Фандом: Overwatch. Выходя из дома, стоит быть готовым к тому, что вернуться может и не получиться. Или получиться, но не туда. Или туда, но не там? Да что здесь вообще происходит?!
Добавить в моё избранное
225 мин, 36 сек 20710
Он не может ни ударить нормально, ни пнуть — ничего вообще не может, разве что порвать ворот футболки, чтобы его не удавило, но и это не получается нормально.
— Держи, — Охранник швыряет Джесси на землю. Прямо Хидео под ноги.
— Спасибо, — смеется Хидео. Пинает Джесси по лицу, потом по животу, но прикрыть его у Джесси получается, так что острый носок ботинка прилетает в ладони. — Ты же не думал, сученыш, что у тебя выйдет убежать. Я все время знал, где ты, и жив ты до сих пор лишь потому, что мне хотелось поиграть. А находили мы тебя по кольцу. Там маячок. Не знал? Поднимите его.
Джесси снова вздергивают вверх — в голове взрывается фейерверк — и ставят на ноги. Придерживают, правда, потому что сам он пытается опять свалиться.
— Зачем? — спрашивает он. — Что тебе от меня надо?
Ему еще очень хочется спросить, кто он такой, но какое-то седьмое чувство не дает.
— От тебя? — Хидео удивляется. — Ничего. Ты так и не понял, да? Не вспомнил меня, сученыш? Ох зря. Впрочем, тебя это не спасло бы.
Джесси молчит.
Если его отпустят, то он прыгнет в воду, заплывет под сваи, переждет там или поплывет дальше. Если он сможет плыть, конечно.
Сможет. Деваться все равно некуда.
Он обязан.
— Я тебе объясню, — кивает Хидео явно сам себе. — Чтобы ты не сдох в неизвестности. Такое, говорят, страшно. Так вот, дорогуша. Меня зовут Хидео Миура, и я омега Ханзо Шимады. Это я предназначен ему, а не ты.
Джесси ошалело моргает, а потом смеется. Хохочет до слез, до всхлипов, хоть и знает, что так нельзя. С психами вот так нельзя, особенно если эти психи тебе угрожают, но, господи, как это же это смешно. Его не останавливает даже хлесткая пощечина, от которой в щеке разгорается пожар.
Он затыкается сам, клацнув зубами, как выключателем, и смотрит Хидео — омеге Ханзо Шимады, ага — в глаза:
— Нет. Его омега — это я.
То, что надо было промолчать, он понимает секундой позже, когда его снова бьют. Кулаком в лицо, не то чтобы больно, но крайне неприятно. Потом его валят на землю и пинают — один Хидео, судя по всему. Джесси сворачивается в клубок, прикрывая живот, и хихикает каждый раз, когда носок ботинка попадает по его телу.
Ханзо нет…
Рафаэль тихонько смеется в стороне.
— Ты не его омега, — шипит Хидео ему в лицо, наклонившись низко и дернув Джесси за волосы. — Ты американский ублюдок, которого Ханзо нашел, чтобы обидеть меня. Мы поругались, а ты влез. Тебя терпели, как игрушку, как дурное домашнее животное, а ты втерся ему в доверие, сделал своих выблядков и начал считать, что все хорошо. Ничего подобного. Тебе здесь не место, и ты умрешь.
Хидео выпрямляется и брезгливо отряхивает руки.
— Поднимите его.
Джесси ставят на ноги и опять держат. Он качает головой и улыбается:
— Ты не прав. Он моя истинная пара. Где он? Что ты с ним сделал?
— С Ханзо все в порядке, он просто спит. А истинная пара… Это сказки, — улыбается в ответ Хидео. — Мы росли вместе, я с детства знал, что выйду за него замуж и буду супругом главы клана, и он это тоже знал. Меня баловали и любили, а потом мы поругались, и Ханзо уехал. Но ничего, ничего. Ты сдохнешь, твои выблядки тоже, и Ханзо снова станет моим. Станет счастливым. А тебе не стоило сюда лезть. К воде его.
Спит? И не чувствует, что с Джесси все не в порядке? Как так?
Но проще и приятнее верить в то, что он спит, чем в то, что он умер. Хидэо не стал бы убивать Ханзо, нет.
— Подожди, — просит вдруг Рафаэль. — У нас есть еще час, я тоже хочу сказать.
Хидео смотрит на него и пожимает плечами:
— Ну если тебе так хочется.
Как в плохом фильме про злодеев и одного положительного героя. Прямо сейчас — ну или чуть позже — должна подоспеть помощь, прямо в процессе того, как Рафаэль будет рассказывать Джесси, чем он это все заслужил.
Ему неинтересно, честно.
В воду — это отличная идея, там можно плавать, можно спастись и спасти закорючек.
— Ты, — смеется Рафаэль, — проиграл, понимаешь. Господи, как же я тебя ненавижу, ты бы знал. Бедный, вечно несчастный омежка, с которым все носились, когда тебя просто нужно было бить. Ах, Джесси пару раз потрогал взрослый мужик, ах, какой Джесси несчастный! Ах, он сломался и теперь боится, ах, его надо любить и все ему разрешать, баловать его и покупать ему все, что он захочет.
Смеяться Рафаэль прекращает, словно его выключили, подскакивает ближе, дышит Джесси в лицо. Он так близко, что на кожу попадает слюна.
