Потому что ты (не) рядом

Там его должны ждать, если не Майк, то какой-нибудь его помощник. Скорее всего. Он на месте Майка ждал бы. Даже если это всего лишь игра.

Особенно если это игра.

Нет, домой ему никак нельзя.

Стоило подумать о еде, и жрать начинает хотеться так, что Джесси останавливается, чтобы сглотнуть набежавшую слюну и подержаться за наполнившийся сосущей болью желудок.

«Вы больше не один, Шимада-сан, — сказал ему врач на приеме. — Есть за шестерых, безусловно, не нужно, но и голодать, а также употреблять жирную и тяжелую пищу не надо. Ешьте меньше, но чаще, свежие овощи и фрукты, орехи, соки, молочные продукты, каши, рыбу на пару, ни в коем случае не сырую, не тяжелое мясо. И не наедайтесь перед сном! Впрочем, это и без беременности не стоит делать». Джесси мгновенно захотелось жирнющий бургер, чипсы и колу, какой-нибудь еще адски жирный фастфуд, но на лице у Ханзо была написана решимость до обалдения кормить Джесси кашей с орехами. И Джесси не решился попросить чего-нибудь неполезного.

В конце концов, такая диета у него не навсегда, да и заботиться о детях-закорючках он обязан. И пока они в нем, и когда они будут э-э-э… снаружи.

Ему нужно в Overwatch, там наверняка будет и еда, но до офиса идти еще минут сорок, так что Джесси, поуговаривав себя подождать и с треском проиграв, тащится к ближайшей палатке с фастфудом — тихо, закорючки, папе нужна энергия, чтобы нас всех спасти! — покупает себе пачку обаняки … с шоколадным кремом и медом, огромный стакан кофе, усаживается на скамью, спрятанную между двумя вагончиками с едой, и принимается за ужин. Ну или обед.

Вкусно настолько, что Джесси урчит и постанывает, не особо сдерживаясь. Продавец, у которого Джесси все это купил, тихонько, с удовольствием смеется и спрашивает что-то на японском.

— Не понимаю, извините, — улыбается Джесси.

Продавец чуть хмурится и спрашивает на английском, с ужаснейшим местным акцентом:

— Вкусно?

— Очень, — кивает Джесси.

— Хорошо.

Больше Джесси никто не отвлекает, что не может не радовать.

Надо будет купить еще таких печенек, для Ханзо, он…

Его нет — мысли об этом наваливаются тяжелым грузом, давят на плечи, и Джесси сгибается, прикрывая собой еду. И живот тоже.

Как так получилось? Куда он пропал — он ведь не мог уйти специально, спрятаться от Джесси, не после того, как чуть не умер, доказывая, что они нужны друг другу.

Он не умер, Джесси почувствовал бы такое. Он просто пропал, словно его не было.

Когда Джек попал к «Когтю», Гейб чувствовал, что с ним происходит. Выл — он сам рассказывал — от его боли, боялся его страхом и знал, где он. Направление, пусть примерное, но Гейб все равно нашел, где Джека держали, спас его — и заодно вместе с Аной изменил весь мир.

Джесси не слышал Ханзо до их встречи, напрямую во всяком случае. А вот с родителями спорил — потому что Ханзо ругался со своими, чтобы уехать к нему. И лук купил, потому что Ханзо нежно обожал свой. И спал хреново, потому что Ханзо не мог спать перед тем, как прилетел. От волнения, от тревоги, от ожидания.

Правда, на тот прием, который Джесси ему устроил, Ханзо рассчитывать не мог и в лютых кошмарах наверняка тоже не видел. Но они справились. С трудом, через скандалы, через гормональный сбой у Джесси, через оскорбления и драки, но справились. И были счастливы вместе, хотя тоже не сразу, конечно. Даже не после первой течки вместе, после которой Джесси сбежал, как только сумел снова сдвинуть ноги и передвигаться на них, не падая через каждый метр.

Им все равно было хорошо вместе, и когда с Ханзо связался отец с просьбой приехать, у Джесси и мысли не возникло о том, чтобы остаться дома. Без Ханзо ему ничего не надо. Как и Ханзо без него.

Куда он тогда делся?

Он пошел к свекрови на обед, он волновался, пока Джесси было плохо после ресторана, а потом взял и исчез, словно его выключили.

Но не умер. Черт его знает, как это ощущается, но не вот так, как сейчас.

Так что Ханзо где-то еще есть.

Вопрос в том где.

Правда, Джесси с ним разговаривал. И после их разговора домой — туда, где больше нет вещей Ханзо — приехал Майк. А Джесси нашел фотографию, на которой он был с Майком и не теми родителями.

Это все не сочетается друг с другом.

То, что Джесси помнит, не соответствует тому, что он видит.

Он не сошел с ума, нет.

Он нормальный.

Джесси опускает взгляд на свои дрожащие руки, смотрит на пляшущий по бумажному стаканчику кофе и прикрывает глаза.

Сидеть и страдать можно хоть до посинения, но это ничего не даст. Есть миллион способов выяснить правду, первый из них находится не так далеко, так что Джесси, с трудом допив и доев, улыбается продавцу и отправляется в дорогу.

За ним никто не следит — в этом он убеждается, проторчав минут двадцать в магазине с сувенирами.