Фандом: Overwatch. Выходя из дома, стоит быть готовым к тому, что вернуться может и не получиться. Или получиться, но не туда. Или туда, но не там? Да что здесь вообще происходит?!
Добавить в моё избранное
225 мин, 36 сек 20736
Как потом выяснилось, его выдернули кого-то спасать, а Гейбу не сообщили. Ну, точнее, Джесси не сказали. И Гейб все три дня ждал Джека, спал на диване в коридоре, сначала один, потом с Лу, потом и с Джесси. И всех их Джек там и застал. Повздыхал, завалился рядом, обнял, а утром все помирились.
Джесси было стыдно, когда он это рассказывал. О том, как метался по квартире Гейб, например.
Жуть.
К замку они подъезжают в молчании. Ханзо опускает стекло, командует охране: «Открыть!» — и поднимает его обратно.
Джесси все еще спит, и это прекрасно.
В предрассветных сумерках замок кажется мертвым, несмотря на то, что по дорожкам носится туда сюда куча народу. И охранники, и родители вон, и даже Генджи стоит сусликом на краю светового круга. И Хидео.
О да, дорогой. Как хорошо, что ты здесь.
Ханзо останавливает машину на стоянке, стучит кончиками пальцев по рулю и решительно открывает дверь.
Гейб выходит, Джек передает Ханзо спящего, завернутого в одеяло Джесси.
Его плеча не видно, как и повязки, его голова безвольно болтается, ну а то, что он дышит, не заметно.
Ханзо осторожно прижимает его к себе, стараясь не повредить руку. Кстати, надо спросить, что за чудо-таблетки дал ему Гейб, раз у него не болят сломанные ребра, а ведь должны.
Люди застывают, смотрят на него, медленно идущего в сторону гостевого дома, и молчат.
Мама подносит ладонь ко рту, отец прикрывает глаза, а Хидео…
Хидео улыбается. На какую-то секунду, буквально на мгновение, но на его лице мелькает улыбка. Ханзо видит ее, потому что знает, на кого смотреть. На всех остальных смотрят Гейб и Джек. Ну а если они никого не найдут… Как минимум глава охраны Джесси замешан в этом всем по уши. И сознается, если правильно надавить.
— Доволен? — усмехается Ханзо, остановившись перед Хидео. — Таким ты хотел его видеть?
— Что? — Хидео возмущается так, что можно было бы поверить в его искренность. Увы ему, Ханзо верит Джесси. — О чем ты говоришь?
— О том, что ты хотел его убить?
— Я не хотел ничего подобного, Ханзо! С чего ты это взял? Я хотел, чтобы ты был счастлив.
О, оправдания. А еще должны быть утешения. Вряд ли ведь Хидео пытался убить Джесси для того, чтобы остаться в стороне.
— Ты хотел. Ты и твой нежный друг Рафаэль. Я не знаю всего, Хидео. Но я знаю достаточно. И да. У вас не получилось. И Джесси жив, и дети. Да и ты тоже жив — пока. А вот как надолго сказать не могу, прости.
Хидео бледнеет и отступает на шаг. Открывает рот, наверное, хочет что-нибудь сказать или спросить, но не успевает.
Потому что Джесси, сонно вздохнув, просыпается и распахивает глаза.
И говорит:
— Привет. Мы не поздоровались при последней встрече?
Ханзо впервые в жизни видит, как человек сначала сереет, а потом резко краснеет так, что, кажется, вот-вот лопнут глаза. Выглядит это не очень приятно, и Ханзо отступает на шаг, ставит Джесси на землю и задвигает его за себя. Босого и на гравий, но так безопаснее, чем держать его перед Хидео. Джесси тихонько, с удовольствием смеется, Хидео заметным со стороны усилием берет себя в руки и кланяется:
— Шимада-сан, рад видеть вас живым и здоровым.
Боги, им можно было бы восхищаться, если бы речь сейчас не шла о Джесси.
— Сожалею, что не могу ответить тем же.
За спиной Джесси возникают отец, Окубо-сан и, через секунду, Джек. Ханзо их не видит, но знает, что они там.
— Что здесь происходит?
Ну что же, в некоторых вопросах отец предпочитает европейскую или там американскую прямолинейность. Ханзо с ним даже согласен, тянуть совершенно не стоит.
— Хидео-тян пытался убить моего мужа, отец, — отвечает Ханзо. — Не один, конечно, а в компании Рафаэля Хоран, человека, который назвался Майком Митчеллом. И с кем-то из нашей, охраны, отец. С кем-то из людей, которым мы доверяли.
Он разворачивается и смотрит отцу в лицо, потом переводит взгляд на Окубо-сана и ждет.
— Какие у тебя есть доказательства? — спрашивает отец.
Это важно, Ханзо согласен. В конце концов, он обвиняет члена семьи и членов клана в преступлении против него, и делать это без доказательств глупо.
— Слова моего мужа.
— И что он говорит?
Джесси не нравится, что о нем говорят так, словно его нет, и Ханзо мягко улыбается ему.
Так должно быть, они обсуждали это еще в палате: Джесси мог говорить сам за себя или дать Ханзо разговаривать за него. Последнее было лучшим выходом, хотя и выбрасывало из беседы самого Джесси и его родителей, потому что общаться пришлось бы на японском. Но так… правильнее. Ну а о чем его будут спрашивать, Ханзо сказал заранее.
