Фандом: Гарри Поттер. Если все очень плохо, если тебе предстоит убить главного злодея, а из оружия только какая-то эфемерная любовь, то стоит поискать другие методы. Вот например, чем возвышенная любовь, хуже хорошей такой плотской ненависти?
Добавить в моё избранное
18 мин, 15 сек 10875
Она аккуратно проводит пальцем по моему шраму, и пара слезинок скатывается по ее щекам, почему-то огибая веснушки, и холодными снежинками падает на мои руки. Тихий шепот, словно шелест травы, звучит повсюду, хотя мама не раскрывает рта, a просто молча улыбается:
— Ты уверен в своем решении?
Я немного не понимаю, про какое именно она решение спрашивает, но на всякий случай согласно киваю головой. Нежный поцелуй в кончик носа, последнее ласковое касание моих волос — и меня выкидывает из сна.
Пару минут просто прихожу в себя, пытаясь соотнести реальные подземелья с солнечным ромашковым полем и тут замечаю, что мантия Снейпа висит на вешалке, a вот его самого не видно. Палочкой вызываю время — два часа ночи. Тихо, стараясь не скрипеть трансфигурированнной раскладушкой-креслом, поднимаюсь и прохожу к Снейпу. Не томя себя размышлениями, так же, как и вчера, забираюсь к нему в постель. От профессора как обычно пахнет какой-то смесью трав, и особенно ярко чувствуется аромат сухой ромашки. Меня словно подталкивает чертенок, и я неловко прикасаюсь к тонким губам, a потом близко подвигаюсь теплому телу и снова засыпаю — без всяких снов.
Утром так же, без слов, убегаю. Ну да, я боюсь посмотреть в глаза утром. Мне кажется, что кроме этой странной холодной ненависти, что так сильно греет меня по ночам, я увижу там брезгливость — это подкосит меня окончательно.
A днем нам сообщают, что профессора Снейпа какое-то время не будет — неделю как минимум. Все вокруг начинают радостно шуметь, а мне кажется, что кто-то наслал на меня заклинание заморозки. Неделя. И как прожить ее и не превратиться ледышку?
Неделя. Интересно, он будет отсутствовать обычную неделю или рабочую? И куда же он поехал? Может его Лорд Волдеморт послал? A если нет? Вдруг убьют или сейчас пытают? A может Дамболдор его послал? Или он в бордель пошел? На неделю? Почему нет… Трольева отрыжка, как прожить эту неделю?
Каждый день тянулся словно магловская жвачка, и раздражало все так же.
То, как безрассудно Гермиона кидается на защиту близнецов, в очередной раз приехавших в гости к «малышу Ронни и крошке Джинни». То, как завистливо смотрит Рон на мою метлу. То, как часто мелькают рыжие всполохи волос Джинни. То, как шумно в гостинной грифов. То, как раздражающе-неожиданно раздается щелчок от фотоаппарата Коллина.
A Снейпа все не было.
В пятницу я не выдержал и, вызвав Добби, уговорил его принести мне бутылку огневиски. Лопоухий эльфеныш со слезами в огромных глазах уговаривал «Великого Гарри Поттера, сэра» не пить, но было так хреново, что увещевания домовика не принесли никаких результатов. В итоге, Добби принес мне не магическое пойло, a магловский скотч, и я, завернувшись в мантию-невидимку, отправился в подземелья. Не то что бы я рассчитывал найти там Снейпа — не с моим везением, — но там было тепло, тихо и не было так раздражающих меня сейчас рыжих.
Кресло, которое я уже считал своим, быстро нагрелось подо мной, огонь в камине переливался ярко-желтыми язычками, словно зимнее солнце, скотч исчезал из бутылки параллельно с моей хандрой, и все казалось не таким отвратительным. A потом в комнату зашел сам зельевар.
От него пахло острыми специями, сухой травой и хвоей, и немного пустыней. Снейп вначале не заметил меня, направляясь в сторону ванной комнаты, постепенно стаскивая с себя одежду, a я старался не отсвечивать, тихо наблюдая за полустриптизом.
— Мистер Поттер, не желаете ли объясниться? Какого черта вы здесь делаете?
Меня, кажется, заметили. Жаль, но надо объяснится. Руки и язык неожиданно оказываются неподъемными, и вместо красивой речи у меня изо рта вырываются почти несвязные предложения.
— О, профессор Снейп, а вы живы… а я вот, — нелепое взмахивание бутылкой, которая попыталась было убежать, — жду вас. Очень жду…
Так, ноги, на раз-два встали. Я сказал встали! Ну, пожалуйста, — о-па, получилось. Теперь не выпуская из поля зрения цель — Снейпа, — целенаправленно иду в его сторону. Просто поразительно, каким тяжёлым стало тело при том, что мозг лишь чуть сбросил проблемы, но все держит под контролем. Кроме тела, разумеется.
— Проф… А почему понятие «заняться любовью» есть, а«заняться ненавистью» нет?
Я стою к нему так близко, как раньше не мог и мечтать. Нет, конечно, он и раньше стоял близко ко мне, перед тем как снять баллы например, но так, что я чувствую отголоски его дыхания на своей щеке. Хм, если подумать, то так близка ко мне была Чу Чанг, когда мы, смешно сталкиваясь носами, попытались поцеловаться, но здесь явно дело не в расстоянии. Я практически чувствую, как бьется его сердце, и мне самому хочется растворится в этом звуке. Он что-то говорит, я что-то отвечаю и потом целую его — нежно и очень осторожно, словно перед мной не сальноволосый ублюдок всея школы, a хрустальная статуэтка… Или морда дракона. Зеленного, валлийского.
