Фандом: Overwatch. Выходя из дома, стоит быть готовым к тому, что вернуться может и не получиться. Или получиться, но не туда. Или туда, но не там? Да что здесь вообще происходит?!
Добавить в моё избранное
225 мин, 36 сек 20729
От этой мысли ему становится гадко до омерзения. Он верил тем, кто входил в клан, и младшим братьям, и старшим, и советникам, и лейтенантам, и юристам — всем. Эти люди проходили длительную проверку на лояльность, даже те, кто наследовал место за отцами. Эти люди могли рассчитывать на защиту клана Шимада и сами защищали ее, они клялись в верности отцу, некоторые еще деду — и кто-то из них… Кто-то из них решил, что убить Джесси, мужа Ханзо, отца его детей, его омегу, человека, который значил и значит для Ханзо больше, чем весь остальной мир, — это прекрасная идея.
Кто-то из них оказался достаточно наглым и глупым, чтобы подумать, что это сойдет ему с рук, что его не найдут.
Ханзо трясет головой и стискивает до скрежета зубы.
Они все умрут. Каждый, кто был в курсе, но промолчал. Каждый, кто участвовал, кто планировал, придумывал и толкал Джесси в воду.
Они умрут медленно. Мучительно. Очень больно и совсем не сразу.
Пытать людей Ханзо не любит и предпочитает не заниматься этим, если есть другой выход, но не в этом случае.
Они все умрут…
Он пока не знает как, потому что не знает, кто виновен. Пока…
И себя он накажет тоже, потому что он заслужил наказание больше, чем все остальные.
Убивать ему хочется чуть слабее, чем увидеть Джесси.
Теперь стоило бы забыть о том, что он находится без оружия и охраны в месте, полном враждебных ему людей — правда, с тестем, который стоит всей его охраны разом, — растрепанный, одетый в пижаму с мишками и обутый в кроссовки на три размера больше, чем нужно. То еще зрелище, должно быть.
Это волнует Ханзо примерно секунды три, а потом он заставляет себя сосредоточиться на Гейбе, уверенно шагающем куда-то вглубь жилых кварталов.
— Ты знаешь, куда нам идти? Ты же не был здесь, — спрашивает Ханзо у его спины и осматривается.
Прислушивается — Джесси нет.
А вот люди вокруг очень даже есть. Сзади, по бокам, они молчат, но они есть. Не нападают, ну да они же не идиоты, но более приятным от этого их соседство не становится.
— Я иду к Джеку, — сообщает ему Гейб, коротко обернувшись. — Его не так сложно найти.
Тут грязно. Лужи на асфальте, а ведь дождя не было уже неделю, наверное. Кучи какой-то дряни, пахнущей разлагающимся мусором и смертью, крысы, шмыгающие прямо под ногами.
Это значит, что Джек еще далеко. Или нет?
Они сворачивают на еще более грязную улицу, потом в переулок, пробираются между какими-то ящиками и остовом машины, в котором явно кто-то живет, выходят на площадь с баром, закрытым то ли сейчас, то ли навсегда.
Гейб уверенно направляется к неприметной двери слева, но постучать не успевает, потому что она распахивается, и из-за нее выглядывает чистенький мальчишка. Слишком чистенький для этого места.
— Вы омега Монстра-сана? — спрашивает он, оглядев Гейба с головы до ног. — Он сказал, что вы сейчас придете.
— Да, — кивает Гейб и отчетливо хрюкает, а Ханзо качает головой.
Монстр-сан — даже, скорее, Монстр-сама — Джеку очень подходит, но не вслух же, ну.
— А где? — Мальчишка смотрит Гейбу за спину, вдруг пугается и низко-низко кланяется, увидев Ханзо.
Вот только скрыть улыбку у него все равно не получается.
Джесси нет.
— Веди, — командует Гейб, и мальчишка, быстро кивнув, манит их обоих внутрь дома.
Джесси нет.
Интересно, если Ханзо убьют здесь, родители когда-нибудь найдут его тело? И будут ли мстить? Кровь смывается кровью, Ханзо не уследил за ребенком Джека и Гейба, так что они имеют право его убить, но вот понравится ли это отцу… То есть решит ли он, что они и в самом деле имели право, и не надумает ли мстить тоже. С Джеком не выйдет, да и Гейба тот защитит — в отличие от Ханзо, который Джесси защитить не смог и сам же привез туда, где его…
Ханзо думает об этом, чтобы не думать о Джесси. Чтобы не надеяться — но не получается. Чем дальше они проходят вглубь дома, тем сильнее Ханзо трясет и тем больнее ему становится.
Джесси нет, нет, нет, и это все обман, это такая пытка, начавшееся наказание — заставить его поверить и понадеяться, чтобы потом удивиться: неужели ты поверил? Неужели ты думал, что ты заслужил снова его увидеть? Неужели ты и правда рассчитывал, что все вот так просто разрешится и кто-то спасет его за тебя? Защитит, отобьет от акул, вылечит, чтобы ты пришел на все готовенькое?
Ха, Ханзо, нельзя быть таким наивным.
