Фандом: Гримм. Портленд наводнили охотники за монетами, жнецы, спецслужбы и Феррат, а утро Ника и капитана Ренарда началось в одной постели и с провалом в памяти. Всему виной необдуманные поступки, череда недоразумений и пробудившееся заклятие, способное навсегда изменить жизни Гримма и принца, но как — решать только им.
Добавить в моё избранное
241 мин, 45 сек 10544
За скамейками раздалось мерзкое вибрирующее рычание, мелькнуло нечто чёрно-серое. Кэтрин разрядила пистолет в метнувшегося за колону Кортеса и, скаля обезображенное лицо, бросилась на него с тесаком. Под грохот выстрелов из-за двери выкатился металлический цилиндр — перед стремительно приближающейся тварью. Ник прыгнул в проход между скамейками и закрыл голову руками — следом рвануло.
Граната была светозвуковой. Под еле слышимые через вату в ушах хлопки перестрелки пришло осознание, что он всё ещё жив, и его за шкирку тащат к выходу. Ник брыкнулся и рухнул на крыльцо носом в пыльные ботинки.
— Уходим, Ник, вставай, — пробился в сознание чей-то голос, — быстрее в машину!
Его снова потянули за шкирку, за руку, поставили на ноги и поволокли вниз по лестнице.
Мир обрёл ясность и целостность уже в пикапе, сфокусировавшись на полупустой бутылке колы в левой руке, правая по-прежнему крепко держала глок. Ник отпрянул и, вжимаясь спиной в дверь, вскинул пистолет на человека за рулём его автомобиля.
— Живой? — встревоженно спросила она и, не дождавшись ответа, посмотрела на него. — Ник, ты…
Хрипловатый голос сел до шёпота и оборвался. Ник опустил глок на колено. На фотографиях она выглядела почти так же, только волосы были длиннее, и шрама возле глаза тогда не было, он, наверное, из-за аварии появился.
— Ты меня узнаёшь?
— Да… И Кортес сказал, что ты жива, — пробормотал Ник. — Где… Почему ты пропала? Мама?
Она закусила губу и изо всех сил стиснула руль. Ник подождал, медленно убрал пистолет в кобуру и отвернулся.
— Почему ты вернулась именно сейчас?
— Ник, я знаю, ты меня не простишь. Я пыталась защитить тебя — вот во что ты должен верить. Всё, что я сделала, это чтобы защитить тебя.
— Заставила меня думать, что умерла? И вернулась, спустя восемнадцать лет?
Снова повисло тяжёлое молчание. Ник устало присмотрелся к пейзажу — похоже, она везла его домой. А что потом? Снова исчезнет, вернётся в Испанию?
В одном квартале от дома Ник не выдержал:
— Мама… — он запнулся. Странно и неловко было произносить это слово. — Ты мне хоть что-нибудь объяснишь?
Она тяжело прерывисто вздохнула.
— Никки…
Пиликнул телефон. Ник потянулся за ним — и едва не влетел в лобовое стекло от резкого торможения. Мама в ужасе вырвала свой сотовый из внутреннего кармана и уставилась на экран.
— Боже… О, Боже, Ник! — она кинулась к нему и вцепилась в борта кожанки.
— Мам? — растерялся он. — Что случилось?
Она отпустила его куртку и заметалась на месте, то ли собираясь немедленно бежать, то ли ехать, а затем снова схватила его за воротник.
— Ник, я не успела, прости, прости! Я ехала за ним, а потом увидела вас — тебя и Диего за тобой — и поехала за вами. И теперь… — она судорожно втянула воздух в лёгкие и затараторила дальше: — Времени не осталось! Я должна уехать, немедленно, я постараюсь дать тебе немного времени, но ты должен всё сделать сам. Ник, пообещай мне, что сделаешь! Никакой жалости! Я понимаю, что тебе будет нелегко, но ты должен. Пообещай мне!
— Пообещать что?! — рявкнул Ник, хватая её за плечи, и изо всех сил встряхнул так, что кудри взметнулись и упали ей на лицо.
Из-за всех чудесных преображений этого бесконечно долгого дня, со вторника на четверг: жертв — в убийц, убийц — в жертв, начальника — в везена, везена — в принца, а принца — в начальника, — он уже не был уверен, что адекватно воспринимает реальность. Превращение испанского боевика в маму, а мамы — в безумную истеричку его доконало.
— Забери у Шона Ренарда перстень, — тяжело дыша, прошептала мама.
— Чего?
Она убрала волосы с лица. Встряска пошла на пользу, но её глаза продолжали гореть безумием.
— Шон Ренард носит на правой руке перстень. Забери его. Любой ценой: отрежь палец, отруби руку. Любой. Ценой.
Ник немного помолчал и схватился за голову.
— Я понимаю, как это звучит, — глухо зашептала она, — ты считаешь его другом…
— Я не считаю его другом, — перебил Ник, — но просьба всё равно очень неожиданная, и тебе придётся её объяснить. Поехали, пока за нами пробка не собралась. Зайдём домой, выпьешь воды, успокоишься и всё мне коротко расскажешь.
— Мне нужно сейчас же уезжать.
— Пять минут ничего не изменят. Потом можешь взять мой пикап.
Мама подумала и кивнула:
— Хорошо, — пробормотала она, трогаясь. — Хорошо. Пять минут, но дольше мне нельзя оставаться.
