Фандом: Гарри Поттер. Если все очень плохо, если тебе предстоит убить главного злодея, а из оружия только какая-то эфемерная любовь, то стоит поискать другие методы. Вот например, чем возвышенная любовь, хуже хорошей такой плотской ненависти?
Добавить в моё избранное
18 мин, 15 сек 10876
И не надо ему превращаться в прекрасного принца: отбивайся потом от рыцарей. Неа. Вот только пусть только на одном поцелуе вечер не закончится.
— А давайте займемся ненавистью, сэр? Так сказать, в честь памяти ненавистного Джеймса Поттера. Вы трахнете меня, и всем будет хорошо. Ну, пожалуйста… — вот стоило мне чуть отдалится, как профессор вновь начинает «покрывается броней», — я практически вижу, как тонкая прозрачная пленка вначале прячет под собой эмоции глаз, опускается ниже… Врешь, не возьмешь! Я перехватываю эту мерзкую пленку на губах, заставляю ее сгореть в своем дыхании, пытаюсь докричатся до чего-то мне не ведомого, но самого важного в жизни… И мне отвечают. Да так, что весь остальной мир может навечно превратится в глыбу льда, a я и не замечу.
Горячие руки Снейпа подхватывают меня под задницу, нагло прижимают к себе, и я чувствую себя, точно самая счастливая добыча дракона, которую тащат в свою сокровищницу. Обхватываю Снейп… Северуса одной рукой, чтобы он точно никуда не исчез, другой рукой пытаюсь расстегнуть кучу пуговиц, которые скрывают такую белую кожу, что я, по сравнению с ним, выгляжу, как мулат.
Короткое заклинание — и все молнии-застежки-пуговицы растягиваются, a одежда куда-то исчезает. Меня все так же держат на руках — черт-черт-черт, как классно, — и мы вместе падаем на кровать. Я оказываюсь под Северусом, и это такая приятная тяжесть, что сдерживаться больше кажется невозможным и тихо стону куда-то в район шеи, в черные волосы, пахнущие пыльным лесом.
Гребанный колдун, почему я так странно на тебя реагирую? С самого первого дня в Хоге ты постоянно занимал мои мысли куда больше, чем положено учителям, даже таким гадким учителям, как ты. Так почему же меня выгибает от твоих поцелуев-укусов, словно в меня попадает молния? И да, если ты сейчас прекратишь, я зааважу тебя к Мерленовой матери.
Резкий выдох: неожиданно, один палец смазанный чем-то холодным и маслянистым скользнул вниз по позвоночнику, прямо в задницу, и принялся поглаживать анус легкими круговыми движениями, иногда немного надавливая. Сам же Снейп, «не зная», что творит его рука, словно играл на мне, как на очень странном инструменте: поцелуи, пощипывания, поглаживания — от каждого, кажется, даже от случайного касания, с меня словно спадали навешанные кем-то цепи-условности, грудь разрывалась от горячего воздуха, пропитанного чуть горьковатым запахом пота и мускуса. Тем временем один особо наглый палец проскользнул в дырочку, немного поглаживая изнутри и давая привыкнуть к необычным ощущением.
Ну, не сказать чтобы это было таким неожиданным — примерно этого я и ожидал, и поэтому, закрываясь на целую кучу замков и запирающих заклинаний в ванне старост, пытался самостоятельно растянуть себя. Так что можете не беспокоиться профессор, все, что в моих силах, я уже сделал. В конце концов, тело — не самая большая плата за тепло человеческой души. Немного поддаюсь бедрами назад — и теперь в моей заднице хозяйничают уже два пальца, в то время, пока Снейп накрывает своим ртом мой член, словно выдавливая остатки воздуха из груди с громким стоном. Чтобы не кончить так рано, пытаюсь представить что-нибудь отвратительное, но даже Амбридж в полупрозрачном пеньюаре почти не помогает. Все остальные манипуляции Северуса со мной почти не запоминаются — только как небольшая боль в самом начале и что-то огненно-очищающее в процессе.
Отключился я практически сразу после того, как Северус отстранился от меня и холодок очищающего пробежал по коже. Тихий смешок — эта легкая прохлада даже чуть приятна, что в принципе моей нелюбви к холоду практически нереально. Цепляюсь за него всеми четырьмя конечностями и проваливаюсь в сон.
Утром чувствую себя погано — преимущественно из-за похмелья, но и легкий дискомфорт между ног не добавляет любви к жизни. Впрочем, воспоминания о том, как, собственно, этот дискомфорт был получен, резко поднимает настроение. Тело чувствует себя, как после хорошей тренировки и массажа одновременно. А понимание того, что теперь я могу с чистой совестью приходить сюда и греться о «своего» зельевара — вон сколько моих засосов на шее и ключицах у Снейпа — повышает уровень удовольствия от жизни на недосягаемую прежде высоту.
Сейчас я пожалуй уйду, но вечером обязательно вернусь к своему зельевару. Не зря же у гриффиндорцев на гербе лев — король зверей, у которого всегда все самое лучшее: лучшие куски мяса, лучшее лежбище… И лучшая чешуйчатая грелка. Не думаю, что Снейп будет против…
A если что, я всегда могу включить своего внутреннего слизеринца. В конце концов, старый добрый шантаж еще не кто не отменял, хе-хе.
