Фандом: Гримм. Портленд наводнили охотники за монетами, жнецы, спецслужбы и Феррат, а утро Ника и капитана Ренарда началось в одной постели и с провалом в памяти. Всему виной необдуманные поступки, череда недоразумений и пробудившееся заклятие, способное навсегда изменить жизни Гримма и принца, но как — решать только им.
Добавить в моё избранное
241 мин, 45 сек 10415
Он с наслаждением вонзил зубы в сэндвич и блаженно вздохнул. Наконец-то. Теперь можно подумать обо всех остальных проблемах и заботах. Для начала одеться.
Мятая чёрная рубашка и джинсы свисали с подлокотников стула рядом с белым диваном. Джинсы оказались тоже частично чёрными и немного влажными — по колено. Довелось исследовать лужи? Ник заглянул за диван и обнаружил свой пистолет в кобуре и ботинки с запрятанными в них носками. Ботинки с носками, конечно же, мокрые. Сложив одолженные вещи на сидение, Ник быстро оделся в своё. Тут же обнаружилась ещё одна интригующая деталь — на рубашке не хватало почти всех пуговиц, сохранились три снизу и на рукавах. Даже Ариэль Эберхарт нанесла его рубашке меньший урон… Воображение восстановило в памяти картину нападения Огненной Демоницы, заменив при этом Демоницу капитаном. Сюр. Да мало ли при каких обстоятельствах они отлетели, может быть, он сам патетически рвал рубаху на груди. Наверняка вчерашний день не шёл ни в какое сравнение с обычными буднями Гримма. Но как же капитан оказался втянут во всё это дело? Ник ведь ни разу не прокололся… О нет, один раз всё-таки было.
Он внимательно огляделся. Разбросанные книги, вспоротая мебель, выпотрошенные ящики стола, — кто-то искал нечто небольших габаритов. Неужели монеты? Только бы не они. О том, что монеты забрал Ник, знал один лишь Фарли Колт, для всех остальных возможных охотников след обрывался на капитане Ренарде. Если из-за монет, то получается, что Ник случайно его подставил. А ещё это означает, что нужно при первой же возможности проверить тайник в трейлере — кто знает, чем вчера дело закончилось и закончилось ли.
В животе снова заныло. Сэндвич рассосался в считанные минуты, и есть захотелось с прежней силой.
Ник вернулся на кухню — под ботинками захрустели осколки — как он только умудрился не изрезать ноги, разгуливая здесь босиком, — и поискал уцелевшую посуду. В мойке обнаружился фрэнч-пресс и две фарфоровые чашки явно из дорогого старинного сервиза, — всё вопиюще немытое. На дне чашек в коричневых разводах присохли мелкие листики, а на ажурном краешке одной — бурый потёк крови. Ник осторожно вынул чашку, принюхался — пахло ванильным чаем — и поднёс её ко рту. Да, похоже, из неё пил капитан — у него губа рассечена как раз слева. И значит, пил уже после происшествия, что обнадёживает: не стали бы они чаи распивать, если бы им грозила опасность.
Организовав ещё один сэндвич, Ник принялся хозяйничать: вымыл посуду, вскипятил воду и ушёл в холодильник с головой.
Когда в гостиную вернулся капитан — посвежевший, гладко выбритый, одетый в привычном деловом стиле, только что без галстука и пиджака, — Ник как раз заканчивал накрывать журнальный столик. После второго сэндвича завтракать рядом с меловым силуэтом ему показалось плохой идеей.
Капитан подобрал с пола скомканное покрывало, положил его на диван и присел рядом. Зреет серьёзный разговор, понял Ник. Джульетта не была любительницей «серьёзных разговоров», но если затевала, то перед началом тоже хваталась за случайные предметы. Опыт подсказывал, что избежать не удастся, можно только ускорить процесс.
— Эм-м… Ваш чай, капитан, — Ник подвинул к нему чашку.
— Спасибо, — капитан отпил немного и задумчиво провёл пальцем по кромке фарфора. — Ник, у нас сложная ситуация. Ты ведь понимаешь, что память не пропадает сама по себе, это либо травма, либо воздействие некоего препарата. И судя по твоим симптомам, и что нас двое, это был именно препарат, вероятно, наркотический. Согласно уставу, мы должны обратиться за медицинской помощью, и сможем вернуться к службе только по результатам обследования. Сутки, двое в лучшем случае.
Ник внимал логичным и правильным рассуждениям шефа со всё нарастающей паникой: в городе, вероятнее всего, объявился агрессивно настроенный, крайне опасный везен, уже успевший нанести удар не только по нему — страдают невинные люди, — а его не просто отстранят, бог знает на сколько, так ещё и запрут в палате.
— Но, возможно, именно этого злоумышленники и добивались, — продолжил капитан, и у Ника отлегло от сердца. — Может быть, мы узнали нечто важное, и нас таким образом… «устранили». Последовать уставу в таком случае — сыграть на руку преступникам.
— Сэр, я считаю, мы должны сами выяснить, что и почему с нами произошло, — горячо заявил Ник. — Даже если это были наркотики, они должны были уже вывестись из организма. А когда мы вернёмся к расследованию, то столкнёмся со вчерашними событиями и, может быть, начнём вспоминать.