— Потому что платье превратится в лохмотья, а пикап — в тыкву, — Ник допил колу и забросил бутылку назад. — У меня нет ни одной мысли, почему принцу нужно отрезать палец. А если просто попросить?
— Не отдаст.
— Он настолько ценный?
— Нет ничего дороже на свете, — бесцветным голосом ответила мама.
Граната была светозвуковой. Под еле слышимые через вату в ушах хлопки перестрелки пришло осознание, что он всё ещё жив, и его за шкирку тащат к выходу. Ник брыкнулся и рухнул на крыльцо носом в пыльные ботинки.
— Уходим, Ник, вставай, — пробился в сознание чей-то голос, — быстрее в машину!
Его снова потянули за шкирку, за руку, поставили на ноги и поволокли вниз по лестнице.
Мир обрёл ясность и целостность уже в пикапе, сфокусировавшись на полупустой бутылке колы в левой руке, правая по-прежнему крепко держала глок. Ник отпрянул и, вжимаясь спиной в дверь, вскинул пистолет на человека за рулём его автомобиля.
— Живой? — встревоженно спросила она и, не дождавшись ответа, посмотрела на него. — Ник, ты…
Хрипловатый голос сел до шёпота и оборвался. Ник опустил глок на колено. На фотографиях она выглядела почти так же, только волосы были длиннее, и шрама возле глаза тогда не было, он, наверное, из-за аварии появился.
— Ты меня узнаёшь?
— Да… И Кортес сказал, что ты жива, — пробормотал Ник. — Где… Почему ты пропала? Мама?
Она закусила губу и изо всех сил стиснула руль. Ник подождал, медленно убрал пистолет в кобуру и отвернулся.
— Почему ты вернулась именно сейчас?
— Ник, я знаю, ты меня не простишь. Я пыталась защитить тебя — вот во что ты должен верить. Всё, что я сделала, это чтобы защитить тебя.
— Заставила меня думать, что умерла? И вернулась, спустя восемнадцать лет?
Снова повисло тяжёлое молчание. Ник устало присмотрелся к пейзажу — похоже, она везла его домой. А что потом? Снова исчезнет, вернётся в Испанию?
В одном квартале от дома Ник не выдержал:
— Мама… — он запнулся. Странно и неловко было произносить это слово. — Ты мне хоть что-нибудь объяснишь?
Она тяжело прерывисто вздохнула.
— Никки…
Пиликнул телефон. Ник потянулся за ним — и едва не влетел в лобовое стекло от резкого торможения. Мама в ужасе вырвала свой сотовый из внутреннего кармана и уставилась на экран.
— Боже… О, Боже, Ник! — она кинулась к нему и вцепилась в борта кожанки.
— Мам? — растерялся он. — Что случилось?
Она отпустила его куртку и заметалась на месте, то ли собираясь немедленно бежать, то ли ехать, а затем снова схватила его за воротник.
— Ник, я не успела, прости, прости! Я ехала за ним, а потом увидела вас — тебя и Диего за тобой — и поехала за вами. И теперь… — она судорожно втянула воздух в лёгкие и затараторила дальше: — Времени не осталось! Я должна уехать, немедленно, я постараюсь дать тебе немного времени, но ты должен всё сделать сам. Ник, пообещай мне, что сделаешь! Никакой жалости! Я понимаю, что тебе будет нелегко, но ты должен. Пообещай мне!
— Пообещать что?! — рявкнул Ник, хватая её за плечи, и изо всех сил встряхнул так, что кудри взметнулись и упали ей на лицо.
Из-за всех чудесных преображений этого бесконечно долгого дня, со вторника на четверг: жертв — в убийц, убийц — в жертв, начальника — в везена, везена — в принца, а принца — в начальника, — он уже не был уверен, что адекватно воспринимает реальность. Превращение испанского боевика в маму, а мамы — в безумную истеричку его доконало.
— Забери у Шона Ренарда перстень, — тяжело дыша, прошептала мама.
— Чего?
Она убрала волосы с лица. Встряска пошла на пользу, но её глаза продолжали гореть безумием.
— Шон Ренард носит на правой руке перстень. Забери его. Любой ценой: отрежь палец, отруби руку. Любой. Ценой.
Ник немного помолчал и схватился за голову.
— Я понимаю, как это звучит, — глухо зашептала она, — ты считаешь его другом…
— Я не считаю его другом, — перебил Ник, — но просьба всё равно очень неожиданная, и тебе придётся её объяснить. Поехали, пока за нами пробка не собралась. Зайдём домой, выпьешь воды, успокоишься и всё мне коротко расскажешь.
— Мне нужно сейчас же уезжать.
— Пять минут ничего не изменят. Потом можешь взять мой пикап.
Мама подумала и кивнула:
— Хорошо, — пробормотала она, трогаясь. — Хорошо. Пять минут, но дольше мне нельзя оставаться.
— Потому что платье превратится в лохмотья, а пикап — в тыкву, — Ник допил колу и забросил бутылку назад. — У меня нет ни одной мысли, почему принцу нужно отрезать палец. А если просто попросить?
— Не отдаст.
— Он настолько ценный?
— Нет ничего дороже на свете, — бесцветным голосом ответила мама.
Страница 58 из 69
