Фандом: Overwatch. Выходя из дома, стоит быть готовым к тому, что вернуться может и не получиться. Или получиться, но не туда. Или туда, но не там? Да что здесь вообще происходит?!
Добавить в моё избранное
225 мин, 36 сек 20619
Ну ладно, мама Ханзо — более чем приятная женщина, а вот отец…
Впрочем, Ханзо рядом искупает все, так что Джесси учится, терпит, запоминает правильную последовательность приветствий и иногда ходит пострелять, потому что ну невозможно иначе.
— Пойдем завтракать, — предлагает Джесси после паузы.
Омлет, он так хотел омлет, а теперь тот воняет невыносимо настолько, что Джесси тянет плакать и блевать одновременно. Но он держится, он же не трепетный и нежный, угу.
— Пойдем, — кивает Ханзо, смотрит ему в глаза и качает головой.
Наверное, иногда он хочет сказать что-нибудь не особо приятное, но молчит, потому что с Джесси так нельзя, он нервный. Это тоже раздражает — временами. Как временами Гейба раздражает то, что Джек такой милый.
Угу, милый.
По-своему, по-джековски.
Пока Ханзо включает кофеварку, Джесси раскладывает омлет по тарелкам и даже украшает, ну пытается по крайней мере. Листик петрушки, две разрезанные помидорки-черри и горсть тертого сыра особо на красоту не тянут, но уж как получается. Ханзо нравится, самому Джесси как-то плевать, так что все довольны — что еще нужно?
Теперь бы поесть и не выдать все обратно.
Первый кусок идет с трудом, Джесси задерживает дыхание, чтобы случайно не понюхать свою еду, глотает, не жуя, морщится от того, как омлет вальяжно ложится в желудке.
Второй кусок идет легче, на третьем Джесси урчит и постанывает, так ему вкусно.
Теперь главное — не обращать внимания на то, с каким умилением Ханзо на него смотрит, подбородок вон кулаком подпер и чуть ли не мурлыкает. Джесси это раздражает — но он понимает, что у Ханзо мозги сейчас даже больше набекрень, чем у него самого.
У него и проблем больше, и нервы Джесси ему регулярно треплет, хоть и знает, что ну не надо, и его же беременные сдвиги Ханзо тоже чувствует. Бедолага, в общем.
Джесси растерянно моргает, осознав вдруг, что собрался реветь, глубоко вдыхает, выдыхает, хватается за чашку с кофе и прячется за ней.
Врач сказал, что это нормально, особенно на фоне того, что тело Джесси творило в ту течку, когда Ханзо приехал к нему. К тому же у омег оно так часто бывает, все же многоплодная беременность — это тот еще подарочек даже для приспособленного к такому организму. Ну и это пройдет, надо только пережить первую половину, а потом все станет прекрасно и удивительно.
Если учесть, что у Джесси сейчас примерно пятая неделя, то до того «прекрасно» ждать и ждать, но он справится. Справлялся же со всем до сих пор.
Ханзо снова качает головой, откидывается на спинку стула — и ничего не говорит.
Что логично, в общем-то.
Джесси сам себя побаивается, а что должны думать и чувствовать остальные, просто не представляет.
Ему даже жалко Ханзо: он же не виноват, что ему достался такой бешеный омега с кучей проблем, которые не выправили и психологи. К ним Джек таскал Джесси, как на работу, поначалу через вопли и истерики, потом Джесси подуспокоился и сам понял, что ему хотят помочь, а не навредить, не убить, не изнасиловать и кучу других «не», о которых он очень не любит вспоминать.
И все равно, вот на то, что происходит сейчас, он не подписывался.
Нет, подписывался, но не думал, что все будет именно так. Честно сказать, он больше думал о том, что случится после того, как дети появятся, а вот сам процесс беременности и связанные с ним развлечения как-то прошли мимо мыслей Джесси — ну вот и приходится теперь развлекаться, деваться-то некуда.
Но он все равно не ожидал, что будет так тяжело, а это ведь только начало!
Он закрывает глаза и сжимает кулаки, пытаясь успокоиться. Нервничать ему не стоит, это не полезно ни ему самому, ни Ханзо, ни детям. Не нервничать не получается.
Может быть, когда-нибудь потом получится?
То, что Ханзо встает, Джесси не видит и не слышит, но знает. Как и то, что Ханзо идет к нему, останавливается за его спиной, кладет ладони на плечи и замирает так на пару секунд. От его прикосновений по телу мгновенно растекается тепло, от метки к вязи свеженькой клановой татуировки, вьющейся драконом с груди на руку до запястья.
Джесси выпрямляется, упирается затылком в чужой живот, расслабляется под гладящими его плечи пальцами.
Ханзо чуть отстраняется, скользит ладонями по груди туда, где в Джесси прячутся дети-закорючки, и мягко шепчет ему на ухо:
— Ты лучшее, что могло со мной случиться. Ты умный, ты сильный, ты справишься с чем угодно, а я буду рядом, чтобы помочь, если что-нибудь пойдет не так.
Еще месяц назад Джесси сказал бы: «Я знаю», — и добавил бы какую-нибудь колкость. Сейчас он прижимается виском к щеке Ханзо и вздыхает:
— Спасибо.
