Фандом: Overwatch. Выходя из дома, стоит быть готовым к тому, что вернуться может и не получиться. Или получиться, но не туда. Или туда, но не там? Да что здесь вообще происходит?!
Добавить в моё избранное
225 мин, 36 сек 20711
Ах, альфа, оказывается, богат, ах, какая беда. Ты, сученок, всю жизнь просто выпендривался, чтобы получить побольше ништяков. Тебе давали все, что тебе хотелось, а ты ныл и истерил. Тебя любили, а ты этого не ценил. У тебя было все, а ты имел наглость жаловаться. Ты же и к Митчеллу наверняка сам приставал, а потом изображал невинного страдальца. Я, в отличие от тебя, всего добивался сам, мне никто не помогал, но я все равно тебя ненавижу.
Что на это все сказать, Джесси не знает. Еще ему стыдно, что он не увидел вот этого, не разглядел за якобы дружбой ненависть. А ведь Ханзо Рафаэль не нравился, и не зря.
Ну да что сейчас сделаешь. Джесси сначала выживет, а потом подумает, куда закопать Рафаэля и как.
— Мне, и Хидео повезло найти друг друга. Он хотел тебя убить, я хотел сделать так, чтобы ты понял, что такое по-настоящему плохо, чтобы ты хоть раз на своей шкуре ощутил, как это, когда вокруг пиздец, а ты беспомощный и никто к тебе не придет. В итоге мы совместили наши желания, правда, и тут ты умудрился все испортить. Ты должен был решить, что Майк, который не Майк конечно, — настоящий, твой альфа, и на почве этого тихонько самоубиться, но с тобой же вечно все не так… — Рафаэль качает головой и резко успокаивается. — В общем, сдохнешь ты и так, удовольствие я получил, деньги тоже, а Хидео получит Ханзо. И все будут довольны.
Джесси молчит, глядя ему в лицо. Ну а что тут сказать-то?
Рафаэля это злит.
— Ты считаешь, что я прав? — спрашивает он. — Ты ведь понимаешь, что я прав, да?
— Отодвинься, у тебя изо рта воняет, — отвечает ему Джесси и поворачивает к Хидео голову. — Ханзо все равно не будет твоим, даже если я умру. И вы там вроде собирались меня топить? Так топите уже.
Его снова валят на землю и бьют с таким остервенением, как он бил бы настоящего Майка. Сопротивляться Джесси даже не пытается, только сворачивается клубком, чтобы прикрыть живот. Там закорючки, их трогать совсем нельзя, никому.
Черт его знает, сколько все это продолжается. Времени нет, только звуки чужого надсадного дыхания и глухие шлепки обуви о тело… Боль возникает и исчезает, чтобы вернуться снова, но в другом месте. Спина, бедро, ладони, висок. Это почти не страшно. По идее сейчас должна прийти помощь, но ее нет.
Джесси выплывет, не убили бы они его раньше времени.
Не убивают.
Джесси перестает считать количество ударов, остановившись где-то в районе тридцати, но когда-то его поднимают на ноги и тащат за шиворот к воде — в глазах Лжемайка, появившегося за спиной Хидео, тает странное выражение. Как будто он не может поверить в то, что видит. Как будто Джесси ему жалко.
Жалко…
Поздновато как-то, нет?
В порту водятся акулы, и довольно много. В основном из-за того, что в воду сбрасывают рыбу, жрать которую приплывает другая рыба, жрать которую приплывают акулы.
Это хреново, но Джесси не собирается торчать в воде долго. Он неплохо плавает, ему есть за что бороться, где-то должен быть Ханзо, семья расстроится, если Джесси погибнет, закорючки умрут вместе с ним — он просто не имеет права стать едой акулам. Так что…
Заплыть под пирс, там должны быть сваи, потом нужно подождать и найти какую-нибудь лестницу. Джесси удержится на поверхности, он обязан удержаться, а между сваями акула не пролезет.
Он справится.
Его шатает, у него все болит, включая голову, его снова тошнит, но он справится.
По-другому просто быть не может.
Хидео вытаскивает из ножен на поясе нож и режет Джесси щеку. Кровь, чтобы привлечь акул? А той, что течет из разбитых губ, недостаточно?
Какая же все это херня.
Он выплывет, найдет Ханзо и с удовольствием посмотрит, как тот превращает этих ублюдков в фарш. Или пожалуется Джеку — пожалуй, это даже страшнее.
Ему связывают руки, но не за спиной, что тоже неплохо.
Нет, будет сложно, но сложно не значит невозможно.
Ханзо нет.
Он справится. Джесси думает об этом, пока летит в воду и ударяется о нее спиной, пока барахтается, пока старается не дышать и выплыть, глотнуть воздуха, удержаться на поверхности.
Пока сражается с водой и одеждой, тянущий его на дно.
Пока тонет, погружаясь все глубже в холодную соленую темноту.
Он борется, он пытается бороться, да только нихрена не выходит, но он должен, он обязан жить. Хотя бы ради детей-закорючек, которые погибнут вместе с ним.
Бесполезно.
Все бесполезно.
Над ним мелькает тень, еще одна и еще одна, и Джесси закрывает глаза.
