Фандом: Шерлок Холмс и доктор Ватсон. Шерлок Холмс, будучи в дурном настроении из-за отсутствия интересных преступлений, все-таки берется за дело, которое с самого начала счел абсолютно недостойным его превосходного ума.
Добавить в моё избранное
35 мин, 37 сек 6181
— До меня почти не доходили новости, — пояснил я Холмсу. — А вот…
Было удивительно, как моего друга не заинтересовала большая статья на второй странице. Мне она показалась крайне занятной, и потому я счел нужным привести ее и для читателей.
«Самоубийство в отеле» Клэридж
23 июля 18… года горничная, зашедшая в один из номеров фешенебельного отеля «Клэридж», обнаружила труп постояльца, пятидесятитрехлетнего мистера Дж. К. Гиббса, архитектора, приехавшего в Лондон за две с лишним недели до того. Мистер Гиббс был найден повешенным на крюке от люстры, и к тому моменту, когда прибыли вызванные управляющим отеля медик и инспектор Скотланд-Ярда Лестрейд, был мертв уже не менее десяти часов. По словам медика, мистер Гиббс скончался между двумя и тремя часами ночи и, так как был грузен, умер не от удушения, а от перелома шеи, почти не мучаясь. Предсмертной записки покойный не оставил.
Из номера, по словам горничной и коридорного, а также управляющего, мистера Латимера, ничего не пропало, у мистера Гиббса было мало вещей, всего один небольшой кофр, он не пользовался услугами сейфа отеля, из ценностей у него были только старые золотые часы на цепочке. Мистер Латимер подтвердил, что мистер Гиббс, расплачиваясь за ночь, оставил себе лишь один казначейский билет, который и был найден в его бумажнике. Окна в номере на втором этаже были закрыты изнутри, стекла не выбиты. Синьора Бранкатти, успешно завершившая свои гастроли в Лондоне два дня назад (см. стр. 5), которая занимала номер этажом выше и всю ночь не спала, рассказала полиции, что никто не проникал в номер мистера Гиббса через окно с крыши. Дверь также была закрыта самим мистером Гиббсом, ключи, которыми пользуются горничные, висели в запертой комнате за стойкой регистрации гостей, где именно в эту ночь находились целых три сотрудника отеля, так что никто из них не оставался за стойкой наедине.
Инспектор Лестрейд пришел к выводу, что мистер Гиббс покончил с собой. Увы, но печальная история быстро попала в прессу, что, разумеется, не могло не сказаться на репутации отеля«…»
Дальше я быстро пробежался до конца статьи, но репортер только приводил слова мистера Латимера, сокрушавшегося пристальным вниманием журналистов и отказом гостей от номеров.
Я рассмотрел фотографию. Тело уже сняли, но остались петля и резной стул, лежащий на боку. Шторы были опущены, но я не стал подвергать сомнению тот факт, что окна действительно были заперты изнутри и не разбиты. Порядок в комнате нарушало лишь печальное напоминание о человеке, лишившем себя великого дара божьего столь неприглядным способом.
— Интересное дело, Холмс, — заметил я как бы вскользь. — Вы читали про самоубийство в «Клэридже»? Вам не кажется, что Лестрейд поспешил с выводами?
Я был больше чем уверен, что Холмс прочитал заметку, но мне хотелось хоть немного его расшевелить. Я ошибся.
— Я же сказал вам, дорогой мой Уотсон, что Лестрейд не настолько глуп, чтобы ему требовался мой ум в тех делах, о которых пишут газеты. — И Холмс слегка усмехнулся, вероятно, досадуя моей невнимательности. — Разумеется, я видел эту статью и могу вам сказать, что мне нечего добавить к словам нашего друга.
Холмс называл такие дела «делами на одну трубку». Но в этот раз ошибся и Холмс.
Холмс разбудил меня, когда только начало светать.
— Вставайте, Уотсон, — сказал он нетерпеливо. — Наш друг Лестрейд просит помощи.
— Вы, кажется, полны злорадства, — спросонья ответил я, садясь на кровати. Холмс, как я и ожидал, не отреагировал на мое замечание.
— Лестрейд прислал констебля и кэб, одевайтесь, нас ждут внизу.
Мне не потребовалось много времени, и вскоре мы с моим другом уже приветствовали хмурого констебля, мокнувшего под мелким моросящим дождиком возле кэба. Лондонское лето не баловало хорошей погодой, было довольно зябко, и ветер с Темзы порывами продувал насквозь. Я поспешил забраться в кэб, Холмс и констебль сели следом.
— Куда мы едем? — поинтересовался я. Кэб резво катил по улице.
— В отель «Клэридж», разумеется, — ответил Холмс.
— Хозяин отеля решил затеять ремонт, раз все равно гостей распугал этот случай, сэр, — вмешался констебль. — Несколько дней назад он попросил разрешения вскрыть комнату. Мы не можем препятствовать ему, но инспектор хочет, чтобы вы все увидели своими глазами, прежде чем место происшествия окончательно уничтожат.
— Что значит — окончательно? — настороженно спросил Холмс.
— Коридоры уже не один раз убирали, сэр, — почтительно сказал констебль. — Если там и были какие-то следы, то больше на них можно не рассчитывать.
— Видите, Уотсон? — брюзгливо заметил мне Холмс. — Ставлю гинею, что если бы в лондонских гостиницах не хватало мест, Лестрейд поддался бы на уговоры открыть номер уже в тот же день.