— Ах, он живет у Рейеса и Моррисона и боится! Да там все хотели жить, и только ты выебывался. Ах, приехал альфа и хочет Джесси, Джесси надо помочь, потому что Джесси не готов и вообще у него травма. Ах, Джесси публично его унижает, а потом ему стыдно, ах, он решил все же позволить альфе целовать его немытые ноги!
— Держи, — Охранник швыряет Джесси на землю. Прямо Хидео под ноги.
— Спасибо, — смеется Хидео. Пинает Джесси по лицу, потом по животу, но прикрыть его у Джесси получается, так что острый носок ботинка прилетает в ладони. — Ты же не думал, сученыш, что у тебя выйдет убежать. Я все время знал, где ты, и жив ты до сих пор лишь потому, что мне хотелось поиграть. А находили мы тебя по кольцу. Там маячок. Не знал? Поднимите его.
Джесси снова вздергивают вверх — в голове взрывается фейерверк — и ставят на ноги. Придерживают, правда, потому что сам он пытается опять свалиться.
— Зачем? — спрашивает он. — Что тебе от меня надо?
Ему еще очень хочется спросить, кто он такой, но какое-то седьмое чувство не дает.
— От тебя? — Хидео удивляется. — Ничего. Ты так и не понял, да? Не вспомнил меня, сученыш? Ох зря. Впрочем, тебя это не спасло бы.
Джесси молчит.
Если его отпустят, то он прыгнет в воду, заплывет под сваи, переждет там или поплывет дальше. Если он сможет плыть, конечно.
Сможет. Деваться все равно некуда.
Он обязан.
— Я тебе объясню, — кивает Хидео явно сам себе. — Чтобы ты не сдох в неизвестности. Такое, говорят, страшно. Так вот, дорогуша. Меня зовут Хидео Миура, и я омега Ханзо Шимады. Это я предназначен ему, а не ты.
Джесси ошалело моргает, а потом смеется. Хохочет до слез, до всхлипов, хоть и знает, что так нельзя. С психами вот так нельзя, особенно если эти психи тебе угрожают, но, господи, как это же это смешно. Его не останавливает даже хлесткая пощечина, от которой в щеке разгорается пожар.
Он затыкается сам, клацнув зубами, как выключателем, и смотрит Хидео — омеге Ханзо Шимады, ага — в глаза:
— Нет. Его омега — это я.
То, что надо было промолчать, он понимает секундой позже, когда его снова бьют. Кулаком в лицо, не то чтобы больно, но крайне неприятно. Потом его валят на землю и пинают — один Хидео, судя по всему. Джесси сворачивается в клубок, прикрывая живот, и хихикает каждый раз, когда носок ботинка попадает по его телу.
Ханзо нет…
Рафаэль тихонько смеется в стороне.
— Ты не его омега, — шипит Хидео ему в лицо, наклонившись низко и дернув Джесси за волосы. — Ты американский ублюдок, которого Ханзо нашел, чтобы обидеть меня. Мы поругались, а ты влез. Тебя терпели, как игрушку, как дурное домашнее животное, а ты втерся ему в доверие, сделал своих выблядков и начал считать, что все хорошо. Ничего подобного. Тебе здесь не место, и ты умрешь.
Хидео выпрямляется и брезгливо отряхивает руки.
— Поднимите его.
Джесси ставят на ноги и опять держат. Он качает головой и улыбается:
— Ты не прав. Он моя истинная пара. Где он? Что ты с ним сделал?
— С Ханзо все в порядке, он просто спит. А истинная пара… Это сказки, — улыбается в ответ Хидео. — Мы росли вместе, я с детства знал, что выйду за него замуж и буду супругом главы клана, и он это тоже знал. Меня баловали и любили, а потом мы поругались, и Ханзо уехал. Но ничего, ничего. Ты сдохнешь, твои выблядки тоже, и Ханзо снова станет моим. Станет счастливым. А тебе не стоило сюда лезть. К воде его.
Спит? И не чувствует, что с Джесси все не в порядке? Как так?
Но проще и приятнее верить в то, что он спит, чем в то, что он умер. Хидэо не стал бы убивать Ханзо, нет.
— Подожди, — просит вдруг Рафаэль. — У нас есть еще час, я тоже хочу сказать.
Хидео смотрит на него и пожимает плечами:
— Ну если тебе так хочется.
Как в плохом фильме про злодеев и одного положительного героя. Прямо сейчас — ну или чуть позже — должна подоспеть помощь, прямо в процессе того, как Рафаэль будет рассказывать Джесси, чем он это все заслужил.
Ему неинтересно, честно.
В воду — это отличная идея, там можно плавать, можно спастись и спасти закорючек.
— Ты, — смеется Рафаэль, — проиграл, понимаешь. Господи, как же я тебя ненавижу, ты бы знал. Бедный, вечно несчастный омежка, с которым все носились, когда тебя просто нужно было бить. Ах, Джесси пару раз потрогал взрослый мужик, ах, какой Джесси несчастный! Ах, он сломался и теперь боится, ах, его надо любить и все ему разрешать, баловать его и покупать ему все, что он захочет.
Смеяться Рафаэль прекращает, словно его выключили, подскакивает ближе, дышит Джесси в лицо. Он так близко, что на кожу попадает слюна.
— Ах, он живет у Рейеса и Моррисона и боится! Да там все хотели жить, и только ты выебывался. Ах, приехал альфа и хочет Джесси, Джесси надо помочь, потому что Джесси не готов и вообще у него травма. Ах, Джесси публично его унижает, а потом ему стыдно, ах, он решил все же позволить альфе целовать его немытые ноги!
Страница 33 из 61
