Фандом: Шерлок Холмс и доктор Ватсон. Шерлок Холмс, будучи в дурном настроении из-за отсутствия интересных преступлений, все-таки берется за дело, которое с самого начала счел абсолютно недостойным его превосходного ума.
Добавить в моё избранное
35 мин, 37 сек 6182
— Вчера… я думаю, вам стоит дождаться, пока вы приедете, и мистер Лестрейд все расскажет вам лично.
После этого он замолчал и на все мои попытки расспросить его отвечал только односложными «да, сэр» и«нет, сэр». Холмс же делал вид, что его нимало не интересует происшествие в отеле «Клэридж» и он готов ждать, даже если наш конечный пункт окажется в Североамериканских Штатах.
К счастью, ехать нам пришлось чуть больше мили, и еще только начала расходиться сырая ночь, как кэб остановился возле роскошного подъезда.
Отель уже был закрыт или вот-вот должен был закрыться, возле подъезда стояли несколько кэбов, а в некоторых окнах горел свет. Даже на улице мы слышали резкие крики на очень скверном английском: какая-то возмущенная леди требовала возместить ей стоимость проживания за весь прошедший месяц.
— О, вы слышите, Холмс? — вместо приветствия спросил подошедший инспектор Лестрейд. Сегодня он очень походил на мокрую мышь. — Постояльцы просто лютуют. Впрочем, я не понимаю подобной спешки, разве что — раньше начнешь, раньше закончишь. Заметьте, что новых гостей нет, а старые либо съехали сразу после смерти мистера Гибса, либо вовсе отказываются уезжать.
— Но их слишком мало, — услышал я печальный голос и обернулся. Худощавый седой человечек в пенсне вежливо улыбнулся мне и Холмсу. — Надеюсь, что утро все же доброе, джентльмены, несмотря на столь печальный повод для нашего с вами знакомства, — сказал он, приподняв шляпу. — Фредерик Латимер, управляющий, к вашим услугам.
Лестрейд уже стоял у входа и перетаптывался с ноги на ногу. На улице было весьма стыло.
— Ужасное лето, — сказал мистер Латимер, и на этом разговор о погоде был закончен. В дальнейшие полчаса я убедился, какой это на самом деле был умный, внимательный и, бесспорно, полезный в нашем деле человек.
— Мистер Гиббс приехал дней двадцать назад, — рассказывал мистер Латимер, пока мы поднимались на второй этаж. — Если честно, я удивился, увидев его впервые, и даже обратил внимание служащих, что он может быть неплатежеспособен и надо бы за ним присмотреть. Да, я часто дежурю на стойке регистрации, и я бы не назвал его джентльменом, сэр, — доверительно сообщил он Холмсу. — На нем был дорогой костюм, но мистер Гиббс явно не умел его носить. И потом, когда я замечал его, он был одет в другие дорогие костюмы, но словно с чужого плеча. Он никогда не ходил обедать в ресторан, заказывал самые простые блюда, хотя, как я мог потом убедиться, деньгами он располагал, пусть и не такими большими, как прочие гости, но за номер платил исправно и даже вперед. Это тоже странно, сэр, потому что наши постояльцы часто присылают оплату позже.
Мы поднимались по лестнице, и я осматривал отель. По-настоящему роскошный, и, на мой взгляд, ремонт ему был не так уж необходим, но мистер Латимер успел дать кое-какие распоряжения. С той лестницы, по которой мы шли, уже начали снимать светильники и ковры.
— Он почти не выходил из номера. Прогуливался только днем, не каждый день, и примерно по полтора часа…
— Вы прекрасный свидетель, — отметил Холмс, и мистер Латимер смущенно, но довольно улыбнулся. — Неужели вы так следите за всеми вашими постояльцами?
— Помилуйте! — Улыбка мистера Латимера стала шире. — Мы обращаем внимание лишь на тех, кто может доставить проблемы нам и нашим гостям. — И, совсем понизив голос, добавил: — Та итальянская певица, например, которая подтвердила, что никто не пробирался в номер Гиббса сверху…
— О да, я слышал, она не прочь побаловаться чистейшей водкой, — ухмыльнулся Лестрейд. — И что вы думаете, Холмс, когда я опрашивал ее, она полностью отдавала себе отчет, хотя от нее явственно пахло выпивкой. Но бутылок не было, наверное, она успела уже их куда-то выкинуть.
— Мы понимаем, что кто-нибудь может несправедливо усомниться в качестве нашего алкоголя, — ответил мистер Латимер, — но для синьоры мы сделали небольшое исключение. Во-первых, мы заботимся о покое других гостей, во-вторых, этот вопрос мы оговорили с ее импресарио. К сожалению, за пару дней до того сей синьор куда-то уехал, и вот результат, она все-таки умудрилась выпить.
— Но в ее показаниях я мог не сомневаться, — кивнул Лестрейд. — Сколько бы она ни выпила, ей этого явно было недостаточно, иначе бы она в ту ночь уснула, а она была возбуждена моим визитом, и у нее даже не заплетался язык. Мы пришли, джентльмены, — и он выразительно посмотрел на мистера Латимера.
Под нашими молчаливыми взглядами тот достал ключ и отпер злополучный номер. Лестрейд открыл створчатые двери, и в полном молчании мы вошли внутрь. Констебль, дежуривший у дверей в коридоре, там и остался, а наш с Холмсом утренний знакомый вошел вместе с нами и встал у двери, очевидно, ожидая, что понадобится его помощь.