— А давайте займемся ненавистью, сэр? Так сказать, в честь памяти ненавистного Джеймса Поттера. Вы трахнете меня, и всем будет хорошо. Ну, пожалуйста… — вот стоило мне чуть отдалится, как профессор вновь начинает «покрывается броней», — я практически вижу, как тонкая прозрачная пленка вначале прячет под собой эмоции глаз, опускается ниже… Врешь, не возьмешь! Я перехватываю эту мерзкую пленку на губах, заставляю ее сгореть в своем дыхании, пытаюсь докричатся до чего-то мне не ведомого, но самого важного в жизни… И мне отвечают. Да так, что весь остальной мир может навечно превратится в глыбу льда, a я и не замечу.
Горячие руки Снейпа подхватывают меня под задницу, нагло прижимают к себе, и я чувствую себя, точно самая счастливая добыча дракона, которую тащат в свою сокровищницу. Обхватываю Снейп… Северуса одной рукой, чтобы он точно никуда не исчез, другой рукой пытаюсь расстегнуть кучу пуговиц, которые скрывают такую белую кожу, что я, по сравнению с ним, выгляжу, как мулат.
Короткое заклинание — и все молнии-застежки-пуговицы растягиваются, a одежда куда-то исчезает. Меня все так же держат на руках — черт-черт-черт, как классно, — и мы вместе падаем на кровать. Я оказываюсь под Северусом, и это такая приятная тяжесть, что сдерживаться больше кажется невозможным и тихо стону куда-то в район шеи, в черные волосы, пахнущие пыльным лесом.
Гребанный колдун, почему я так странно на тебя реагирую? С самого первого дня в Хоге ты постоянно занимал мои мысли куда больше, чем положено учителям, даже таким гадким учителям, как ты. Так почему же меня выгибает от твоих поцелуев-укусов, словно в меня попадает молния? И да, если ты сейчас прекратишь, я зааважу тебя к Мерленовой матери.
Резкий выдох: неожиданно, один палец смазанный чем-то холодным и маслянистым скользнул вниз по позвоночнику, прямо в задницу, и принялся поглаживать анус легкими круговыми движениями, иногда немного надавливая. Сам же Снейп, «не зная», что творит его рука, словно играл на мне, как на очень странном инструменте: поцелуи, пощипывания, поглаживания — от каждого, кажется, даже от случайного касания, с меня словно спадали навешанные кем-то цепи-условности, грудь разрывалась от горячего воздуха, пропитанного чуть горьковатым запахом пота и мускуса. Тем временем один особо наглый палец проскользнул в дырочку, немного поглаживая изнутри и давая привыкнуть к необычным ощущением.
Ну, не сказать чтобы это было таким неожиданным — примерно этого я и ожидал, и поэтому, закрываясь на целую кучу замков и запирающих заклинаний в ванне старост, пытался самостоятельно растянуть себя. Так что можете не беспокоиться профессор, все, что в моих силах, я уже сделал. В конце концов, тело — не самая большая плата за тепло человеческой души. Немного поддаюсь бедрами назад — и теперь в моей заднице хозяйничают уже два пальца, в то время, пока Снейп накрывает своим ртом мой член, словно выдавливая остатки воздуха из груди с громким стоном. Чтобы не кончить так рано, пытаюсь представить что-нибудь отвратительное, но даже Амбридж в полупрозрачном пеньюаре почти не помогает. Все остальные манипуляции Северуса со мной почти не запоминаются — только как небольшая боль в самом начале и что-то огненно-очищающее в процессе.
Отключился я практически сразу после того, как Северус отстранился от меня и холодок очищающего пробежал по коже. Тихий смешок — эта легкая прохлада даже чуть приятна, что в принципе моей нелюбви к холоду практически нереально. Цепляюсь за него всеми четырьмя конечностями и проваливаюсь в сон.
Утром чувствую себя погано — преимущественно из-за похмелья, но и легкий дискомфорт между ног не добавляет любви к жизни. Впрочем, воспоминания о том, как, собственно, этот дискомфорт был получен, резко поднимает настроение. Тело чувствует себя, как после хорошей тренировки и массажа одновременно. А понимание того, что теперь я могу с чистой совестью приходить сюда и греться о «своего» зельевара — вон сколько моих засосов на шее и ключицах у Снейпа — повышает уровень удовольствия от жизни на недосягаемую прежде высоту.
Сейчас я пожалуй уйду, но вечером обязательно вернусь к своему зельевару. Не зря же у гриффиндорцев на гербе лев — король зверей, у которого всегда все самое лучшее: лучшие куски мяса, лучшее лежбище… И лучшая чешуйчатая грелка. Не думаю, что Снейп будет против…
A если что, я всегда могу включить своего внутреннего слизеринца. В конце концов, старый добрый шантаж еще не кто не отменял, хе-хе.
Страница 5 из 5
