Фандом: Ориджиналы. Чтобы попасть в мир людей, юному демону предстоит пройти долгий путь. Трудное и нудное обучение в Школе, затем служение в Тёмной Канцелярии, начинающееся с самых низов. Затем долгие препирательства с бюрократами, подача заявки на предмет внешнеинтеграции Совету Девяти, прохождение отбора… Целые сотни лет проходят в этом долгом карьерном пути, который к тому же может и вовсе не увенчаться успехом…
Добавить в моё избранное
586 мин, 27 сек 22269
Только когда я услышала сзади странное бульканье, я обернулась. И увидела, что хрустальная змея, раздувшись до невозможности, вся покрылась алыми трещинами. От неё валил густой пар. Сама тварь трясла головой, дёргалась… и в конце концов взорвалась. Во все стороны полетело что-то острое и прозрачное, как лёд. Я едва успела броситься на землю.
Хрустальной змеи больше не было. Только острые сосульки, пронзавшие шипевшую землю, напоминали о её существовании.
Неожиданно вспомнив о Ромене, я метнулась туда, где видела его в последний раз. Там же он и сидел — криво улыбаясь, он прислонился спиной к торчащему куску горной породы. Его левое плечо, незащищённое рукавом куртки, пронзила ледяная стрела.
— Когда-то в детстве ты любил кидаться в меня сосульками, — зачем-то пробормотала я и взглянула на свою руку. Изморозь уже начинала таять, — всё-таки огненная натура постепенно, но брала своё. Ромену было гораздо хуже. Ледяная корка всё ещё ползла по его плечу, подобравшись почти уже к самой шее.
— Феста, я…
— Не шевелись!
Я сломала и выкинула пронзившую его плечо сосульку, затем приложила ладонь к его ране и закрыла глаза. Теки, огонь, по моим жилам, теки к моей руке, растопи этот мёртвый лёд…
Безо всякого удивления Роменус наблюдал, как из моей руки к ране перетекает нечто пламенное и горячее, растапливая изморозь.
— А ты мне и правда нравишься, — со вздохом признался он, когда я закончила. Юноша попытался привстать и, охнув, снова прислонился к камню.
— Не двигайся, — строго предупредила я. — Распространение холода я остановила, но в твоём теле осколки льда ещё не растаяли. Ближайших пару часов тебе предстоит отдохнуть и хорошенько подумать о смысле жизни.
— А… — начал было он, но я снова перебила.
— Из-за змеи не беспокойся. Это Игры, всё честно. Тем более, лежишь на камешках ты, а не я — значит, справедливость торжествует. И да, Ромен — извини, но давай останемся просто знакомыми. Ты не в моём вкусе.
— Вот так жизнь, — невесело усмехнулся юноша, устраиваясь у камня поудобнее, — Будь на твоём месте кто-нибудь другой, он бы за эти слова получил хорошую ледяную затрещину.
— Больным вредно много разговаривать, — фыркнула я и встала, — Ну, удачно полежать.
— Победи в Играх! — крикнул Ромен мне вслед, — Слышишь? Победи, Феста! Чтобы моя змейка пропала не просто так.
— Постараюсь, — засмеялась я и отправилась вперёд, — туда, куда вела минуту назад появившаяся среди гейзеров каменная тропа.
Знаете, я с самого начала догадывалась, что так будет. Ещё с того момента, как услышала о месте проведения Игр. Совет любит играть на чувствах и испытывает юных демонов их же страхами и слабостями. Страхов у меня было не так уж и много. Был один… далёкий, детский… похожий на кошмар, который затаился в глубинах памяти, но за сотню лет так и не был забыт окончательно.
Как этим не воспользоваться и не испытать выросшую девочку её старыми кошмарами? Если предоставляется такая чудесная возможность?
Когда тропа кончилась у Межмировой пропасти, я была готова к этому.
Не слушая стук своего отчаянно бьющегося сердца, я подошла к самому краю прозрачной стены. На меня дохнуло забытым страхом хаоса, который то медленно, то быстро проносил в пропасти тени предметов и бестелесных, безликих существ.
Я сопротивлялась. Закрывала глаза. Напевала песни, пыталась разговаривать сама с собой. Не помогало. Ощущение того, что меня затягивает в моё страшное прошлое, становилось всё отчётливее, и мелькнула предательская мысль: «А что, если я правда переношусь в своё прошлое? Это же Межмировая пропасть, здесь другие законы пространства и другие законы времени»…
А что, если уйти, убежать? Но это — моё испытание. Пути назад нет.
Я опустилась на корточки и закрыла глаза. В ушах шелестел то ли шёпот, то ли просто неясный шум.
«Я слышу голоса… Они зовут меня… Пойдём, пожалуйста, пойдём отсюда!»
Я вскрикнула.
«Пойдём отсюда, пожалуйста, пойдём! Я боюсь!»
Ну уж нет! Я сцепила зубы и зажмурилась так сильно, что стало больно глазам. Обхватила виски руками. Попыталась найти источник этого детского, жалобного голоса и вышвырнуть его из своего сознания… но ничего не получалось. Поневоле мне вновь пришлось открыть глаза, — и я увидела, как в прозрачной стене, среди перламутровых завихрений, прямо напротив меня пронеслось нечто вытянутое, дрожащее, как лоскут.