Левая рука ниже локтя взрывается болью, что-то тащит его вниз, а он думает: «Прости меня, я не смог», не обращаясь ни к кому и ко всем сразу.
К Ханзо, к детям, к родителям, к семье.
Он не справился.
«Простите меня, ладно?»
Воздуха не хватает, но Джесси пока держится, надеясь неизвестно на что.
Что на это все сказать, Джесси не знает. Еще ему стыдно, что он не увидел вот этого, не разглядел за якобы дружбой ненависть. А ведь Ханзо Рафаэль не нравился, и не зря.
Ну да что сейчас сделаешь. Джесси сначала выживет, а потом подумает, куда закопать Рафаэля и как.
— Мне, и Хидео повезло найти друг друга. Он хотел тебя убить, я хотел сделать так, чтобы ты понял, что такое по-настоящему плохо, чтобы ты хоть раз на своей шкуре ощутил, как это, когда вокруг пиздец, а ты беспомощный и никто к тебе не придет. В итоге мы совместили наши желания, правда, и тут ты умудрился все испортить. Ты должен был решить, что Майк, который не Майк конечно, — настоящий, твой альфа, и на почве этого тихонько самоубиться, но с тобой же вечно все не так… — Рафаэль качает головой и резко успокаивается. — В общем, сдохнешь ты и так, удовольствие я получил, деньги тоже, а Хидео получит Ханзо. И все будут довольны.
Джесси молчит, глядя ему в лицо. Ну а что тут сказать-то?
Рафаэля это злит.
— Ты считаешь, что я прав? — спрашивает он. — Ты ведь понимаешь, что я прав, да?
— Отодвинься, у тебя изо рта воняет, — отвечает ему Джесси и поворачивает к Хидео голову. — Ханзо все равно не будет твоим, даже если я умру. И вы там вроде собирались меня топить? Так топите уже.
Его снова валят на землю и бьют с таким остервенением, как он бил бы настоящего Майка. Сопротивляться Джесси даже не пытается, только сворачивается клубком, чтобы прикрыть живот. Там закорючки, их трогать совсем нельзя, никому.
Черт его знает, сколько все это продолжается. Времени нет, только звуки чужого надсадного дыхания и глухие шлепки обуви о тело… Боль возникает и исчезает, чтобы вернуться снова, но в другом месте. Спина, бедро, ладони, висок. Это почти не страшно. По идее сейчас должна прийти помощь, но ее нет.
Джесси выплывет, не убили бы они его раньше времени.
Не убивают.
Джесси перестает считать количество ударов, остановившись где-то в районе тридцати, но когда-то его поднимают на ноги и тащат за шиворот к воде — в глазах Лжемайка, появившегося за спиной Хидео, тает странное выражение. Как будто он не может поверить в то, что видит. Как будто Джесси ему жалко.
Жалко…
Поздновато как-то, нет?
В порту водятся акулы, и довольно много. В основном из-за того, что в воду сбрасывают рыбу, жрать которую приплывает другая рыба, жрать которую приплывают акулы.
Это хреново, но Джесси не собирается торчать в воде долго. Он неплохо плавает, ему есть за что бороться, где-то должен быть Ханзо, семья расстроится, если Джесси погибнет, закорючки умрут вместе с ним — он просто не имеет права стать едой акулам. Так что…
Заплыть под пирс, там должны быть сваи, потом нужно подождать и найти какую-нибудь лестницу. Джесси удержится на поверхности, он обязан удержаться, а между сваями акула не пролезет.
Он справится.
Его шатает, у него все болит, включая голову, его снова тошнит, но он справится.
По-другому просто быть не может.
Хидео вытаскивает из ножен на поясе нож и режет Джесси щеку. Кровь, чтобы привлечь акул? А той, что течет из разбитых губ, недостаточно?
Какая же все это херня.
Он выплывет, найдет Ханзо и с удовольствием посмотрит, как тот превращает этих ублюдков в фарш. Или пожалуется Джеку — пожалуй, это даже страшнее.
Ему связывают руки, но не за спиной, что тоже неплохо.
Нет, будет сложно, но сложно не значит невозможно.
Ханзо нет.
Он справится. Джесси думает об этом, пока летит в воду и ударяется о нее спиной, пока барахтается, пока старается не дышать и выплыть, глотнуть воздуха, удержаться на поверхности.
Пока сражается с водой и одеждой, тянущий его на дно.
Пока тонет, погружаясь все глубже в холодную соленую темноту.
Он борется, он пытается бороться, да только нихрена не выходит, но он должен, он обязан жить. Хотя бы ради детей-закорючек, которые погибнут вместе с ним.
Бесполезно.
Все бесполезно.
Над ним мелькает тень, еще одна и еще одна, и Джесси закрывает глаза.
Левая рука ниже локтя взрывается болью, что-то тащит его вниз, а он думает: «Прости меня, я не смог», не обращаясь ни к кому и ко всем сразу.
К Ханзо, к детям, к родителям, к семье.
Он не справился.
«Простите меня, ладно?»
Воздуха не хватает, но Джесси пока держится, надеясь неизвестно на что.
Страница 34 из 61
