Фандом: Ориджиналы. Чтобы попасть в мир людей, юному демону предстоит пройти долгий путь. Трудное и нудное обучение в Школе, затем служение в Тёмной Канцелярии, начинающееся с самых низов. Затем долгие препирательства с бюрократами, подача заявки на предмет внешнеинтеграции Совету Девяти, прохождение отбора… Целые сотни лет проходят в этом долгом карьерном пути, который к тому же может и вовсе не увенчаться успехом…
Добавить в моё избранное
586 мин, 27 сек 22266
Ступни жжёт раскалённая земля. Ботинки крепкие, но кто знает, сколько мне ещё предстоит идти по бескрайней равнине?
Да, я на вулканических каньонах.
Тоннель оборвался неожиданно, даже слишком неожиданно. Я просто шагала по каменному коридору, отсчитывая уже который поворот, когда меня ослепила багровая вспышка. Красный свет жёг даже сквозь сомкнутые веки и отпечатывался где-то внутри пылающими кругами, пока я всё же не открыла глаза. И тогда я обнаружила, что тоннель, мучивший меня своим однообразием, попросту исчез. Я стояла совершенно одна посреди вулканов и гейзеров, — как когда-то в детстве, давным-давно…
Так же, как много лет назад, я не боялась гейзеров, но вздрагивала от каждого резкого шипения. Мне постоянно казалось, что своенравная земля вот-вот уйдёт из-под моих ног и перестанет спасать от огня и пара. Красные отсветы тревожили меня и вызывали неприятные воспоминания.
Резкий ветер бросал в лицо пыль и пепел. Я задыхалась. Было очень жарко, но я так и не решилась снять кожаную куртку с металлическими пластинами. Какая-никакая, а броня.
Взмокнув от жары, я продолжала шагать вперёд. Это безумие не будет длиться вечно. Всё закончится — Игры, испытания, жар огня, то будоражащее чувство, которое не давало мне покоя. Совсем скоро я подойду к следующему рубежу — кто знает, какое испытание станет следующим? Да какая, впрочем, разница… Больше всего пугало одиночество. Скорей бы уж всё кончилось…
В таком усталом равнодушии я брела среди гейзеров, выбрав себе ориентиром двойной вулкан, маячивший на горизонте двухголовым огнедышащим великаном, когда новый порыв ветра бросил в меня чем-то белым. В густых непослушных кудрях запуталась маленькая скомканная бумажка.
Я остановилась и развернула её. В глаза сразу же бросился кое-как нацарапанный рисунок — чернокудрая фигурка, откинув голову назад, падает на спину, зажимая рукой рану в животе. И сверху надпись: «Упрямая Феста, тебе в Играх не место».
— Соскучилась по мне? — произнёс хрипловатый голос. Роменус Третий Несравненный хладнокровно убирал записную книжку, из которой, видимо, и был вырван листок, во внутренний карман.
— Не то слово, Ромен. Всю ночь не спала, ждала, пока тебя встречу, — язвительно ответила я, скрестив руки на груди. Разумеется, я храбрилась, но мне не нравился взгляд парня. Цепкий, хищный, немного безумный, — взгляд не шакала, за которого мы привыкли считать Ромена все эти годы, а сумрачного волка — хищника лесов Даймонеса. Кровавый подтёк темнел багровой запятой от левого глаза до самого подбородка. На месте одного из рукавов куртки зияла неровная дыра, обнажавшая сжатую в кулак грязную худую руку.
— И что? Ещё один любитель неравной бойни? Уйди в сторону, Ром, — резко бросила я, сделав шаг вперёд. Я имела право на такие слова — в конце концов, у меня был пятый уровень способностей, Роменус же не дотягивал и до четвёртого. У него не было шансов.
— Ты такая симпатичная, когда вздёргиваешь нос. Ну-ка, сделай так ещё раз. Хмыкни, поверни головку… Да не туда, чуть левее… И бровки нахмурь! Что же ты?
Роменус настойчиво пытался вывести меня из себя, заставить вспылить, взорваться, но на такую дешёвку я не велась. Только один демон в мире мог заставить моё сердце гореть.
— Мастер-класс проводить не буду. В последний раз говорю, уйди в туман. Охота тебе калечиться, Ром. Кеель уже лежит там, в лабиринте. Хочешь быть следующим?
На лице юноши мелькнуло удивление. Он нервно схватился за молнию на куртке и принялся дёргать её туда-сюда, производя при этом ужасное, царапавшее слух жужжание.
— Ты… свою подругу?
Я едва не сказала «да я не причинила ей особого вреда, она, наверное, уже очнулась», когда вспомнила, что чем хуже я буду выглядеть в глазах других, тем лучше.
— У меня нет подруг. У меня есть Игры, и ты сейчас мне мешаешь.
— Ну что ж, — Ромен отступил с печальным выражением лица, — Тогда… Ничего не поделаешь…
Конечно, ничего не поделаешь, мальчик. А теперь…
— … придётся сражаться! Не думал я истратить на тебя такую занятную вещь. Но выхода другого, видимо, нет, — притворно вздохнул Ромен и резко дёрнул замок на своей куртке. Пока я ошеломлённо наблюдала за его действиями, пытаясь сконцентрироваться для отражения возможной атаки, юноша достал из внутреннего кармана, куда он недавно положил записную книжку, какую-то маленькую прозрачную статуэтку. Артефакт? Я забеспокоилась.
«Кто знает, не вспомнит ли Роменус во время Игр твою маленькую шутку?» — прошипел холодный голос где-то внутри.
