Дальний путь

Лия поёжилась, задумалась.

— Ну… Мне немного холодно сейчас… И ещё я вижу свет от костра…

— Холод и свет? — сформулировал Толя.

— Да, точно, — подтвердила Лия.

— Холод и свет, — объявил менестрель. — Я прошу вас на деле доказать мне, что я талантлив.

— Холод и свет — это тема стихотворения? — медленно произнёс Люциус.

— Вы правы, — подтвердил менестрель. — И я прошу, чтобы каждый из вас написал стихотворение на эту тему.

— Здорово, я попробую, — тут же согласилась Лия.

— Ну, надеюсь, ко мне-то это не относится? — ворчливо спросил Магнус, но Толя безжалостно покачал головой:

— Напротив, к вам я обращаю ту же просьбу, что и к остальным. Прошу вас, напишите как умеете, только не подыгрывайте мне… Пожалуйста…

Хаурун фыркнул:

— Ну ты, менестрель, не обессудь, что выйдет, то выйдет.

— Вот именно, — подтвердил Магнус и напустил на себя самый строгий вид, какой только смог.

Толя поднял глаза на министра и тот спокойно кивнул:

— Я попробую.

Хаурун обернулся на туман, про который они все уже успели забыть:

— Смотрите, духи успокоились, — сказал он. Туман заметно опустился ниже, а клубы его уже не были такими пугающими, как раньше, лениво двигаясь над сонной, тёмной землёй.

— Никак моего пения испугались, — иронично фыркнул Толя. Страха не было. Город Керминор стоял на острове между двух рек, занимая его почти целиком. Толя с удивлением оглядывал крепостные стены, возвышающиеся на противоположном берегу реки. Город как будто был готов к нападению и было ясно, что так просто он в случае чего не сдастся.

— Раньше здесь была одна река, — объяснил Магнус. — Но когда возникла угроза войны с Хайдландом, который тогда был ещё молодой страной, Перциллий Старший приказал вырыть здесь канал, который огибал бы крепость, стоящую на берегу реки на холме. С той поры город разросся, и во времена Урио Второго пришлось сносить старые стены и строить новые, над самой водой.

— Керминор, кстати, входит в число одиннадцати крепостей, — добавил Хаурун. — Тех, которых я предводитель.

Путники проехали по широкому каменному мосту и остановились у открытых ворот, перед которыми стоял караул, проверяющий всех, кто въезжал и выезжал. У самого входа стояла крытая тряпками телега, в которую была впряжена старая кривая лошадь, а рядом собралась кучка любопытных. Хозяин телеги, сутулый рыжеватый мужичонка, комкал в руках залатанную шапку и, тряся жиденькой бородкой, что-то объяснял начальника караула, капралу, судя по нашивкам на форме.

— Да я горшки-то слепил, а дочка-то помирает. Продать надоть, хоть на молочко дочке выручить надоть, авось выздоровеет…

— А лицензия у тебя есть? — грозно спрашивал капрал, уперев руки в бока.

— Лицензия… Да дочка-то помирает… Такая рукодельница, Анисья-то моя…

— Лицензия, на торговлю лицензия! — попытался растолковать горшечнику капрал.

— Так мне бы горшки-то продать… А там и дочке на молочко…

Люциус первым спешился, понимая, что дело затягивается.

— Так ты, дубина, перед тем, как торговать, сначала должен пойти в городскую управу, заплатить серебряную монету и взять разрешение, лицензию, то исть, а то тебя с рынка долой со всеми твоими горшками! — как можно более понятно попытался втолковать мужику капрал. Засмотревшись на происходящее, Толя запутался в стремени и чуть не упал, но Хаурун вовремя подхватил его:

— Осторожней, не ушибся?

— Нет, спасибо, — ответил Толя, отряхиваясь. Министр тем временем рылся в рюкзаке, доставая папку с бумагами.

— Езжай в управу и покупай разрешение, а нет денег — проваливай отсюда! — закончил капрал просветительную беседу и повернулся к Люциусу:

— Добрый день, сударь, с какой целью прибыли в Керминор?

— Государственная ревизия, — спокойно объяснил ему министр, подавая бумагу. Капрал пробежался глазами по листу, встал навытяжку:

— Добро пожаловать в город, господа ревизоры!

Путники прошли мимо стражников в ворота, и когда Толя поравнялся с горшечником, тот неожиданно кинулся к капралу и вцепился в его мундир:

— Сударь, что же мне делать, ведь у меня ни гроша и дочка-то, дочка помирает!

— Деньги плати, — велел капрал, отдирая его от себя.

— Деньги! — завопил мужичонка, отшатнувшись от него как от ненормального, и внезапно вывернул карманы. — Деньги! Где же я их возьму?! Смотрите, все смотрите: нищий я, денег не…

По мощёному пространству перед воротами, звеня и сверкая на солнце, покатилась золотая монета. На один постоялый двор их не пустили. Пузатый хозяин, вытирая руки тряпкой, вышел на крыльцо.

— Накормить могу, а вот ночлег… Коли хотите, отправляйтесь по этой улице до площади, а там сворачивайте направо и до первого перекрёстка. Там на углу будет трактир «Свежий блин».