Фандом: Гримм. Портленд наводнили охотники за монетами, жнецы, спецслужбы и Феррат, а утро Ника и капитана Ренарда началось в одной постели и с провалом в памяти. Всему виной необдуманные поступки, череда недоразумений и пробудившееся заклятие, способное навсегда изменить жизни Гримма и принца, но как — решать только им.
Добавить в моё избранное
241 мин, 45 сек 10507
Если чего-нибудь съесть, то на некоторое время проще себя контролировать.
— А память не возвращается?
— Обрывками. Я из них ничего не понимаю. Розали, знаешь, нас таких двое. Но у капитана только провал в памяти, я не заметил, чтобы он был такой же голодный.
— Вначале напарник, теперь капитан, — она покачала головой. — Признаки отравления зельем на лицо, и, что хуже всего, есть явные признаки зелья на крови. На тебя оно воздействует искажённо.
— Целью был капитан? — расстроился Ник.
— Возможно. В любом случае, противоядие нужно вам обоим. Попробуем найти, какое из зелий на крови отнимает память. И я на всякий случай возьму у тебя кровь — может быть, определю хоть часть компонентов зелья. Пока сутки не прошли, они могут проявиться под реактивами.
Ник с готовностью закатал рукав. Розали прошла к шкафчику и вынула из ящика упаковку шприцев и коробку с пробирками.
Колокольчик звякнул, когда она наполняла пятую.
— Ваши пышки, — объявил Монро, торжественно внося бумажный пакет. — О-о-о, а я думаю, откуда кровью пахнет.
— Выпьешь с нами? — Ник кивнул на штатив.
— Конечно. Как накроет — будем вместе кошку искать, — Монро присел рядом и открыл пакет. Комната сразу наполнилась сладким сливочным ароматом.
— Ты мне эту кошку теперь до конца жизни вспоминать будешь? — Ник зажал проспиртованную ватку в сгибе локтя, вытащил булочку и жадно вонзил в неё зубы. — Фмирифь, мы никохта не уфнаем, какими пуфями я дофол то поифкоф кофки.
— Галлюцинация? — спросила Розали, сметая использованный шприц в корзину. — Галлюцинации — тоже характерная особенность зелий на крови. Обычно возникают через два-пять часов после отравления.
— Я бы подумал на Адалинду, если бы своими глазами не видел, — Ник потрогал языком место давно уже затянувшегося прокуса на губе. — А она не могла снова стать Ведьмой?
— Нет, обратно невозможно. Ведьмами рождаются.
— Чувак, в Портленде могут жить и другие Ведьмы. Ты же Гримм — попробуй поискать, — посоветовал Монро.
— Не представляю, как, — признался Ник и поднялся с дивана. — Мне бы сейчас пригодилась помощь Медоносов, но они ушли. Так что пока я вижу только одну возможность выяснить, кто и зачем — вернуть память. Мне нужно возвращаться в управление. Найдёте хоть что-нибудь… Или ещё надо будет крови накачать — звоните.
— Непременно. Тебе дверь открыть? — предложила Розали, кивая на его руки: одна была занята булочкой, вторая всё ещё зажимала прокол.
— Справлюсь.
Обе двери открывались от себя. Ник распахнул внутреннюю локтем, входную — плечом и под звон колокольчика шагнул на залитый весенним солнцем тротуар. Пикап, наверное, уже прогрелся, как хорошая духовка, а в нём даже кондиционера нет. Парни из древнего плимута предпочли сидеть на улице, устроившись кто на капоте, кто на багажнике, оставив ржавые двери распахнутыми настежь.
Ник сунул пышку в зубы и полез за ключом зажигания. Ключа в кармане не оказалось. Но когда на диван садился, точно ещё был и больно втыкался в ногу, значит там он и лежит.
Звякнул колокольчик. Монро выглянул из-под прилавка, Розали — из-за двери в подвал.
— Ключ на диване оставил, — пояснил Ник, высвобождая пышку изо рта, и удалился в комнату. Ключ с брелоком лежал у подлокотника. Ник подцепил его мизинцем и снова вышел. — Пока!
Парни у плимута развили неспешную деятельность — открыли багажник и перебирали глухо брякавшие инструменты, с лёгким интересом поглядывая на чайный магазинчик.
Ник изловчился перехватить ключ проколотой рукой и уронил остаток пышки на ботинок. Булочка срикошетила от носка в водосток, оставив на прощание щедрую кляксу сливочного крема.
— Твою мать, — философски заключил Ник. Для проспиртованной ватки нашлось ещё одно, последнее применение, и грузчикам не так скучно воздухом дышать будет — цирк имени Бёркхардта уже прибыл. Одёрнув рукав, Ник отошёл к фонарному столбу, упёрся в него рукой и аккуратно оттёр крем с ботинка. — Мать твою…
Звякнул колокольчик. Монро высунул голову из-под прилавка и сполз обратно.
— Отрабатываешь плавный заход? — подозрительно срывающимся голосом поинтересовался он из укрытия.
— Монро, меня отравили, помни об этом, — сокрушённо попросил Ник, проходя к уборной. — Что бы я ни делал, не обращай внимания.
— Мы опять ищем кошку?
— Далась тебе эта кошка. Нет, я всего лишь вляпался в краску. Столб на солнце нагрелся, видимо, его недавно покрасили, а от жары краска размякла. А где Розали? — Он оглядел мыло и бумажные полотенца и остановил свой выбор на последнем. Мылом серебрянку не возьмёшь. — У неё есть что-нибудь?