Всплеск энергии ударил в стену. Я даже не осознавала, что делаю, — просто хотелось разметать этот монотонный хаос, заставить исчезнуть терзавший меня голос.
«Мне страшно, Феста… Они… зовут… Пустые голоса»…
Я отползла подальше от стены, пытаясь найти в себе силы всё же подняться на ноги, отвернулась и увидела мальчика.
Маленький вихрастый мальчик со смешным вздёрнутым носом стоял почти вплотную к стене, совсем неподвижно.
Хрустальной змеи больше не было. Только острые сосульки, пронзавшие шипевшую землю, напоминали о её существовании.
Неожиданно вспомнив о Ромене, я метнулась туда, где видела его в последний раз. Там же он и сидел — криво улыбаясь, он прислонился спиной к торчащему куску горной породы. Его левое плечо, незащищённое рукавом куртки, пронзила ледяная стрела.
— Когда-то в детстве ты любил кидаться в меня сосульками, — зачем-то пробормотала я и взглянула на свою руку. Изморозь уже начинала таять, — всё-таки огненная натура постепенно, но брала своё. Ромену было гораздо хуже. Ледяная корка всё ещё ползла по его плечу, подобравшись почти уже к самой шее.
— Феста, я…
— Не шевелись!
Я сломала и выкинула пронзившую его плечо сосульку, затем приложила ладонь к его ране и закрыла глаза. Теки, огонь, по моим жилам, теки к моей руке, растопи этот мёртвый лёд…
Безо всякого удивления Роменус наблюдал, как из моей руки к ране перетекает нечто пламенное и горячее, растапливая изморозь.
— А ты мне и правда нравишься, — со вздохом признался он, когда я закончила. Юноша попытался привстать и, охнув, снова прислонился к камню.
— Не двигайся, — строго предупредила я. — Распространение холода я остановила, но в твоём теле осколки льда ещё не растаяли. Ближайших пару часов тебе предстоит отдохнуть и хорошенько подумать о смысле жизни.
— А… — начал было он, но я снова перебила.
— Из-за змеи не беспокойся. Это Игры, всё честно. Тем более, лежишь на камешках ты, а не я — значит, справедливость торжествует. И да, Ромен — извини, но давай останемся просто знакомыми. Ты не в моём вкусе.
— Вот так жизнь, — невесело усмехнулся юноша, устраиваясь у камня поудобнее, — Будь на твоём месте кто-нибудь другой, он бы за эти слова получил хорошую ледяную затрещину.
— Больным вредно много разговаривать, — фыркнула я и встала, — Ну, удачно полежать.
— Победи в Играх! — крикнул Ромен мне вслед, — Слышишь? Победи, Феста! Чтобы моя змейка пропала не просто так.
— Постараюсь, — засмеялась я и отправилась вперёд, — туда, куда вела минуту назад появившаяся среди гейзеров каменная тропа.
Знаете, я с самого начала догадывалась, что так будет. Ещё с того момента, как услышала о месте проведения Игр. Совет любит играть на чувствах и испытывает юных демонов их же страхами и слабостями. Страхов у меня было не так уж и много. Был один… далёкий, детский… похожий на кошмар, который затаился в глубинах памяти, но за сотню лет так и не был забыт окончательно.
Как этим не воспользоваться и не испытать выросшую девочку её старыми кошмарами? Если предоставляется такая чудесная возможность?
Когда тропа кончилась у Межмировой пропасти, я была готова к этому.
Не слушая стук своего отчаянно бьющегося сердца, я подошла к самому краю прозрачной стены. На меня дохнуло забытым страхом хаоса, который то медленно, то быстро проносил в пропасти тени предметов и бестелесных, безликих существ.
Я сопротивлялась. Закрывала глаза. Напевала песни, пыталась разговаривать сама с собой. Не помогало. Ощущение того, что меня затягивает в моё страшное прошлое, становилось всё отчётливее, и мелькнула предательская мысль: «А что, если я правда переношусь в своё прошлое? Это же Межмировая пропасть, здесь другие законы пространства и другие законы времени»…
А что, если уйти, убежать? Но это — моё испытание. Пути назад нет.
Я опустилась на корточки и закрыла глаза. В ушах шелестел то ли шёпот, то ли просто неясный шум.
«Я слышу голоса… Они зовут меня… Пойдём, пожалуйста, пойдём отсюда!»
Я вскрикнула.
«Пойдём отсюда, пожалуйста, пойдём! Я боюсь!»
Ну уж нет! Я сцепила зубы и зажмурилась так сильно, что стало больно глазам. Обхватила виски руками. Попыталась найти источник этого детского, жалобного голоса и вышвырнуть его из своего сознания… но ничего не получалось. Поневоле мне вновь пришлось открыть глаза, — и я увидела, как в прозрачной стене, среди перламутровых завихрений, прямо напротив меня пронеслось нечто вытянутое, дрожащее, как лоскут.
Всплеск энергии ударил в стену. Я даже не осознавала, что делаю, — просто хотелось разметать этот монотонный хаос, заставить исчезнуть терзавший меня голос.
«Мне страшно, Феста… Они… зовут… Пустые голоса»…
Я отползла подальше от стены, пытаясь найти в себе силы всё же подняться на ноги, отвернулась и увидела мальчика.
Маленький вихрастый мальчик со смешным вздёрнутым носом стоял почти вплотную к стене, совсем неподвижно.
Страница 37 из 164
