Фандом: Overwatch. Выходя из дома, стоит быть готовым к тому, что вернуться может и не получиться. Или получиться, но не туда. Или туда, но не там? Да что здесь вообще происходит?!
Добавить в моё избранное
225 мин, 36 сек 20636
Как так может быть? Куда он делся?
Зато полно следов какого-то другого человека. Книга на французском, который не знают они оба, валяется на диване, синие в дырках джинсы лежат на кровати, флакончик с таблетками от головной боли стоит на тумбочке, теплые свитера с высоким горлом выглядывают из шкафа.
Не та зубная щетка в ванной, не та бритва, не та расческа…
В спальне Джесси вытаскивает кобуру для револьвера и прикрепляет их на ноги.
Достает из тумбочки нож и идет на кухню.
Пока он не знает, зачем ему оружие, но если учесть, что тут творится, то оно явно не помешает.
Он включает охранную систему, выводит на экран видео с камер, пускает перемотку до движения, смотрит на себя, ушедшего в магазин, потом на себя, вернувшегося. Никаких признаков уходящего Ханзо. Никаких следов того, что в доме был кто-то чужой — но ведь вещи куда-то делись…
Куда?
И новые откуда-то появились. Откуда?
Что… что происходит?
Он точно у себя дома, в гараже стоит его ужасная машина — но нет запасных колес для машины Ханзо.
Дверь открылась его ключом, в доме пахнет, как всегда, вишней, дерево, которое они купили неделю назад, мирно цветет в прихожей на подоконнике.
Но?
Джесси сжимает пальцами переносицу, кладет другую ладонь на живот, пряча детей-закорючек, и тут же отдергивает ее, потому что никакой опасности нет.
А потом…
Потом он понимает.
Ханзо не чувствуется, не ощущается, его не слышно — так, словно его тоже больше нет.
Никогда не было…
И не верит себе, когда ему отвечают:
— Слушаю!
— Ханзо, — торопится Джесси, потому что боится, что соединение прервется, — я пришел домой, а тут нет ничего твоего. Ты…
— Ох, — перебивает его Ханзо с какой-то странной интонацией. — Никуда не уходи, я сейчас приеду.
Он кладет трубку, но Джесси успевает услышать его тихий голос: «У него опять, представляешь?»
Что опять? У кого опять?
Так, спокойно.
Ханзо по-прежнему не чувствуется, но он обещал приехать, и Джесси, рывком вытащив из холодильника бутылку с соком, падает на стул и опускает голову.
Возможно… возможно, он попал в дом к соседям. Джесси, конечно, не настолько идиот, чтобы сделать это, но вдруг.
Или у них гость, а Ханзо забыл его предупредить.
Или что-нибудь такое же простое.
Ханзо нет — в этом главная проблема. Нет нигде, словно он никогда не существовал, и Джесси, как ни прислушивается, слышит только тишину.
Утром он был, что-то случилось за то время, пока Джесси ходил по магазинам.
Но что?
Он открывает бутылку и пьет, не чувствуя вкуса, трясет головой, зажмуривается и снова открывает глаза.
Надо осмотреться еще раз, вдруг он что-нибудь поймет. Он встает, оглядывается, но кухня вроде бы выглядит как всегда. Ничего необычного. Две их утренние тарелки в посудомойке, сковорода вымыта и стоит на своем месте, в крутящемся шкафу в углу. Приправы те же, ножи тоже.
Хм.
В гостиной все не то. Диван не тот, и столик, и картина на стене.
Ханзо не слышно, но он обещал сейчас приехать.
В кабинете, там, где в стойке лежал лук, теперь покоятся мечи. Острые на вид, но не тех цветов, каких должны быть мечи Ханзо.
Джесси трогает рукоять и украшение-лисицу на нем, отдергивает руку и поворачивается к столу.
Ханзо никогда тут не работал, предпочитая устраиваться с документами на диване рядом с Джесси или вообще на кухне. Теперь стол завален бумагами, на которые Джесси при первом осмотре не обратил внимания. Папки, разрозненные листы, еще один телефон, тонкий ноутбук серого цвета, ручки, карандаши, маркеры. Куча всего, чего здесь не должно быть.
Что за?
Он подходит ближе, перебирает первую попавшуюся стопку, видит в ней счета — но понятнее ему ничего не становится. Счета клана Шимада, свекровь вон что-то покупала, Ханзо, Хидео… Кто такой Хидео?
В голове вертится что-то смутное, Джесси знает кого-то с таким именем, но как ни пытается, не может вспомнить, кто это и где они встречались.
А потом его взгляд падает на рамку, лежащую лицом вниз.
Фотография? Именно она, да, и Джесси недоверчиво смотрит на изображенных на ней людей. Он сам, родители — не Джек и Гейб, а именно родители, отец и мать — и Майк. Постаревший, но узнаваемый Майк.
Джесси роняет фотографию на стол, как змею, притворявшуюся дохлой и вдруг зашипевшую. Отходит назад, пока не упирается спиной в комод, прижимает ладони к животу, в котором стремительно расползается холод.