Джесси нет и не будет больше никогда…
Лицо почти сливается с наволочкой, настолько он бледный, волосы рассыпаны по подушке темными прядями и разбитые губы выделяются ярким пятном. Его левая рука обмотана бинтами и заканчивается выше локтя, а в сгибе правой торчит небрежно прикрепленный лейкопластырем катетер, от которого вьется к капельнице и целой грозди пакетов прозрачная трубка.
Кто-то из них оказался достаточно наглым и глупым, чтобы подумать, что это сойдет ему с рук, что его не найдут.
Ханзо трясет головой и стискивает до скрежета зубы.
Они все умрут. Каждый, кто был в курсе, но промолчал. Каждый, кто участвовал, кто планировал, придумывал и толкал Джесси в воду.
Они умрут медленно. Мучительно. Очень больно и совсем не сразу.
Пытать людей Ханзо не любит и предпочитает не заниматься этим, если есть другой выход, но не в этом случае.
Они все умрут…
Он пока не знает как, потому что не знает, кто виновен. Пока…
И себя он накажет тоже, потому что он заслужил наказание больше, чем все остальные.
Убивать ему хочется чуть слабее, чем увидеть Джесси.
Теперь стоило бы забыть о том, что он находится без оружия и охраны в месте, полном враждебных ему людей — правда, с тестем, который стоит всей его охраны разом, — растрепанный, одетый в пижаму с мишками и обутый в кроссовки на три размера больше, чем нужно. То еще зрелище, должно быть.
Это волнует Ханзо примерно секунды три, а потом он заставляет себя сосредоточиться на Гейбе, уверенно шагающем куда-то вглубь жилых кварталов.
— Ты знаешь, куда нам идти? Ты же не был здесь, — спрашивает Ханзо у его спины и осматривается.
Прислушивается — Джесси нет.
А вот люди вокруг очень даже есть. Сзади, по бокам, они молчат, но они есть. Не нападают, ну да они же не идиоты, но более приятным от этого их соседство не становится.
— Я иду к Джеку, — сообщает ему Гейб, коротко обернувшись. — Его не так сложно найти.
Тут грязно. Лужи на асфальте, а ведь дождя не было уже неделю, наверное. Кучи какой-то дряни, пахнущей разлагающимся мусором и смертью, крысы, шмыгающие прямо под ногами.
Это значит, что Джек еще далеко. Или нет?
Они сворачивают на еще более грязную улицу, потом в переулок, пробираются между какими-то ящиками и остовом машины, в котором явно кто-то живет, выходят на площадь с баром, закрытым то ли сейчас, то ли навсегда.
Гейб уверенно направляется к неприметной двери слева, но постучать не успевает, потому что она распахивается, и из-за нее выглядывает чистенький мальчишка. Слишком чистенький для этого места.
— Вы омега Монстра-сана? — спрашивает он, оглядев Гейба с головы до ног. — Он сказал, что вы сейчас придете.
— Да, — кивает Гейб и отчетливо хрюкает, а Ханзо качает головой.
Монстр-сан — даже, скорее, Монстр-сама — Джеку очень подходит, но не вслух же, ну.
— А где? — Мальчишка смотрит Гейбу за спину, вдруг пугается и низко-низко кланяется, увидев Ханзо.
Вот только скрыть улыбку у него все равно не получается.
Джесси нет.
— Веди, — командует Гейб, и мальчишка, быстро кивнув, манит их обоих внутрь дома.
Джесси нет.
Интересно, если Ханзо убьют здесь, родители когда-нибудь найдут его тело? И будут ли мстить? Кровь смывается кровью, Ханзо не уследил за ребенком Джека и Гейба, так что они имеют право его убить, но вот понравится ли это отцу… То есть решит ли он, что они и в самом деле имели право, и не надумает ли мстить тоже. С Джеком не выйдет, да и Гейба тот защитит — в отличие от Ханзо, который Джесси защитить не смог и сам же привез туда, где его…
Ханзо думает об этом, чтобы не думать о Джесси. Чтобы не надеяться — но не получается. Чем дальше они проходят вглубь дома, тем сильнее Ханзо трясет и тем больнее ему становится.
Джесси нет, нет, нет, и это все обман, это такая пытка, начавшееся наказание — заставить его поверить и понадеяться, чтобы потом удивиться: неужели ты поверил? Неужели ты думал, что ты заслужил снова его увидеть? Неужели ты и правда рассчитывал, что все вот так просто разрешится и кто-то спасет его за тебя? Защитит, отобьет от акул, вылечит, чтобы ты пришел на все готовенькое?
Ха, Ханзо, нельзя быть таким наивным.
Джесси нет и не будет больше никогда…
Лицо почти сливается с наволочкой, настолько он бледный, волосы рассыпаны по подушке темными прядями и разбитые губы выделяются ярким пятном. Его левая рука обмотана бинтами и заканчивается выше локтя, а в сгибе правой торчит небрежно прикрепленный лейкопластырем катетер, от которого вьется к капельнице и целой грозди пакетов прозрачная трубка.
Страница 48 из 61
