двадцатой комнаты. Я полагаю, вам знакомо это имя? — ровным, не выражающим эмоций голосом спросил комендант. Я не решилась отрицать очевидное и кивнула.
— В её отсутствие кто-то проник в её комнату и испортил парадное платье. Испачкал слизью черноспинки. Не знаете ли вы, Мефистофия, кто бы это мог быть?
Я чуть рот не раскрыла от удивления. Это, знаете ли, уже слишком! Одно дело — исподтишка подгадить, измазав туфли, стащив любимую заколку или что-нибудь в этом роде. Мы никогда не стучим друг на друга по мелочам, гораздо проще подгадать момент и ответить тем же. Да что уж там говорить: у каждого из нас полно таких вот мелких грешков, на то мы и демоны. Не пойман, как говорится, не вор. Но гадить и одновременно устраивать подставу, причём точно такую же, — не только подло, но глупо и как-то… неправильно. Хотя в том, что это сама Диала испортила своё платье и свалила на меня, я не сомневалась. В конце концов, черноспинка — одна из самых ядовитых гадин в Школе — была только у неё. Как домашний питомец.
— Что молчишь? — вдруг прошипел Лариус и схватил меня за шиворот. Всё напускное спокойствие мигом слетело с него. — Вся башня знает о вашей вражде! Не отводи глаза, дрянь! Мне плевать на ваши разборки, но если я узнаю, что ты держишь в башне черноспинку, то ты за это ответишь, клянусь именем Темнейшего!
— Да ты… да вы с ума сошли! — прохрипела я, тщетно пытаясь разжать его руки. — Это мои туфли кто-то сегодня измазал слизью черноспинки! Тэфи, покажи!
Сзади послышалось торопливое цоканье копыт. Слуга толкнул туфли шваброй, подвинув их к ногам коменданта, и тут же снова куда-то спрятался. Лариус удостоил туфли всего лишь одним беглым взглядом.
— Думаешь, самая умная? Измазала свои ненужные туфли и обеспечила себе алиби? Я проверил сознание Диалы и знаю, что она говорит правду! Так что тебе не перевести стрелки, даже не думай…
Я почувствовала, как ко мне в разум тараном ломится чужая безжалостная сила. Лариус был одним из сильнейших телепатов в башне. Я попыталась закрыть сознание, да куда там… Несколько томительных мгновений я ощущала, как нечто грубо перебирает мои мысли и воспоминания, и молча морщилась. Ощущения были не из приятных.
— Так, — наконец выдохнул он, выскользнув из моего сознания, — тебе предстоит одна… встреча. Иди за мной.
Комендант развернулся и, не добавив ни слова, вышел в коридор. Но я поняла, что он озадачен. Ха, ещё бы. В памяти Диалы никаких улик, в моей тоже. Кто-то определённо водит его за нос, только кто? Надменного Лариуса наверняка раздражала сама мысль об этом.
Я вышла из комнаты вслед за ним, крикнув Тэфи, чтобы к моему приходу туфли были в порядке.
Я с размаху уселась в кресло, подтянув под себя ноги, и задумалась. Бестолковый всё-таки этот Тэфи, трусливый и расхлябанный. К тому же жутко рассеянный: никак не могу его приучить звать меня не по полному имени, которое я терпеть не могу, а просто Фестой. Моё полное имя Мефистофия, но оно на редкость громоздкое и нелепое. К тому же так зовут каждую пятую девчонку в Школе. Фамилий у нас по понятным причинам не существует, а поэтому возникает жуткая путаница. Мы-то привыкли называть друг друга по разным сокращённым именам, — к примеру, я — Феста, девчонка с пятого этажа — Мефия, старшекурсница из соседней башни — Стефания. А вот учителя обязаны называть нас полными именами. К сожалению.
Глядя, как Тэфи, ворча себе что-то под нос, бродит вокруг туфель, осторожно касаясь их шваброй (порой щётка вспыхивала золотыми искрами — это защитное заклинание противостояло разъедающей слизи), я не заметила, как открылась дверь.
