Фандом: Overwatch. Выходя из дома, стоит быть готовым к тому, что вернуться может и не получиться. Или получиться, но не туда. Или туда, но не там? Да что здесь вообще происходит?!
Добавить в моё избранное
225 мин, 36 сек 20714
Конечно.
Получается у него хреново, его шатает, ноги подгибаются и дрожат, но Ханзо заставляет себя подняться и выпрямиться. Тело отзывается волной боли, плеснувшей за глазами, но это даже близко не так ужасно, как пустота. Словно Джесси и не было никогда.
Ему нужно… нужно?
В палату влетает врач, за ним следом отец и какой-то обалдевший на вид Генджи. Еще Хисато Окубо, глава охраны, невозмутимый и непривычно растрепанный. Врач бросается к Ханзо, светит фонариком ему в глаза, изучает то, что показывают приборы, которые Ханзо сначала не заметил, тянется к нему со шприцом, но вот этого Ханзо ему не позволяет.
— Нет, — приказывает он. — Что бы это ни было — нет.
Переубеждать его не пытаются.
Джесси нет.
Они все смотрят на него, словно боятся, что он впадет в буйство и начнет кидаться на людей. Он выглядит как-то так, что такого можно опасаться? Не должен, по идее.
Джесси нет.
— Ханзо, — начинает отец. — Мне жаль.
Да какого…
— Что случилось?
Джесси не мог умереть, нет. Значит, нужно разобраться в том, что произошло, найти Джесси — и все станет прекрасно. Пустота на его месте наверняка объясняется как-то очень просто, а сам он где-нибудь есть. Дома, он обязан быть дома.
— Ты упал с лестницы, потеряв сознание, — сообщает ему Генджи, как будто Ханзо спрашивал об этом.
Что случилось с ним, ему не интересно, но он все равно выслушивает историю о том, как он свалился, сломал себе два ребра — это он превосходно ощущает, кстати, — как его переносили в замковую больницу, обследовали, а он все не приходил в себя. Посмотреть, что у него в крови, они догадались уже почти ночью, нашли остатки золамикрина …, забеспокоились о Джесси, который торчал дома. Потому что отказался прийти в замок из-за плохого самочувствия…
Все то время, что Ханзо валялся без сознания, Джесси якобы сидел дома — поверить в это не просто сложно, а невозможно, потому что так не бывает.
Почему это их не встревожило?
Позже вдруг выяснилось, что Джесси не дома, а в порту, а потом сигнал с маячка прервался и…
— Это лучше увидеть, — вздыхает отец. — Ты ведь все равно не поверишь.
Пока он верит в то, что вокруг него одни идиоты. Понятно, что заботиться о Джесси — не задача семьи Ханзо, а вот в круг обязанностей главы отдела безопасности это очень даже входит. Иначе зачем он вообще нужен?
— Что увидеть?
Джесси нет, что они хотят ему показать?
— Пойдем. Тут недалеко.
Недалеко тут только еще несколько палат, кабинеты врачей и морг. Все остальное находится в соседних зданиях. Джесси без сознания в какой-нибудь палате?
Гейб рассказывал, что он чувствовал и лежащего в коме Джека, просто немного по-другому. Джек был, правда, ничего не чувствовал. Но был.
А Джесси нет.
Ханзо придерживают за руки с двух сторон, потому что идти сам он не особо в состоянии. У него болит все, что может болеть, и то, что не может, тоже. Ну да пересчитать собой парадную лестницу замка и отделаться одними сломанными ребрами — это великая удача, а синяки и ушибы заживут. Ребра тоже, конечно, но не так скоро.
Палаты остаются позади, как и кабинеты, как и помещение с лекарствами, и еще одна, со всякими приборами.
Так что остается морг — и нет, не надо, пожалуйста.
Джесси жив, он обязан быть живым, он не мог умереть, не мог, нет.
Странно, что у Ханзо получается молчать и как-то переставлять ноги.
Все вообще странно. Может, он просто спит?
Если учесть, как ему больно, то вряд ли, но вдруг он уснул и сейчас смотрит кошмар, а потом проснется, нужно лишь заставить себя открыть глаза.
Не выходит. Ханзо с силой зажмуривается, моргает, отпускает руку Генджи, трет лицо — он не хочет смотреть на то, что ему показывают, и все равно смотрит.
На длинной и широкой блестящей выдвижной полке лежит рука — не все тело, нет, одна рука, отрезанная — скорее, откушенная — чуть ниже локтя. Бледная, исполосованная полукружьями темных следов, покрытая вязью контура татуировки, украшенная кольцом на безымянном пальце.
Точно такое же надето на Ханзо, но это не рука Джесси.
Он жив, он где-то есть.
И это — это не он.
Вот только его нет.
Ханзо трогает руку, почему-то изумляясь твердости и холоду пальцев, касается кольца, бледного синяка возле ногтя, цапарин под костяшками.
— А где… все остальное?
Одна лишь рука еще ничего не значит, вот вообще.
— Пока не нашли, — отзывается Хисато Окубо. — Но, Шимада-сан, мы и не найдем, скорее всего, ничего больше. Его, вероятно, сожрали акулы.
— А руку… живому или мертвому?