Капитан помолчал немного, размышляя. Ник затаил дыхание. Устав нарушать нехорошо — тут он был полностью согласен, но в последнее время ему так часто приходилось немного переступать через правила, что в этот раз просто глупо мириться. Очень жаль, что приходилось втягивать капитана в свои гриммовские проблемы.
— Хорошо, — решил капитан, — тогда вот как мы поступим.
Мятая чёрная рубашка и джинсы свисали с подлокотников стула рядом с белым диваном. Джинсы оказались тоже частично чёрными и немного влажными — по колено. Довелось исследовать лужи? Ник заглянул за диван и обнаружил свой пистолет в кобуре и ботинки с запрятанными в них носками. Ботинки с носками, конечно же, мокрые. Сложив одолженные вещи на сидение, Ник быстро оделся в своё. Тут же обнаружилась ещё одна интригующая деталь — на рубашке не хватало почти всех пуговиц, сохранились три снизу и на рукавах. Даже Ариэль Эберхарт нанесла его рубашке меньший урон… Воображение восстановило в памяти картину нападения Огненной Демоницы, заменив при этом Демоницу капитаном. Сюр. Да мало ли при каких обстоятельствах они отлетели, может быть, он сам патетически рвал рубаху на груди. Наверняка вчерашний день не шёл ни в какое сравнение с обычными буднями Гримма. Но как же капитан оказался втянут во всё это дело? Ник ведь ни разу не прокололся… О нет, один раз всё-таки было.
Он внимательно огляделся. Разбросанные книги, вспоротая мебель, выпотрошенные ящики стола, — кто-то искал нечто небольших габаритов. Неужели монеты? Только бы не они. О том, что монеты забрал Ник, знал один лишь Фарли Колт, для всех остальных возможных охотников след обрывался на капитане Ренарде. Если из-за монет, то получается, что Ник случайно его подставил. А ещё это означает, что нужно при первой же возможности проверить тайник в трейлере — кто знает, чем вчера дело закончилось и закончилось ли.
В животе снова заныло. Сэндвич рассосался в считанные минуты, и есть захотелось с прежней силой.
Ник вернулся на кухню — под ботинками захрустели осколки — как он только умудрился не изрезать ноги, разгуливая здесь босиком, — и поискал уцелевшую посуду. В мойке обнаружился фрэнч-пресс и две фарфоровые чашки явно из дорогого старинного сервиза, — всё вопиюще немытое. На дне чашек в коричневых разводах присохли мелкие листики, а на ажурном краешке одной — бурый потёк крови. Ник осторожно вынул чашку, принюхался — пахло ванильным чаем — и поднёс её ко рту. Да, похоже, из неё пил капитан — у него губа рассечена как раз слева. И значит, пил уже после происшествия, что обнадёживает: не стали бы они чаи распивать, если бы им грозила опасность.
Организовав ещё один сэндвич, Ник принялся хозяйничать: вымыл посуду, вскипятил воду и ушёл в холодильник с головой.
Когда в гостиную вернулся капитан — посвежевший, гладко выбритый, одетый в привычном деловом стиле, только что без галстука и пиджака, — Ник как раз заканчивал накрывать журнальный столик. После второго сэндвича завтракать рядом с меловым силуэтом ему показалось плохой идеей.
Капитан подобрал с пола скомканное покрывало, положил его на диван и присел рядом. Зреет серьёзный разговор, понял Ник. Джульетта не была любительницей «серьёзных разговоров», но если затевала, то перед началом тоже хваталась за случайные предметы. Опыт подсказывал, что избежать не удастся, можно только ускорить процесс.
— Эм-м… Ваш чай, капитан, — Ник подвинул к нему чашку.
— Спасибо, — капитан отпил немного и задумчиво провёл пальцем по кромке фарфора. — Ник, у нас сложная ситуация. Ты ведь понимаешь, что память не пропадает сама по себе, это либо травма, либо воздействие некоего препарата. И судя по твоим симптомам, и что нас двое, это был именно препарат, вероятно, наркотический. Согласно уставу, мы должны обратиться за медицинской помощью, и сможем вернуться к службе только по результатам обследования. Сутки, двое в лучшем случае.
Ник внимал логичным и правильным рассуждениям шефа со всё нарастающей паникой: в городе, вероятнее всего, объявился агрессивно настроенный, крайне опасный везен, уже успевший нанести удар не только по нему — страдают невинные люди, — а его не просто отстранят, бог знает на сколько, так ещё и запрут в палате.
— Но, возможно, именно этого злоумышленники и добивались, — продолжил капитан, и у Ника отлегло от сердца. — Может быть, мы узнали нечто важное, и нас таким образом… «устранили». Последовать уставу в таком случае — сыграть на руку преступникам.
— Сэр, я считаю, мы должны сами выяснить, что и почему с нами произошло, — горячо заявил Ник. — Даже если это были наркотики, они должны были уже вывестись из организма. А когда мы вернёмся к расследованию, то столкнёмся со вчерашними событиями и, может быть, начнём вспоминать.
Капитан помолчал немного, размышляя. Ник затаил дыхание. Устав нарушать нехорошо — тут он был полностью согласен, но в последнее время ему так часто приходилось немного переступать через правила, что в этот раз просто глупо мириться. Очень жаль, что приходилось втягивать капитана в свои гриммовские проблемы.
— Хорошо, — решил капитан, — тогда вот как мы поступим.
Страница 3 из 69