Ну если учесть, что в закорючках виноват именно Ханзо, то куда бы он делся от их носителя.
Впрочем, Ханзо рядом искупает все, так что Джесси учится, терпит, запоминает правильную последовательность приветствий и иногда ходит пострелять, потому что ну невозможно иначе.
— Пойдем завтракать, — предлагает Джесси после паузы.
Омлет, он так хотел омлет, а теперь тот воняет невыносимо настолько, что Джесси тянет плакать и блевать одновременно. Но он держится, он же не трепетный и нежный, угу.
— Пойдем, — кивает Ханзо, смотрит ему в глаза и качает головой.
Наверное, иногда он хочет сказать что-нибудь не особо приятное, но молчит, потому что с Джесси так нельзя, он нервный. Это тоже раздражает — временами. Как временами Гейба раздражает то, что Джек такой милый.
Угу, милый.
По-своему, по-джековски.
Пока Ханзо включает кофеварку, Джесси раскладывает омлет по тарелкам и даже украшает, ну пытается по крайней мере. Листик петрушки, две разрезанные помидорки-черри и горсть тертого сыра особо на красоту не тянут, но уж как получается. Ханзо нравится, самому Джесси как-то плевать, так что все довольны — что еще нужно?
Теперь бы поесть и не выдать все обратно.
Первый кусок идет с трудом, Джесси задерживает дыхание, чтобы случайно не понюхать свою еду, глотает, не жуя, морщится от того, как омлет вальяжно ложится в желудке.
Второй кусок идет легче, на третьем Джесси урчит и постанывает, так ему вкусно.
Теперь главное — не обращать внимания на то, с каким умилением Ханзо на него смотрит, подбородок вон кулаком подпер и чуть ли не мурлыкает. Джесси это раздражает — но он понимает, что у Ханзо мозги сейчас даже больше набекрень, чем у него самого.
У него и проблем больше, и нервы Джесси ему регулярно треплет, хоть и знает, что ну не надо, и его же беременные сдвиги Ханзо тоже чувствует. Бедолага, в общем.
Джесси растерянно моргает, осознав вдруг, что собрался реветь, глубоко вдыхает, выдыхает, хватается за чашку с кофе и прячется за ней.
Врач сказал, что это нормально, особенно на фоне того, что тело Джесси творило в ту течку, когда Ханзо приехал к нему. К тому же у омег оно так часто бывает, все же многоплодная беременность — это тот еще подарочек даже для приспособленного к такому организму. Ну и это пройдет, надо только пережить первую половину, а потом все станет прекрасно и удивительно.
Если учесть, что у Джесси сейчас примерно пятая неделя, то до того «прекрасно» ждать и ждать, но он справится. Справлялся же со всем до сих пор.
Ханзо снова качает головой, откидывается на спинку стула — и ничего не говорит.
Что логично, в общем-то.
Джесси сам себя побаивается, а что должны думать и чувствовать остальные, просто не представляет.
Ему даже жалко Ханзо: он же не виноват, что ему достался такой бешеный омега с кучей проблем, которые не выправили и психологи. К ним Джек таскал Джесси, как на работу, поначалу через вопли и истерики, потом Джесси подуспокоился и сам понял, что ему хотят помочь, а не навредить, не убить, не изнасиловать и кучу других «не», о которых он очень не любит вспоминать.
И все равно, вот на то, что происходит сейчас, он не подписывался.
Нет, подписывался, но не думал, что все будет именно так. Честно сказать, он больше думал о том, что случится после того, как дети появятся, а вот сам процесс беременности и связанные с ним развлечения как-то прошли мимо мыслей Джесси — ну вот и приходится теперь развлекаться, деваться-то некуда.
Но он все равно не ожидал, что будет так тяжело, а это ведь только начало!
Он закрывает глаза и сжимает кулаки, пытаясь успокоиться. Нервничать ему не стоит, это не полезно ни ему самому, ни Ханзо, ни детям. Не нервничать не получается.
Может быть, когда-нибудь потом получится?
То, что Ханзо встает, Джесси не видит и не слышит, но знает. Как и то, что Ханзо идет к нему, останавливается за его спиной, кладет ладони на плечи и замирает так на пару секунд. От его прикосновений по телу мгновенно растекается тепло, от метки к вязи свеженькой клановой татуировки, вьющейся драконом с груди на руку до запястья.
Джесси выпрямляется, упирается затылком в чужой живот, расслабляется под гладящими его плечи пальцами.
Ханзо чуть отстраняется, скользит ладонями по груди туда, где в Джесси прячутся дети-закорючки, и мягко шепчет ему на ухо:
— Ты лучшее, что могло со мной случиться. Ты умный, ты сильный, ты справишься с чем угодно, а я буду рядом, чтобы помочь, если что-нибудь пойдет не так.
Еще месяц назад Джесси сказал бы: «Я знаю», — и добавил бы какую-нибудь колкость. Сейчас он прижимается виском к щеке Ханзо и вздыхает:
— Спасибо.
Ну если учесть, что в закорючках виноват именно Ханзо, то куда бы он делся от их носителя.
Страница 3 из 61
