Давай займемся спасением

Давай?

Черт дернул меня тогда остаться в гостиной. Честное слово, если бы я не услышал того разговора, мне было бы намного легче. А так… Сделать вид, будто ничего не слышал, можно, но как, Мерлин их побери, изгнать из памяти голос Джинни: «А как правильно подлить? В сок или в еду?»

Дорогая моя, я тебя и так люблю. Любил. Как же тяжело заставить себя ненавидеть близкого человека. Может, стоило попросить обливейта для спокойной жизни, послушно выпить приворотное? Нет. Нельзя врать самому себе.

Почему я тогда пошел к Снейпу? А Моргана его знает. Тихий шепот Джинни раздавался из каждого угла, стоило мне только увидеть всполохи огня, так похожего на рыжие пряди, как в груди начинало что-то сдавливать, в глазах все расплывалось. До дрожи хотелось подбежать к ней, резко дернуть за гребенные волосы, так чтобы пара прядей осталось у меня в руке, словно линялый лисий хвост, и закричать ей прямо в ухо банальное: «За что, блять?!» — и ударить ее наотмашь, чтобы на тонкой коже наливался краснотой отпечаток моей ладони, чтобы эта тварь прочувствовала, как мне больно.

А может, те чувства тоже были приворотными? И этот непонятный зверь, возникавший при виде Дина и Джинни, тоже искусственный, словно пластиковые цветы на магловских могилах… Я уже ничего не знаю. Рон, дружище. Мы с тобой столько пережили… Интересно, ты в курсе того, что затевают твои родственники?

Фред. Джордж. Я даже не хочу об этом думать. Один из самых ценных подарков, которые у меня есть — от вас. Карта Мародеров. Одно из самых вещественных доказательств, что Мародеры были, что они учились, что Джеймс Поттер — не просто улыбающаяся карточка в фотоальбоме — нет, посмотрите, вот он был, вот он находил скрытые проходы, охмурял Лили Эванс, раздражал Снейпа и восторгал толпу на квидиччном поле…

Гермиона. Моя дорогая, моя хорошая. Самая замечательная девушка на свете. Сколько раз ты спасала мою бренную шкурку, а? Не счесть. А я сейчас сижу и тупо не знаю, что делать, как спасти тебя от близнецов… Да и надо ли спасать? Ее-то не раздирают противоречивые чувства, да и кто знает, может, там не иллюзия чувств, а нечто настоящее? Ведь она осталась все той же умницей. Ага, гадкий, но умный утенок превратился в полновесного лебедя… Но роскошной птичкой себя не ощущает. И просто теряет разум, когда в школу приезжают близнецы, которые, слишком часто «навещают родственничков».

Я не хочу в этом разбираться. Я хочу обычную милую Джинни, я хочу видеть нормальных близнецов, я не хочу сомневается в Роне. Эй, ты, грёбанная судьба, неужели тебе мало всего того, что ты уже отняла у меня? Почему этот чокнутый Лорд Волдеморт не сдох тогда, когда мне был год? Почему он возродился и снова отнимает у меня жизнь?

Не знаю, кому верить. Боюсь посмотреть в глаза Рону и увидеть там фальшь.

Боюсь заикнутся про Джорджа с Фредом в разговоре с Гермионой — она как истинная львица встает на их защиту.

Молли? Ха-ха три раза. Рассказать женщине, что ее дочь собирается приворожить национального героя Британии, а этот самый герой в моем лице против? Можно было бы попробовать, вот только она сама баловалась приворотными в молодости и ничего предосудительного в этом не видит. Подойди к МагКошке? Нет, она конечно сделает вид, что это ненормально, но… за все время, проведенное в Хоге, она не разу не отреагировала на жалобы.

Да и не знаю я, что ей сказать. Прихожу я к ней такой и заявляю.

— Здрасте. А меня пытаются приворожить.

А она такая вся в делах.

— Это хорошо, я разберусь потом.

Ну и что мне тогда делать?

Пойти, и выпить.

Хорошая идея. Осталось решить что выпить: огневиски, яд или еще чего.

Вот Волдеморт обрадуется моей смерти… Может, сдохнуть в новый год, сделать засранцу последний подарок? Я же все понимаю: приют, суровое детство, деревянные игрушки. Единственная радость — Хогвартс, да и в том преподавать не дали. А тут такой двойной подарок: и Поттер сдох, и Дамболдор вот-вот коньки откинет.

Выпить яд.

А что? То пророчество уже давно исполнилось. Тогда еще — в ночь Хеллоуина. А сейчас, кто знает, от чего он умрет? Может, вообще, косточкой от персика подавится.

Первые три глотка огневиски, принесённого Добби, очень хорошо прошли.

Следующие четыре тоже быстро оказались в желудке. Во рту скопился неприятная горечь, в голове зашумело.

— Вот уеду я отсюда и умру на новый год, будете знать, — обиженный всхлип получился сам собой.

Приняв столь важное решение, я достал чемодан и начал складывать вещи.

Перекладывая старые носки дяди Верона, я наткнулся на маленький флакончик. Усевшись прямо на пол, задумчиво верчу между пальцев маленький флакончик с золотистым зельем. Интересно, как пахнет удача? Огневиски в крови подталкивает меня, секунда — и я аккуратно достаю пробочку, подношу к носу пузырек и делаю глубокий вдох.