— Ты уверен в своем решении?
Я немного не понимаю, про какое именно она решение спрашивает, но на всякий случай согласно киваю головой. Нежный поцелуй в кончик носа, последнее ласковое касание моих волос — и меня выкидывает из сна.
Пару минут просто прихожу в себя, пытаясь соотнести реальные подземелья с солнечным ромашковым полем и тут замечаю, что мантия Снейпа висит на вешалке, a вот его самого не видно. Палочкой вызываю время — два часа ночи. Тихо, стараясь не скрипеть трансфигурированнной раскладушкой-креслом, поднимаюсь и прохожу к Снейпу. Не томя себя размышлениями, так же, как и вчера, забираюсь к нему в постель. От профессора как обычно пахнет какой-то смесью трав, и особенно ярко чувствуется аромат сухой ромашки. Меня словно подталкивает чертенок, и я неловко прикасаюсь к тонким губам, a потом близко подвигаюсь теплому телу и снова засыпаю — без всяких снов.
Утром так же, без слов, убегаю. Ну да, я боюсь посмотреть в глаза утром. Мне кажется, что кроме этой странной холодной ненависти, что так сильно греет меня по ночам, я увижу там брезгливость — это подкосит меня окончательно.
A днем нам сообщают, что профессора Снейпа какое-то время не будет — неделю как минимум. Все вокруг начинают радостно шуметь, а мне кажется, что кто-то наслал на меня заклинание заморозки. Неделя. И как прожить ее и не превратиться ледышку?
Неделя. Интересно, он будет отсутствовать обычную неделю или рабочую? И куда же он поехал? Может его Лорд Волдеморт послал? A если нет? Вдруг убьют или сейчас пытают? A может Дамболдор его послал? Или он в бордель пошел? На неделю? Почему нет… Трольева отрыжка, как прожить эту неделю?
Каждый день тянулся словно магловская жвачка, и раздражало все так же.
То, как безрассудно Гермиона кидается на защиту близнецов, в очередной раз приехавших в гости к «малышу Ронни и крошке Джинни». То, как завистливо смотрит Рон на мою метлу. То, как часто мелькают рыжие всполохи волос Джинни. То, как шумно в гостинной грифов. То, как раздражающе-неожиданно раздается щелчок от фотоаппарата Коллина.
A Снейпа все не было.
В пятницу я не выдержал и, вызвав Добби, уговорил его принести мне бутылку огневиски. Лопоухий эльфеныш со слезами в огромных глазах уговаривал «Великого Гарри Поттера, сэра» не пить, но было так хреново, что увещевания домовика не принесли никаких результатов. В итоге, Добби принес мне не магическое пойло, a магловский скотч, и я, завернувшись в мантию-невидимку, отправился в подземелья. Не то что бы я рассчитывал найти там Снейпа — не с моим везением, — но там было тепло, тихо и не было так раздражающих меня сейчас рыжих.
Кресло, которое я уже считал своим, быстро нагрелось подо мной, огонь в камине переливался ярко-желтыми язычками, словно зимнее солнце, скотч исчезал из бутылки параллельно с моей хандрой, и все казалось не таким отвратительным. A потом в комнату зашел сам зельевар.
От него пахло острыми специями, сухой травой и хвоей, и немного пустыней. Снейп вначале не заметил меня, направляясь в сторону ванной комнаты, постепенно стаскивая с себя одежду, a я старался не отсвечивать, тихо наблюдая за полустриптизом.
— Мистер Поттер, не желаете ли объясниться? Какого черта вы здесь делаете?
Меня, кажется, заметили. Жаль, но надо объяснится. Руки и язык неожиданно оказываются неподъемными, и вместо красивой речи у меня изо рта вырываются почти несвязные предложения.
— О, профессор Снейп, а вы живы… а я вот, — нелепое взмахивание бутылкой, которая попыталась было убежать, — жду вас. Очень жду…
Так, ноги, на раз-два встали. Я сказал встали! Ну, пожалуйста, — о-па, получилось. Теперь не выпуская из поля зрения цель — Снейпа, — целенаправленно иду в его сторону. Просто поразительно, каким тяжёлым стало тело при том, что мозг лишь чуть сбросил проблемы, но все держит под контролем. Кроме тела, разумеется.
— Проф… А почему понятие «заняться любовью» есть, а«заняться ненавистью» нет?
Я стою к нему так близко, как раньше не мог и мечтать. Нет, конечно, он и раньше стоял близко ко мне, перед тем как снять баллы например, но так, что я чувствую отголоски его дыхания на своей щеке. Хм, если подумать, то так близка ко мне была Чу Чанг, когда мы, смешно сталкиваясь носами, попытались поцеловаться, но здесь явно дело не в расстоянии. Я практически чувствую, как бьется его сердце, и мне самому хочется растворится в этом звуке. Он что-то говорит, я что-то отвечаю и потом целую его — нежно и очень осторожно, словно перед мной не сальноволосый ублюдок всея школы, a хрустальная статуэтка… Или морда дракона. Зеленного, валлийского.
Страница 4 из 5