Зато полно следов какого-то другого человека. Книга на французском, который не знают они оба, валяется на диване, синие в дырках джинсы лежат на кровати, флакончик с таблетками от головной боли стоит на тумбочке, теплые свитера с высоким горлом выглядывают из шкафа.
Не та зубная щетка в ванной, не та бритва, не та расческа…
В спальне Джесси вытаскивает кобуру для револьвера и прикрепляет их на ноги.
Достает из тумбочки нож и идет на кухню.
Пока он не знает, зачем ему оружие, но если учесть, что тут творится, то оно явно не помешает.
Он включает охранную систему, выводит на экран видео с камер, пускает перемотку до движения, смотрит на себя, ушедшего в магазин, потом на себя, вернувшегося. Никаких признаков уходящего Ханзо. Никаких следов того, что в доме был кто-то чужой — но ведь вещи куда-то делись…
Куда?
И новые откуда-то появились. Откуда?
Что… что происходит?
Он точно у себя дома, в гараже стоит его ужасная машина — но нет запасных колес для машины Ханзо.
Дверь открылась его ключом, в доме пахнет, как всегда, вишней, дерево, которое они купили неделю назад, мирно цветет в прихожей на подоконнике.
Но?
Джесси сжимает пальцами переносицу, кладет другую ладонь на живот, пряча детей-закорючек, и тут же отдергивает ее, потому что никакой опасности нет.
А потом…
Потом он понимает.
Ханзо не чувствуется, не ощущается, его не слышно — так, словно его тоже больше нет.
Никогда не было…
Глава третья
Джесси хватается за телефон, который он обнаруживает на кровати в спальне. На нем нет ни одного пропущенного звонка, что крайне странно. Он судорожно листает контакты, находит номер Ханзо и нажимает на зеленую иконку.И не верит себе, когда ему отвечают:
— Слушаю!
— Ханзо, — торопится Джесси, потому что боится, что соединение прервется, — я пришел домой, а тут нет ничего твоего. Ты…
— Ох, — перебивает его Ханзо с какой-то странной интонацией. — Никуда не уходи, я сейчас приеду.
Он кладет трубку, но Джесси успевает услышать его тихий голос: «У него опять, представляешь?»
Что опять? У кого опять?
Так, спокойно.
Ханзо по-прежнему не чувствуется, но он обещал приехать, и Джесси, рывком вытащив из холодильника бутылку с соком, падает на стул и опускает голову.
Возможно… возможно, он попал в дом к соседям. Джесси, конечно, не настолько идиот, чтобы сделать это, но вдруг.
Или у них гость, а Ханзо забыл его предупредить.
Или что-нибудь такое же простое.
Ханзо нет — в этом главная проблема. Нет нигде, словно он никогда не существовал, и Джесси, как ни прислушивается, слышит только тишину.
Утром он был, что-то случилось за то время, пока Джесси ходил по магазинам.
Но что?
Он открывает бутылку и пьет, не чувствуя вкуса, трясет головой, зажмуривается и снова открывает глаза.
Надо осмотреться еще раз, вдруг он что-нибудь поймет. Он встает, оглядывается, но кухня вроде бы выглядит как всегда. Ничего необычного. Две их утренние тарелки в посудомойке, сковорода вымыта и стоит на своем месте, в крутящемся шкафу в углу. Приправы те же, ножи тоже.
Хм.
В гостиной все не то. Диван не тот, и столик, и картина на стене.
Ханзо не слышно, но он обещал сейчас приехать.
В кабинете, там, где в стойке лежал лук, теперь покоятся мечи. Острые на вид, но не тех цветов, каких должны быть мечи Ханзо.
Джесси трогает рукоять и украшение-лисицу на нем, отдергивает руку и поворачивается к столу.
Ханзо никогда тут не работал, предпочитая устраиваться с документами на диване рядом с Джесси или вообще на кухне. Теперь стол завален бумагами, на которые Джесси при первом осмотре не обратил внимания. Папки, разрозненные листы, еще один телефон, тонкий ноутбук серого цвета, ручки, карандаши, маркеры. Куча всего, чего здесь не должно быть.
Что за?
Он подходит ближе, перебирает первую попавшуюся стопку, видит в ней счета — но понятнее ему ничего не становится. Счета клана Шимада, свекровь вон что-то покупала, Ханзо, Хидео… Кто такой Хидео?
В голове вертится что-то смутное, Джесси знает кого-то с таким именем, но как ни пытается, не может вспомнить, кто это и где они встречались.
А потом его взгляд падает на рамку, лежащую лицом вниз.
Фотография? Именно она, да, и Джесси недоверчиво смотрит на изображенных на ней людей. Он сам, родители — не Джек и Гейб, а именно родители, отец и мать — и Майк. Постаревший, но узнаваемый Майк.
Джесси роняет фотографию на стол, как змею, притворявшуюся дохлой и вдруг зашипевшую. Отходит назад, пока не упирается спиной в комод, прижимает ладони к животу, в котором стремительно расползается холод.
Страница 11 из 61