— Дело не в инспекторе, сэр, — возразил констебль с некоторой обидой.
Было удивительно, как моего друга не заинтересовала большая статья на второй странице. Мне она показалась крайне занятной, и потому я счел нужным привести ее и для читателей.
«Самоубийство в отеле» Клэридж
23 июля 18… года горничная, зашедшая в один из номеров фешенебельного отеля «Клэридж», обнаружила труп постояльца, пятидесятитрехлетнего мистера Дж. К. Гиббса, архитектора, приехавшего в Лондон за две с лишним недели до того. Мистер Гиббс был найден повешенным на крюке от люстры, и к тому моменту, когда прибыли вызванные управляющим отеля медик и инспектор Скотланд-Ярда Лестрейд, был мертв уже не менее десяти часов. По словам медика, мистер Гиббс скончался между двумя и тремя часами ночи и, так как был грузен, умер не от удушения, а от перелома шеи, почти не мучаясь. Предсмертной записки покойный не оставил.
Из номера, по словам горничной и коридорного, а также управляющего, мистера Латимера, ничего не пропало, у мистера Гиббса было мало вещей, всего один небольшой кофр, он не пользовался услугами сейфа отеля, из ценностей у него были только старые золотые часы на цепочке. Мистер Латимер подтвердил, что мистер Гиббс, расплачиваясь за ночь, оставил себе лишь один казначейский билет, который и был найден в его бумажнике. Окна в номере на втором этаже были закрыты изнутри, стекла не выбиты. Синьора Бранкатти, успешно завершившая свои гастроли в Лондоне два дня назад (см. стр. 5), которая занимала номер этажом выше и всю ночь не спала, рассказала полиции, что никто не проникал в номер мистера Гиббса через окно с крыши. Дверь также была закрыта самим мистером Гиббсом, ключи, которыми пользуются горничные, висели в запертой комнате за стойкой регистрации гостей, где именно в эту ночь находились целых три сотрудника отеля, так что никто из них не оставался за стойкой наедине.
Инспектор Лестрейд пришел к выводу, что мистер Гиббс покончил с собой. Увы, но печальная история быстро попала в прессу, что, разумеется, не могло не сказаться на репутации отеля«…»
Дальше я быстро пробежался до конца статьи, но репортер только приводил слова мистера Латимера, сокрушавшегося пристальным вниманием журналистов и отказом гостей от номеров.
Я рассмотрел фотографию. Тело уже сняли, но остались петля и резной стул, лежащий на боку. Шторы были опущены, но я не стал подвергать сомнению тот факт, что окна действительно были заперты изнутри и не разбиты. Порядок в комнате нарушало лишь печальное напоминание о человеке, лишившем себя великого дара божьего столь неприглядным способом.
— Интересное дело, Холмс, — заметил я как бы вскользь. — Вы читали про самоубийство в «Клэридже»? Вам не кажется, что Лестрейд поспешил с выводами?
Я был больше чем уверен, что Холмс прочитал заметку, но мне хотелось хоть немного его расшевелить. Я ошибся.
— Я же сказал вам, дорогой мой Уотсон, что Лестрейд не настолько глуп, чтобы ему требовался мой ум в тех делах, о которых пишут газеты. — И Холмс слегка усмехнулся, вероятно, досадуя моей невнимательности. — Разумеется, я видел эту статью и могу вам сказать, что мне нечего добавить к словам нашего друга.
Холмс называл такие дела «делами на одну трубку». Но в этот раз ошибся и Холмс.
Холмс разбудил меня, когда только начало светать.
— Вставайте, Уотсон, — сказал он нетерпеливо. — Наш друг Лестрейд просит помощи.
— Вы, кажется, полны злорадства, — спросонья ответил я, садясь на кровати. Холмс, как я и ожидал, не отреагировал на мое замечание.
— Лестрейд прислал констебля и кэб, одевайтесь, нас ждут внизу.
Мне не потребовалось много времени, и вскоре мы с моим другом уже приветствовали хмурого констебля, мокнувшего под мелким моросящим дождиком возле кэба. Лондонское лето не баловало хорошей погодой, было довольно зябко, и ветер с Темзы порывами продувал насквозь. Я поспешил забраться в кэб, Холмс и констебль сели следом.
— Куда мы едем? — поинтересовался я. Кэб резво катил по улице.
— В отель «Клэридж», разумеется, — ответил Холмс.
— Хозяин отеля решил затеять ремонт, раз все равно гостей распугал этот случай, сэр, — вмешался констебль. — Несколько дней назад он попросил разрешения вскрыть комнату. Мы не можем препятствовать ему, но инспектор хочет, чтобы вы все увидели своими глазами, прежде чем место происшествия окончательно уничтожат.
— Что значит — окончательно? — настороженно спросил Холмс.
— Коридоры уже не один раз убирали, сэр, — почтительно сказал констебль. — Если там и были какие-то следы, то больше на них можно не рассчитывать.
— Видите, Уотсон? — брюзгливо заметил мне Холмс. — Ставлю гинею, что если бы в лондонских гостиницах не хватало мест, Лестрейд поддался бы на уговоры открыть номер уже в тот же день.
— Дело не в инспекторе, сэр, — возразил констебль с некоторой обидой.
Страница 2 из 10