Монро вошёл в уборную, оценил масштабы размазываемого бедствия и заглянул под раковину.
— Розали в подвале, реактивы ищет. Кажется, я здесь видел… Вот! Держи «Уайт-спирит».
— А память не возвращается?
— Обрывками. Я из них ничего не понимаю. Розали, знаешь, нас таких двое. Но у капитана только провал в памяти, я не заметил, чтобы он был такой же голодный.
— Вначале напарник, теперь капитан, — она покачала головой. — Признаки отравления зельем на лицо, и, что хуже всего, есть явные признаки зелья на крови. На тебя оно воздействует искажённо.
— Целью был капитан? — расстроился Ник.
— Возможно. В любом случае, противоядие нужно вам обоим. Попробуем найти, какое из зелий на крови отнимает память. И я на всякий случай возьму у тебя кровь — может быть, определю хоть часть компонентов зелья. Пока сутки не прошли, они могут проявиться под реактивами.
Ник с готовностью закатал рукав. Розали прошла к шкафчику и вынула из ящика упаковку шприцев и коробку с пробирками.
Колокольчик звякнул, когда она наполняла пятую.
— Ваши пышки, — объявил Монро, торжественно внося бумажный пакет. — О-о-о, а я думаю, откуда кровью пахнет.
— Выпьешь с нами? — Ник кивнул на штатив.
— Конечно. Как накроет — будем вместе кошку искать, — Монро присел рядом и открыл пакет. Комната сразу наполнилась сладким сливочным ароматом.
— Ты мне эту кошку теперь до конца жизни вспоминать будешь? — Ник зажал проспиртованную ватку в сгибе локтя, вытащил булочку и жадно вонзил в неё зубы. — Фмирифь, мы никохта не уфнаем, какими пуфями я дофол то поифкоф кофки.
— Галлюцинация? — спросила Розали, сметая использованный шприц в корзину. — Галлюцинации — тоже характерная особенность зелий на крови. Обычно возникают через два-пять часов после отравления.
— Я бы подумал на Адалинду, если бы своими глазами не видел, — Ник потрогал языком место давно уже затянувшегося прокуса на губе. — А она не могла снова стать Ведьмой?
— Нет, обратно невозможно. Ведьмами рождаются.
— Чувак, в Портленде могут жить и другие Ведьмы. Ты же Гримм — попробуй поискать, — посоветовал Монро.
— Не представляю, как, — признался Ник и поднялся с дивана. — Мне бы сейчас пригодилась помощь Медоносов, но они ушли. Так что пока я вижу только одну возможность выяснить, кто и зачем — вернуть память. Мне нужно возвращаться в управление. Найдёте хоть что-нибудь… Или ещё надо будет крови накачать — звоните.
— Непременно. Тебе дверь открыть? — предложила Розали, кивая на его руки: одна была занята булочкой, вторая всё ещё зажимала прокол.
— Справлюсь.
Обе двери открывались от себя. Ник распахнул внутреннюю локтем, входную — плечом и под звон колокольчика шагнул на залитый весенним солнцем тротуар. Пикап, наверное, уже прогрелся, как хорошая духовка, а в нём даже кондиционера нет. Парни из древнего плимута предпочли сидеть на улице, устроившись кто на капоте, кто на багажнике, оставив ржавые двери распахнутыми настежь.
Ник сунул пышку в зубы и полез за ключом зажигания. Ключа в кармане не оказалось. Но когда на диван садился, точно ещё был и больно втыкался в ногу, значит там он и лежит.
Звякнул колокольчик. Монро выглянул из-под прилавка, Розали — из-за двери в подвал.
— Ключ на диване оставил, — пояснил Ник, высвобождая пышку изо рта, и удалился в комнату. Ключ с брелоком лежал у подлокотника. Ник подцепил его мизинцем и снова вышел. — Пока!
Парни у плимута развили неспешную деятельность — открыли багажник и перебирали глухо брякавшие инструменты, с лёгким интересом поглядывая на чайный магазинчик.
Ник изловчился перехватить ключ проколотой рукой и уронил остаток пышки на ботинок. Булочка срикошетила от носка в водосток, оставив на прощание щедрую кляксу сливочного крема.
— Твою мать, — философски заключил Ник. Для проспиртованной ватки нашлось ещё одно, последнее применение, и грузчикам не так скучно воздухом дышать будет — цирк имени Бёркхардта уже прибыл. Одёрнув рукав, Ник отошёл к фонарному столбу, упёрся в него рукой и аккуратно оттёр крем с ботинка. — Мать твою…
Звякнул колокольчик. Монро высунул голову из-под прилавка и сполз обратно.
— Отрабатываешь плавный заход? — подозрительно срывающимся голосом поинтересовался он из укрытия.
— Монро, меня отравили, помни об этом, — сокрушённо попросил Ник, проходя к уборной. — Что бы я ни делал, не обращай внимания.
— Мы опять ищем кошку?
— Далась тебе эта кошка. Нет, я всего лишь вляпался в краску. Столб на солнце нагрелся, видимо, его недавно покрасили, а от жары краска размякла. А где Розали? — Он оглядел мыло и бумажные полотенца и остановил свой выбор на последнем. Мылом серебрянку не возьмёшь. — У неё есть что-нибудь?
Монро вошёл в уборную, оценил масштабы размазываемого бедствия и заглянул под раковину.
— Розали в подвале, реактивы ищет. Кажется, я здесь видел… Вот! Держи «Уайт-спирит».
Страница 25 из 69