Тем временем Ромен присел на корточки, любовно поглаживая свою статуэтку, и начал что-то бормотать, обращаясь к ней. Остро захотелось шарахнуть в него чем-нибудь, пока он не закончил свой таинственный ритуал, но интуиция в голос кричала, что от этого будет только хуже.
— Вот оно как, Льдинка… Фавориты они…
Да, я на вулканических каньонах.
Тоннель оборвался неожиданно, даже слишком неожиданно. Я просто шагала по каменному коридору, отсчитывая уже который поворот, когда меня ослепила багровая вспышка. Красный свет жёг даже сквозь сомкнутые веки и отпечатывался где-то внутри пылающими кругами, пока я всё же не открыла глаза. И тогда я обнаружила, что тоннель, мучивший меня своим однообразием, попросту исчез. Я стояла совершенно одна посреди вулканов и гейзеров, — как когда-то в детстве, давным-давно…
Так же, как много лет назад, я не боялась гейзеров, но вздрагивала от каждого резкого шипения. Мне постоянно казалось, что своенравная земля вот-вот уйдёт из-под моих ног и перестанет спасать от огня и пара. Красные отсветы тревожили меня и вызывали неприятные воспоминания.
Резкий ветер бросал в лицо пыль и пепел. Я задыхалась. Было очень жарко, но я так и не решилась снять кожаную куртку с металлическими пластинами. Какая-никакая, а броня.
Взмокнув от жары, я продолжала шагать вперёд. Это безумие не будет длиться вечно. Всё закончится — Игры, испытания, жар огня, то будоражащее чувство, которое не давало мне покоя. Совсем скоро я подойду к следующему рубежу — кто знает, какое испытание станет следующим? Да какая, впрочем, разница… Больше всего пугало одиночество. Скорей бы уж всё кончилось…
В таком усталом равнодушии я брела среди гейзеров, выбрав себе ориентиром двойной вулкан, маячивший на горизонте двухголовым огнедышащим великаном, когда новый порыв ветра бросил в меня чем-то белым. В густых непослушных кудрях запуталась маленькая скомканная бумажка.
Я остановилась и развернула её. В глаза сразу же бросился кое-как нацарапанный рисунок — чернокудрая фигурка, откинув голову назад, падает на спину, зажимая рукой рану в животе. И сверху надпись: «Упрямая Феста, тебе в Играх не место».
— Соскучилась по мне? — произнёс хрипловатый голос. Роменус Третий Несравненный хладнокровно убирал записную книжку, из которой, видимо, и был вырван листок, во внутренний карман.
— Не то слово, Ромен. Всю ночь не спала, ждала, пока тебя встречу, — язвительно ответила я, скрестив руки на груди. Разумеется, я храбрилась, но мне не нравился взгляд парня. Цепкий, хищный, немного безумный, — взгляд не шакала, за которого мы привыкли считать Ромена все эти годы, а сумрачного волка — хищника лесов Даймонеса. Кровавый подтёк темнел багровой запятой от левого глаза до самого подбородка. На месте одного из рукавов куртки зияла неровная дыра, обнажавшая сжатую в кулак грязную худую руку.
— И что? Ещё один любитель неравной бойни? Уйди в сторону, Ром, — резко бросила я, сделав шаг вперёд. Я имела право на такие слова — в конце концов, у меня был пятый уровень способностей, Роменус же не дотягивал и до четвёртого. У него не было шансов.
— Ты такая симпатичная, когда вздёргиваешь нос. Ну-ка, сделай так ещё раз. Хмыкни, поверни головку… Да не туда, чуть левее… И бровки нахмурь! Что же ты?
Роменус настойчиво пытался вывести меня из себя, заставить вспылить, взорваться, но на такую дешёвку я не велась. Только один демон в мире мог заставить моё сердце гореть.
— Мастер-класс проводить не буду. В последний раз говорю, уйди в туман. Охота тебе калечиться, Ром. Кеель уже лежит там, в лабиринте. Хочешь быть следующим?
На лице юноши мелькнуло удивление. Он нервно схватился за молнию на куртке и принялся дёргать её туда-сюда, производя при этом ужасное, царапавшее слух жужжание.
— Ты… свою подругу?
Я едва не сказала «да я не причинила ей особого вреда, она, наверное, уже очнулась», когда вспомнила, что чем хуже я буду выглядеть в глазах других, тем лучше.
— У меня нет подруг. У меня есть Игры, и ты сейчас мне мешаешь.
— Ну что ж, — Ромен отступил с печальным выражением лица, — Тогда… Ничего не поделаешь…
Конечно, ничего не поделаешь, мальчик. А теперь…
— … придётся сражаться! Не думал я истратить на тебя такую занятную вещь. Но выхода другого, видимо, нет, — притворно вздохнул Ромен и резко дёрнул замок на своей куртке. Пока я ошеломлённо наблюдала за его действиями, пытаясь сконцентрироваться для отражения возможной атаки, юноша достал из внутреннего кармана, куда он недавно положил записную книжку, какую-то маленькую прозрачную статуэтку. Артефакт? Я забеспокоилась.
«Кто знает, не вспомнит ли Роменус во время Игр твою маленькую шутку?» — прошипел холодный голос где-то внутри.
Тем временем Ромен присел на корточки, любовно поглаживая свою статуэтку, и начал что-то бормотать, обращаясь к ней. Остро захотелось шарахнуть в него чем-нибудь, пока он не закончил свой таинственный ритуал, но интуиция в голос кричала, что от этого будет только хуже.
— Вот оно как, Льдинка… Фавориты они…
Страница 35 из 164