Мне никогда не доводилось не то что останавливаться, но и бывать в таких роскошных отелях.
После этого он замолчал и на все мои попытки расспросить его отвечал только односложными «да, сэр» и«нет, сэр». Холмс же делал вид, что его нимало не интересует происшествие в отеле «Клэридж» и он готов ждать, даже если наш конечный пункт окажется в Североамериканских Штатах.
К счастью, ехать нам пришлось чуть больше мили, и еще только начала расходиться сырая ночь, как кэб остановился возле роскошного подъезда.
Отель уже был закрыт или вот-вот должен был закрыться, возле подъезда стояли несколько кэбов, а в некоторых окнах горел свет. Даже на улице мы слышали резкие крики на очень скверном английском: какая-то возмущенная леди требовала возместить ей стоимость проживания за весь прошедший месяц.
— О, вы слышите, Холмс? — вместо приветствия спросил подошедший инспектор Лестрейд. Сегодня он очень походил на мокрую мышь. — Постояльцы просто лютуют. Впрочем, я не понимаю подобной спешки, разве что — раньше начнешь, раньше закончишь. Заметьте, что новых гостей нет, а старые либо съехали сразу после смерти мистера Гибса, либо вовсе отказываются уезжать.
— Но их слишком мало, — услышал я печальный голос и обернулся. Худощавый седой человечек в пенсне вежливо улыбнулся мне и Холмсу. — Надеюсь, что утро все же доброе, джентльмены, несмотря на столь печальный повод для нашего с вами знакомства, — сказал он, приподняв шляпу. — Фредерик Латимер, управляющий, к вашим услугам.
Лестрейд уже стоял у входа и перетаптывался с ноги на ногу. На улице было весьма стыло.
— Ужасное лето, — сказал мистер Латимер, и на этом разговор о погоде был закончен. В дальнейшие полчаса я убедился, какой это на самом деле был умный, внимательный и, бесспорно, полезный в нашем деле человек.
— Мистер Гиббс приехал дней двадцать назад, — рассказывал мистер Латимер, пока мы поднимались на второй этаж. — Если честно, я удивился, увидев его впервые, и даже обратил внимание служащих, что он может быть неплатежеспособен и надо бы за ним присмотреть. Да, я часто дежурю на стойке регистрации, и я бы не назвал его джентльменом, сэр, — доверительно сообщил он Холмсу. — На нем был дорогой костюм, но мистер Гиббс явно не умел его носить. И потом, когда я замечал его, он был одет в другие дорогие костюмы, но словно с чужого плеча. Он никогда не ходил обедать в ресторан, заказывал самые простые блюда, хотя, как я мог потом убедиться, деньгами он располагал, пусть и не такими большими, как прочие гости, но за номер платил исправно и даже вперед. Это тоже странно, сэр, потому что наши постояльцы часто присылают оплату позже.
Мы поднимались по лестнице, и я осматривал отель. По-настоящему роскошный, и, на мой взгляд, ремонт ему был не так уж необходим, но мистер Латимер успел дать кое-какие распоряжения. С той лестницы, по которой мы шли, уже начали снимать светильники и ковры.
— Он почти не выходил из номера. Прогуливался только днем, не каждый день, и примерно по полтора часа…
— Вы прекрасный свидетель, — отметил Холмс, и мистер Латимер смущенно, но довольно улыбнулся. — Неужели вы так следите за всеми вашими постояльцами?
— Помилуйте! — Улыбка мистера Латимера стала шире. — Мы обращаем внимание лишь на тех, кто может доставить проблемы нам и нашим гостям. — И, совсем понизив голос, добавил: — Та итальянская певица, например, которая подтвердила, что никто не пробирался в номер Гиббса сверху…
— О да, я слышал, она не прочь побаловаться чистейшей водкой, — ухмыльнулся Лестрейд. — И что вы думаете, Холмс, когда я опрашивал ее, она полностью отдавала себе отчет, хотя от нее явственно пахло выпивкой. Но бутылок не было, наверное, она успела уже их куда-то выкинуть.
— Мы понимаем, что кто-нибудь может несправедливо усомниться в качестве нашего алкоголя, — ответил мистер Латимер, — но для синьоры мы сделали небольшое исключение. Во-первых, мы заботимся о покое других гостей, во-вторых, этот вопрос мы оговорили с ее импресарио. К сожалению, за пару дней до того сей синьор куда-то уехал, и вот результат, она все-таки умудрилась выпить.
— Но в ее показаниях я мог не сомневаться, — кивнул Лестрейд. — Сколько бы она ни выпила, ей этого явно было недостаточно, иначе бы она в ту ночь уснула, а она была возбуждена моим визитом, и у нее даже не заплетался язык. Мы пришли, джентльмены, — и он выразительно посмотрел на мистера Латимера.
Под нашими молчаливыми взглядами тот достал ключ и отпер злополучный номер. Лестрейд открыл створчатые двери, и в полном молчании мы вошли внутрь. Констебль, дежуривший у дверей в коридоре, там и остался, а наш с Холмсом утренний знакомый вошел вместе с нами и встал у двери, очевидно, ожидая, что понадобится его помощь.
Мне никогда не доводилось не то что останавливаться, но и бывать в таких роскошных отелях.
Страница 3 из 10