— Я вообще-то никого не зва… — начала было я и осеклась. На меня сурово смотрели чёрные, как жуки, глаза коменданта башни Лариуса. Он был ещё далеко не стар, и его можно было бы даже назвать симпатичным, если бы не мохнатые брови, почти сраставшиеся на переносице. Из-за них его дразнили за глаза «гусеницей», но очень осторожно — характер у коменданта был ещё тот…
— Комната шестьдесят восемь, Мефистофия, одиннадцатое десятилетие обучения? — спросил он, с брезгливым интересом наблюдая за Тэфи, всё ещё возившимся с туфлями. От испуга чёрт выронил швабру, от чего перетрусил ещё больше, попятился, часто кланяясь, и забился куда-то в угол.
— Так точно! — отрапортовала я.
— Знаете ли, тут случилось очень странное происшествие… Кто бы мог подумать, что в нашей башне могут завестись такие… такие крысы, которые совершенно не дорожат своей честью и честью своих однокурсников…
Я старательно изобразила на лице недоумение. Сделать это было нетрудно, потому что я на самом деле смутно представляла себе, о чём шла речь.
— Сегодня утром, в двенадцатом часу, мне поступила жалоба от некой Диалы с пятого этажа, из сто двадцатой комнаты. Я полагаю, вам знакомо это имя? — ровным, не выражающим эмоций голосом спросил комендант. Я не решилась отрицать очевидное и кивнула.
— В её отсутствие кто-то проник в её комнату и испортил парадное платье. Испачкал слизью черноспинки. Не знаете ли вы, Мефистофия, кто бы это мог быть?
Я чуть рот не раскрыла от удивления. Это, знаете ли, уже слишком! Одно дело — исподтишка подгадить, измазав туфли, стащив любимую заколку или что-нибудь в этом роде. Мы никогда не стучим друг на друга по мелочам, гораздо проще подгадать момент и ответить тем же. Да что уж там говорить: у каждого из нас полно таких вот мелких грешков, на то мы и демоны. Не пойман, как говорится, не вор. Но гадить и одновременно устраивать подставу, причём точно такую же, — не только подло, но глупо и как-то… неправильно. Хотя в том, что это сама Диала испортила своё платье и свалила на меня, я не сомневалась. В конце концов, черноспинка — одна из самых ядовитых гадин в Школе — была только у неё. Как домашний питомец.
— Что молчишь? — вдруг прошипел Лариус и схватил меня за шиворот. Всё напускное спокойствие мигом слетело с него. — Вся башня знает о вашей вражде! Не отводи глаза, дрянь! Мне плевать на ваши разборки, но если я узнаю, что ты держишь в башне черноспинку, то ты за это ответишь, клянусь именем Темнейшего!
— Да ты… да вы с ума сошли! — прохрипела я, тщетно пытаясь разжать его руки. — Это мои туфли кто-то сегодня измазал слизью черноспинки! Тэфи, покажи!
Сзади послышалось торопливое цоканье копыт. Слуга толкнул туфли шваброй, подвинув их к ногам коменданта, и тут же снова куда-то спрятался. Лариус удостоил туфли всего лишь одним беглым взглядом.
— Думаешь, самая умная? Измазала свои ненужные туфли и обеспечила себе алиби? Я проверил сознание Диалы и знаю, что она говорит правду! Так что тебе не перевести стрелки, даже не думай…
Я почувствовала, как ко мне в разум тараном ломится чужая безжалостная сила. Лариус был одним из сильнейших телепатов в башне. Я попыталась закрыть сознание, да куда там… Несколько томительных мгновений я ощущала, как нечто грубо перебирает мои мысли и воспоминания, и молча морщилась. Ощущения были не из приятных.
— Так, — наконец выдохнул он, выскользнув из моего сознания, — тебе предстоит одна… встреча. Иди за мной.
Комендант развернулся и, не добавив ни слова, вышел в коридор. Но я поняла, что он озадачен. Ха, ещё бы. В памяти Диалы никаких улик, в моей тоже. Кто-то определённо водит его за нос, только кто? Надменного Лариуса наверняка раздражала сама мысль об этом.
Я вышла из комнаты вслед за ним, крикнув Тэфи, чтобы к моему приходу туфли были в порядке.
Страница 2 из 164
