Дальний путь

Толя неодобрительно посмотрел на него.

— Нравится вам выволочки устраивать, — сказал он. — Вкус власти, оно понятно…

— Цыц, менестрель, — приказал Хаурун и поднялся с кровати. — Пошли ужинать. Больше в селе делать было нечего, и наутро путешественники покинули его, направляясь дальше на северо-запад. Лии вскоре надоела однообразная дорога, и девушка начала жаловаться:

— Скучно мне… Эх, скучно…

— Ну что, мне тебя развлекать? — спросил Хаурун.

Лия надулась, поняв, что он над ней смеётся, но тут Магнус обернулся к ней, секунду раздумывал:

— Двуокись натрия, вода и окись серебра.

Лия поперхнулась, вытаращилась на него:

— Что?!

— Десять минут вам на раздумья, — строго ответил алхимик и ускакал вперёд. Лия закрыла рот и задумалась. Толя, ехавший рядом, слышал, как она бормочет себе под нос:

— Двуокись натрия… соль хлора…

Через десять минут Магнус остановил лошадь, поравнявшись с Лией.

— Ну что, придумали?

— Придумала, — радостно объявила та. — Нет реакции!

— Это почему ещё? — озадаченно прищурился Магнус.

— Потому что окиси серебра не бывает.

Глаза Магнуса расширились от изумления:

— Разговаривать с вами не хочу!

Он пустил лошадь вскачь, а Лия хохотала и вопила ему вслед:

— Я пошутила! Будет взрыв!

Через пару минут отец и дочь ехали рядом и мирно беседовали о недоступных разуму простого смертного вещах… Сидя у костра, Толя жевал хлеб и ни о чём не думал. Усталая Лия пристроилась рядом, чуть ли не положила голову ему на плечо. Хаурун молчал, сцепив руки в замок и неподвижным взглядом глядя в огонь. Люциус опять записывал что-то в тетради, Магнус бережно протирал платком клинок своей шпаги.

Толя доел хлеб и тоже присмотрелся к огню внимательней. Усталые мысли текли тяжело и размеренно. Огонь заката… огонь горящего замка… огонь в очаге… Огонь боли… Огонь согревающий и огонь обжигающий, коварный и ласковый. Если всё так связано, если всё возвращается, то остаётся только идти дальше.

Он всмотрелся в темноту за спиной Люциуса, который оказался сидящим как раз напротив него. Весенний воздух был холоден и чист, но было в нём ещё что-то, что будоражило всё существо, что пульсацией крови отдавалось в висках, дрожью пробегало по телу, вздохом рвалось из груди. Свой голос Толя услышал как будто издалека и понял, что страха нет, только отстранённость:

— Господин фон дер Кальтехеллер, не могли бы вы одолжить мне карандаш и лист бумаги?

Он выдержал ледяной взгляд из-за пелены огня, а через несколько секунд получил то, о чём просил. Толя проснулся оттого, что кто-то мягко, но настойчиво разгибал ему сжатые пальцы.

— М? — спросил менестрель, когда смятая бумажка покинула его ладонь.

— Спи, рано ещё, — негромко произнёс Хаурун, шурша листом и пытаясь разобрать его почерк. Толя всё равно открыл глаза и приподнялся, вспомнив, что это за листок.

— Отдайте, я ещё не закончил!

Король нехотя отдал ему добычу.

— Ну так дописывай…

Весь следующий день он ехал рядом с Толей, но не отвлекал его разговорами, а наоборот шикал на Лию, когда она что-нибудь громко восклицала. Он прислушивался к тому, что мурлычет менестрель, подбирая мелодию, но ничего не говорил.

Ночевать они остановились в перелеске на краю оврага, такого большого, что его смело можно было назвать низиной. Лия и Хаурун пошли к роднику у склона набрать воды во фляги. Толя стал складывать ветки для костра, но всё падало из рук. Люциус занялся костром сам, а менестрель устало присел неподалёку. Вернувшийся Хаурун заставил его поесть, хотя менестрель отбивался: аппетита не было никакого, только усталость.

— Сначала еда, потом песни! Это приказ! — не выдержал наконец король.

Толя съел мяса, не чувствуя вкуса. Весь этот день прожил как будто в бреду. Слова приходили, складываясь в строки. Подбирались рифмы, что-то уходило, что-то изменялось. Внезапно он кинул взгляд на низину и замер от испуга: над ней, клубясь и постоянно меняя форму, клубился густой туман.

— Мне показалось, там что-то живое, — признался он, поймав взгляд Хауруна.

— Это Туманная низина, — пояснил Магнус. — Не стоит бояться, просто туман.

— Есть убеждение, что в тумане живут духи, которые заманивают людей к себе, — спокойно сообщил Люциус, чем напугал Лию:

— А если они за нами придут?

— Не думаю, что они вообще существуют, — пожал плечами тот.

— Спорю, местные уверены, что здесь живут привидения, — хмыкнул Хаурун. Как бы в ответ на его слова по лесу пронёсся тяжкий вздох. Лия, охнув, скорее прижалась к отцу, и огонь костра панически заплескался у неё в зрачках. Толя непроизвольно передвинулся ближе к королю.

— Да я же не усну сегодня, — вполголоса сообщил тот, озираясь по сторонам.