Ханзо точно знает, что это можно определить, и от ответа сейчас зависит абсолютно все. Если руку оторвало мертвому, то Ханзо жить больше незачем.
Получается у него хреново, его шатает, ноги подгибаются и дрожат, но Ханзо заставляет себя подняться и выпрямиться. Тело отзывается волной боли, плеснувшей за глазами, но это даже близко не так ужасно, как пустота. Словно Джесси и не было никогда.
Ему нужно… нужно?
В палату влетает врач, за ним следом отец и какой-то обалдевший на вид Генджи. Еще Хисато Окубо, глава охраны, невозмутимый и непривычно растрепанный. Врач бросается к Ханзо, светит фонариком ему в глаза, изучает то, что показывают приборы, которые Ханзо сначала не заметил, тянется к нему со шприцом, но вот этого Ханзо ему не позволяет.
— Нет, — приказывает он. — Что бы это ни было — нет.
Переубеждать его не пытаются.
Джесси нет.
Они все смотрят на него, словно боятся, что он впадет в буйство и начнет кидаться на людей. Он выглядит как-то так, что такого можно опасаться? Не должен, по идее.
Джесси нет.
— Ханзо, — начинает отец. — Мне жаль.
Да какого…
— Что случилось?
Джесси не мог умереть, нет. Значит, нужно разобраться в том, что произошло, найти Джесси — и все станет прекрасно. Пустота на его месте наверняка объясняется как-то очень просто, а сам он где-нибудь есть. Дома, он обязан быть дома.
— Ты упал с лестницы, потеряв сознание, — сообщает ему Генджи, как будто Ханзо спрашивал об этом.
Что случилось с ним, ему не интересно, но он все равно выслушивает историю о том, как он свалился, сломал себе два ребра — это он превосходно ощущает, кстати, — как его переносили в замковую больницу, обследовали, а он все не приходил в себя. Посмотреть, что у него в крови, они догадались уже почти ночью, нашли остатки золамикрина …, забеспокоились о Джесси, который торчал дома. Потому что отказался прийти в замок из-за плохого самочувствия…
Все то время, что Ханзо валялся без сознания, Джесси якобы сидел дома — поверить в это не просто сложно, а невозможно, потому что так не бывает.
Почему это их не встревожило?
Позже вдруг выяснилось, что Джесси не дома, а в порту, а потом сигнал с маячка прервался и…
— Это лучше увидеть, — вздыхает отец. — Ты ведь все равно не поверишь.
Пока он верит в то, что вокруг него одни идиоты. Понятно, что заботиться о Джесси — не задача семьи Ханзо, а вот в круг обязанностей главы отдела безопасности это очень даже входит. Иначе зачем он вообще нужен?
— Что увидеть?
Джесси нет, что они хотят ему показать?
— Пойдем. Тут недалеко.
Недалеко тут только еще несколько палат, кабинеты врачей и морг. Все остальное находится в соседних зданиях. Джесси без сознания в какой-нибудь палате?
Гейб рассказывал, что он чувствовал и лежащего в коме Джека, просто немного по-другому. Джек был, правда, ничего не чувствовал. Но был.
А Джесси нет.
Ханзо придерживают за руки с двух сторон, потому что идти сам он не особо в состоянии. У него болит все, что может болеть, и то, что не может, тоже. Ну да пересчитать собой парадную лестницу замка и отделаться одними сломанными ребрами — это великая удача, а синяки и ушибы заживут. Ребра тоже, конечно, но не так скоро.
Палаты остаются позади, как и кабинеты, как и помещение с лекарствами, и еще одна, со всякими приборами.
Так что остается морг — и нет, не надо, пожалуйста.
Джесси жив, он обязан быть живым, он не мог умереть, не мог, нет.
Странно, что у Ханзо получается молчать и как-то переставлять ноги.
Все вообще странно. Может, он просто спит?
Если учесть, как ему больно, то вряд ли, но вдруг он уснул и сейчас смотрит кошмар, а потом проснется, нужно лишь заставить себя открыть глаза.
Не выходит. Ханзо с силой зажмуривается, моргает, отпускает руку Генджи, трет лицо — он не хочет смотреть на то, что ему показывают, и все равно смотрит.
На длинной и широкой блестящей выдвижной полке лежит рука — не все тело, нет, одна рука, отрезанная — скорее, откушенная — чуть ниже локтя. Бледная, исполосованная полукружьями темных следов, покрытая вязью контура татуировки, украшенная кольцом на безымянном пальце.
Точно такое же надето на Ханзо, но это не рука Джесси.
Он жив, он где-то есть.
И это — это не он.
Вот только его нет.
Ханзо трогает руку, почему-то изумляясь твердости и холоду пальцев, касается кольца, бледного синяка возле ногтя, цапарин под костяшками.
— А где… все остальное?
Одна лишь рука еще ничего не значит, вот вообще.
— Пока не нашли, — отзывается Хисато Окубо. — Но, Шимада-сан, мы и не найдем, скорее всего, ничего больше. Его, вероятно, сожрали акулы.
— А руку… живому или мертвому?
Ханзо точно знает, что это можно определить, и от ответа сейчас зависит абсолютно все. Если руку оторвало мертвому, то Ханзо жить больше незачем.
Страница 36 из 61
