Фандом: Гарри Поттер. Если все очень плохо, если тебе предстоит убить главного злодея, а из оружия только какая-то эфемерная любовь, то стоит поискать другие методы. Вот например, чем возвышенная любовь, хуже хорошей такой плотской ненависти?
Добавить в моё избранное
18 мин, 15 сек 10870
Эффектно покинув гостинную, Снейп оставил меня наедине с пока не трансформированной кроватью и пониманием того, во что я вляпался. Эффект от крышесносной смеси огневиски и зелья удачи начал отпускать, позволяя лучше вникнуть в происходящее. Вот что интересно, а до меня кто-нибудь смешивал Высшее зелье с алкоголем? Или я и тут выпендрился?
Ладно, все потом. Сейчас спать, тем более, что к гриффиндорцам возвращаться, ой, как не хочется. Трансформирую из кресла что-то на подобие раскладушки и быстро ныряю под ледяное одеяло.
Холодно. Очень-очень холодно. Кажется, что вся кожа покрыта инеем и снежинки медленно проникают через кожу, точно осколки трольего зеркала, чтобы кольнуть в глаз и в сердце — как в той магловской сказке про смелую девочку Герду — настоящей гриффиндорке, на мой взгляд, которая сделала все, чтобы спасти своего названного брата. Тетя Петунья однажды читала ее Дадли, но тому она не понравилась, и, чем закончилась сказка, я так и не узнал. Интересно, а Кай спасся? Вот здесь нет милой девочки Герды, только профессор зельеварения. Будь мы в сказке, девочка обошла бы такого колдуна стороной. A вот у меня инстинкт самосохранения притуплен.
Резко встаю с постели, чтобы не передумать, поправляю одеяло, чтобы не все тепло ушло — вдруг меня сразу же прогонят, если конечно не заавядят на месте. Но рискнуть стоит, ведь даже мысль о этом разгоняет кровь в жилах. И ведь не зря зелье удачи привело меня сюда?
Профессор резко выделялся на фоне темного в сумрачном свете одеяла. Бледная кожа, казалось, чуть светилась, в свете иллюзорного окна, внушительный нос не пугал, как обычно на уроке, a тихо сопел, и в целом Снейп выглядел весьма привлекательным. Не мучая себя больше размышлением над сущностью бытия, я быстро залез к нему под одеяло, стараясь не касаться ледяными пятками профессора, дабы не разбудить. Тепло от соседа по постели и какая-то ложная уверенность в завтрашнем дне — откуда появиться настоящей? — быстро усыпили меня. Целая ночь без кошмаров и без опасений удара в спину — что может быть лучше?
Утром меня что-то будто подбрасывает на кровати, и я обнаруживаю, что практически в плотную прижат к Снейпу и, что самое важное, эта мысль не вызывает у меня отторжения, скорее наоборот. Быстрый взгляд за окно: над Запретным лесом небо начинает окрашиваться в розоватый рассвет, предупреждая о начале нового дня. Интересно, как проф отреагирует на мою тушку рядом с ним? Сомневаюсь я что-то в том, что меня ждут жаркие объятья, да пока и не шибко хочется. Вывод один — пора сматываться. Для начала в гостиную, к трансформированному креслу.
Утром меня будит хлопок двери, и я окончательно просыпаюсь. Все остатки зелья выветрились из крови, и что-то мне подсказывает что без этого чудо зелья мне с со Снейпом не разобраться. Быстро одеваюсь и на цыпочках покидаю подземелья. Надеюсь, что проф не обидится на меня за это бегство — мне о многом нужно подумать.
Весь день просидел в библиотеке, искал… Много чего искал, если честно. Средства защиты от приворотных, как легче овладеть невербальными заклинаниями, свойства корня златокустника и главное — что может грозить мне и профессору, если я к нему приду еще раз и доведу свое пьяное намерение до финиша. В конце концов, обидно умирать девственником-параноиком, a если Джинни продолжит на меня так плотоядно смотреть, то я вскоре уподоблюсь лже-Грюму и буду пить только из своей фляжки.
Так-с, что тут у нас? Мне, как несовершеннолетнему, ничего не будет — понятия «совращение преподавателя» нет вообще. A вот Снейпу — Азкабан в лучшем случае. Значит, надо быть очень осторожным, хотя бы до тех пор, пока мне не будет семнадцать лет и Министерство не разрешит мне самому решать с кем трахаться.
Трахаться с Снейпом. Заниматься сексом с профессором. Тра-ха-ться с Снейпом. Забавно, эта мысль все больше и больше импонирует мне, теплой волной проходя через все тело. Заниматься ненавистью с Северусом. Заниматься — нейтральная волна песочного цвета, с таким тихим шелестом перьев, словно огромный гриппогриф разминает крылья. Ненависть — пурпурно-алая волна, выжигающая внутри нечто важное. Ненависть гремит и сверкает грозой, прохладным дождем смывая последние сомнения. Северус — северный ветер, настолько холодный, что обжигает при прикосновении. Обжигает — закаляя.
Решено, сегодня я снова ночую у него.