— Он пришел домой и обнаружил, что там все не так. Позвонил мне, но ответил ему не я и велел ждать.
Джесси было стыдно, когда он это рассказывал. О том, как метался по квартире Гейб, например.
Жуть.
К замку они подъезжают в молчании. Ханзо опускает стекло, командует охране: «Открыть!» — и поднимает его обратно.
Джесси все еще спит, и это прекрасно.
В предрассветных сумерках замок кажется мертвым, несмотря на то, что по дорожкам носится туда сюда куча народу. И охранники, и родители вон, и даже Генджи стоит сусликом на краю светового круга. И Хидео.
О да, дорогой. Как хорошо, что ты здесь.
Ханзо останавливает машину на стоянке, стучит кончиками пальцев по рулю и решительно открывает дверь.
Гейб выходит, Джек передает Ханзо спящего, завернутого в одеяло Джесси.
Его плеча не видно, как и повязки, его голова безвольно болтается, ну а то, что он дышит, не заметно.
Ханзо осторожно прижимает его к себе, стараясь не повредить руку. Кстати, надо спросить, что за чудо-таблетки дал ему Гейб, раз у него не болят сломанные ребра, а ведь должны.
Люди застывают, смотрят на него, медленно идущего в сторону гостевого дома, и молчат.
Мама подносит ладонь ко рту, отец прикрывает глаза, а Хидео…
Хидео улыбается. На какую-то секунду, буквально на мгновение, но на его лице мелькает улыбка. Ханзо видит ее, потому что знает, на кого смотреть. На всех остальных смотрят Гейб и Джек. Ну а если они никого не найдут… Как минимум глава охраны Джесси замешан в этом всем по уши. И сознается, если правильно надавить.
— Доволен? — усмехается Ханзо, остановившись перед Хидео. — Таким ты хотел его видеть?
— Что? — Хидео возмущается так, что можно было бы поверить в его искренность. Увы ему, Ханзо верит Джесси. — О чем ты говоришь?
— О том, что ты хотел его убить?
— Я не хотел ничего подобного, Ханзо! С чего ты это взял? Я хотел, чтобы ты был счастлив.
О, оправдания. А еще должны быть утешения. Вряд ли ведь Хидео пытался убить Джесси для того, чтобы остаться в стороне.
— Ты хотел. Ты и твой нежный друг Рафаэль. Я не знаю всего, Хидео. Но я знаю достаточно. И да. У вас не получилось. И Джесси жив, и дети. Да и ты тоже жив — пока. А вот как надолго сказать не могу, прости.
Хидео бледнеет и отступает на шаг. Открывает рот, наверное, хочет что-нибудь сказать или спросить, но не успевает.
Потому что Джесси, сонно вздохнув, просыпается и распахивает глаза.
И говорит:
— Привет. Мы не поздоровались при последней встрече?
Ханзо впервые в жизни видит, как человек сначала сереет, а потом резко краснеет так, что, кажется, вот-вот лопнут глаза. Выглядит это не очень приятно, и Ханзо отступает на шаг, ставит Джесси на землю и задвигает его за себя. Босого и на гравий, но так безопаснее, чем держать его перед Хидео. Джесси тихонько, с удовольствием смеется, Хидео заметным со стороны усилием берет себя в руки и кланяется:
— Шимада-сан, рад видеть вас живым и здоровым.
Боги, им можно было бы восхищаться, если бы речь сейчас не шла о Джесси.
— Сожалею, что не могу ответить тем же.
За спиной Джесси возникают отец, Окубо-сан и, через секунду, Джек. Ханзо их не видит, но знает, что они там.
— Что здесь происходит?
Ну что же, в некоторых вопросах отец предпочитает европейскую или там американскую прямолинейность. Ханзо с ним даже согласен, тянуть совершенно не стоит.
— Хидео-тян пытался убить моего мужа, отец, — отвечает Ханзо. — Не один, конечно, а в компании Рафаэля Хоран, человека, который назвался Майком Митчеллом. И с кем-то из нашей, охраны, отец. С кем-то из людей, которым мы доверяли.
Он разворачивается и смотрит отцу в лицо, потом переводит взгляд на Окубо-сана и ждет.
— Какие у тебя есть доказательства? — спрашивает отец.
Это важно, Ханзо согласен. В конце концов, он обвиняет члена семьи и членов клана в преступлении против него, и делать это без доказательств глупо.
— Слова моего мужа.
— И что он говорит?
Джесси не нравится, что о нем говорят так, словно его нет, и Ханзо мягко улыбается ему.
Так должно быть, они обсуждали это еще в палате: Джесси мог говорить сам за себя или дать Ханзо разговаривать за него. Последнее было лучшим выходом, хотя и выбрасывало из беседы самого Джесси и его родителей, потому что общаться пришлось бы на японском. Но так… правильнее. Ну а о чем его будут спрашивать, Ханзо сказал заранее.
— Он пришел домой и обнаружил, что там все не так. Позвонил мне, но ответил ему не я и велел ждать.
Страница 55 из 61