Когда я прихожу к нему в комнаты, то понимаю, что приперся чересчур рано и «объекта» пока не обнаружено. Что ж, есть время морально подготовиться: все же«что-то решить» и«что-то сделать» — это несколько разные понятия… Можно подремать в гостиной, подождать его. Сам не замечаю, как проваливаюсь в сон-наваждение. Мне снится мама — такая же молодая и красивая, как и на фотографиях. Мы оказываемся на ромашковом поле, и мама молчит, но очень сильно обнимает меня, ласково ерошит волосы, и я смотрю в такие знакомые зеленые глаза.
Ладно, все потом. Сейчас спать, тем более, что к гриффиндорцам возвращаться, ой, как не хочется. Трансформирую из кресла что-то на подобие раскладушки и быстро ныряю под ледяное одеяло.
Холодно. Очень-очень холодно. Кажется, что вся кожа покрыта инеем и снежинки медленно проникают через кожу, точно осколки трольего зеркала, чтобы кольнуть в глаз и в сердце — как в той магловской сказке про смелую девочку Герду — настоящей гриффиндорке, на мой взгляд, которая сделала все, чтобы спасти своего названного брата. Тетя Петунья однажды читала ее Дадли, но тому она не понравилась, и, чем закончилась сказка, я так и не узнал. Интересно, а Кай спасся? Вот здесь нет милой девочки Герды, только профессор зельеварения. Будь мы в сказке, девочка обошла бы такого колдуна стороной. A вот у меня инстинкт самосохранения притуплен.
Резко встаю с постели, чтобы не передумать, поправляю одеяло, чтобы не все тепло ушло — вдруг меня сразу же прогонят, если конечно не заавядят на месте. Но рискнуть стоит, ведь даже мысль о этом разгоняет кровь в жилах. И ведь не зря зелье удачи привело меня сюда?
Профессор резко выделялся на фоне темного в сумрачном свете одеяла. Бледная кожа, казалось, чуть светилась, в свете иллюзорного окна, внушительный нос не пугал, как обычно на уроке, a тихо сопел, и в целом Снейп выглядел весьма привлекательным. Не мучая себя больше размышлением над сущностью бытия, я быстро залез к нему под одеяло, стараясь не касаться ледяными пятками профессора, дабы не разбудить. Тепло от соседа по постели и какая-то ложная уверенность в завтрашнем дне — откуда появиться настоящей? — быстро усыпили меня. Целая ночь без кошмаров и без опасений удара в спину — что может быть лучше?
Утром меня что-то будто подбрасывает на кровати, и я обнаруживаю, что практически в плотную прижат к Снейпу и, что самое важное, эта мысль не вызывает у меня отторжения, скорее наоборот. Быстрый взгляд за окно: над Запретным лесом небо начинает окрашиваться в розоватый рассвет, предупреждая о начале нового дня. Интересно, как проф отреагирует на мою тушку рядом с ним? Сомневаюсь я что-то в том, что меня ждут жаркие объятья, да пока и не шибко хочется. Вывод один — пора сматываться. Для начала в гостиную, к трансформированному креслу.
Утром меня будит хлопок двери, и я окончательно просыпаюсь. Все остатки зелья выветрились из крови, и что-то мне подсказывает что без этого чудо зелья мне с со Снейпом не разобраться. Быстро одеваюсь и на цыпочках покидаю подземелья. Надеюсь, что проф не обидится на меня за это бегство — мне о многом нужно подумать.
Весь день просидел в библиотеке, искал… Много чего искал, если честно. Средства защиты от приворотных, как легче овладеть невербальными заклинаниями, свойства корня златокустника и главное — что может грозить мне и профессору, если я к нему приду еще раз и доведу свое пьяное намерение до финиша. В конце концов, обидно умирать девственником-параноиком, a если Джинни продолжит на меня так плотоядно смотреть, то я вскоре уподоблюсь лже-Грюму и буду пить только из своей фляжки.
Так-с, что тут у нас? Мне, как несовершеннолетнему, ничего не будет — понятия «совращение преподавателя» нет вообще. A вот Снейпу — Азкабан в лучшем случае. Значит, надо быть очень осторожным, хотя бы до тех пор, пока мне не будет семнадцать лет и Министерство не разрешит мне самому решать с кем трахаться.
Трахаться с Снейпом. Заниматься сексом с профессором. Тра-ха-ться с Снейпом. Забавно, эта мысль все больше и больше импонирует мне, теплой волной проходя через все тело. Заниматься ненавистью с Северусом. Заниматься — нейтральная волна песочного цвета, с таким тихим шелестом перьев, словно огромный гриппогриф разминает крылья. Ненависть — пурпурно-алая волна, выжигающая внутри нечто важное. Ненависть гремит и сверкает грозой, прохладным дождем смывая последние сомнения. Северус — северный ветер, настолько холодный, что обжигает при прикосновении. Обжигает — закаляя.
Решено, сегодня я снова ночую у него.
Когда я прихожу к нему в комнаты, то понимаю, что приперся чересчур рано и «объекта» пока не обнаружено. Что ж, есть время морально подготовиться: все же«что-то решить» и«что-то сделать» — это несколько разные понятия… Можно подремать в гостиной, подождать его. Сам не замечаю, как проваливаюсь в сон-наваждение. Мне снится мама — такая же молодая и красивая, как и на фотографиях. Мы оказываемся на ромашковом поле, и мама молчит, но очень сильно обнимает меня, ласково ерошит волосы, и я смотрю в такие знакомые зеленые глаза.
Страница 3 из 5
