Фандом: Шерлок Холмс и доктор Ватсон. Шерлок Холмс, будучи в дурном настроении из-за отсутствия интересных преступлений, все-таки берется за дело, которое с самого начала счел абсолютно недостойным его превосходного ума.
Добавить в моё избранное
35 мин, 37 сек 6194
В ее голосе не были ни капли притворства, лести или лжи. Холмс, очевидно, решил так же.
— Вы невероятная молодец, мисс, — похвалил он, — и у вас отменная выдержка.
— К сожалению, нас это не спасло, — вставил мистер Латимер. — Чертовы репортеры решили, что если нет сенсации с синьорой Бранкатти, то можно поживиться на смерти этого несчастного.
Холмс задал мисс Джеремайя еще несколько вопросов и отпустил ее, поблагодарив и дав целых две гинеи. Очевидно, таким образом он дал ей понять, что она оказала ему помощь куда значительнее, чем покойному Гиббсу. Вид у Холмса был очень и очень довольный.
Неожиданно вернулся Лестрейд.
— У меня для вас отличные новости, — объявил он. — Пока мы тут торчали, мои люди уже все выяснили. Миссис Уэйтфор вчера вместе с письмом отдала нам конверт с почтовым штемпелем Честера, и один из моих сотрудников догадался почитать местные газеты. Месье де Даммартен, аристократ чистой воды и владелец сети гостиниц в Америке, не так давно приобрел у своего соотечественника дом, который тот давным-давно унаследовал от кого-то из дальних британских родственников. Приезд этого де Даммартена наделал на побережье довольно много шума, а купил он всего-то пару старых домов. Он приезжал в Британию единственный раз в жизни и только для того, чтобы оценить одно здание и купить другое, а люди-то рассчитывали на хорошие сделки. Скорее всего, наш месье даже не подозревает, что его покупка могла бы окупиться сторицей.
— Прекрасно, просто прекрасно, — пробормотал себе под нос Холмс. — Это даже лучше, чем я мог рассчитывать. Мне уже практически все ясно, — сообщил он изумленному Лестрейду, — осталось еще кое-что проверить. И я хотел бы осмотреть тело, — добавил он, — пока вы не отдали его скорбящим родственникам.
За прошедший месяц я успел отвыкнуть, как легко и быстро Холмс разбирает любые, самые запутанные дела. Впрочем, если быть откровенным, сложно отвыкнуть от того, чего не понимаешь до конца, поэтому правильней будет сказать, что я в очередной раз восхитился своим другом, хотя он и не просветил ни меня, ни Лестрейда насчет своих выводов. Но у меня в Лондоне были еще кое-какие дела, я должен был наведаться в банк, навестить пару пациентов, здоровье которых вызывало у меня некоторые опасения, так что я скрепя сердце попросил дозволения откланяться и уехал.
Весь день я промотался по Лондону, дел оказалось неожиданно много, одного пациента я все-таки убедил обратиться в больницу, так что вернулся я, когда уже стемнело, голодный и порядком озябший: погода так и не наладилась. Миссис Хадсон накормила меня вкуснейшим ужином и посетовала, что с тех пор, как я женился, ей все сложнее становится уживаться с Холмсом.
— Это, разумеется, совершенно не мое дело, мистер Уотсон, — сказала она, но мне кажется, что ему очень вас не хватает…
Я был с ней целиком согласен. Мне тоже не хватало моего друга, но я был женатый человек, очень любил свою жену и понимал, что мне необходимо было сделать выбор. Но что и говорить, я очень тосковал по тем временам, когда мы с Холмсом занимались распутыванием самых загадочных преступлений — точнее, занимался Холмс, а я просто делился с читателями его историями.
Поужинав, я поднялся наверх. Время было очень позднее, но Холмс все не появлялся, и я уже начал не на шутку волноваться, когда услышал его голос внизу. Как же я был этому рад!
— Дорогой Уотсон! Как прошел ваш день? Вы не так много потеряли, когда отправились по своим делам. Я осмотрел тело, потом проверил ту информацию, которую нашли люди Лестрейда. Видите, наша полиция работает все лучше и лучше…
Мне показалось, что он сказал это с горечью. С одной стороны, я его понимал, с другой…
— Но они обратились к вам за помощью, — напомнил я. — Вы напрасно так сильно переживали.
— Бросьте, Уотсон, — проворчал Холмс, садясь к камину и вытягивая ноги. — Вас не затруднит подать мне трубку? Благодарю вас… Как я и говорил, дело простейшее.
— Но не на одну трубку, — поддел его я. — Вам пришлось выехать на место происшествия, посетить полицейский морг и…
— Все это, — перебил меня Холмс, — я мог бы сделать, не выходя из гостиной. — Но почему-то в его голосе я не слышал уверенности. — Скажу откровенно, я просто заскучал… Лестрейд действительно не ошибся. Ну, не ошибся, по крайней мере, в главном.
И глаза Холмса довольно заблестели. Я подошел поближе, ожидая рассказ, но Холмс был занят раскуриванием трубки, и я не торопил его, предвкушая развязку истории.
— Конечно, мне сразу стало ясно, Уотсон, что у Гиббса при себе не было никаких старинных монет. Он не пользовался сейфом отеля и покидал номер три раза в неделю. Он мог бы носить их на себе, например, на теле, ведь сложение ему позволяло, и никто бы ничего не заметил. Но я внимательно осмотрел тело и не обнаружил на нем никаких следов ношения бинтов или чего-то подобного, а Гиббс должен был довольно продолжительное время их использовать.
— Вы невероятная молодец, мисс, — похвалил он, — и у вас отменная выдержка.
— К сожалению, нас это не спасло, — вставил мистер Латимер. — Чертовы репортеры решили, что если нет сенсации с синьорой Бранкатти, то можно поживиться на смерти этого несчастного.
Холмс задал мисс Джеремайя еще несколько вопросов и отпустил ее, поблагодарив и дав целых две гинеи. Очевидно, таким образом он дал ей понять, что она оказала ему помощь куда значительнее, чем покойному Гиббсу. Вид у Холмса был очень и очень довольный.
Неожиданно вернулся Лестрейд.
— У меня для вас отличные новости, — объявил он. — Пока мы тут торчали, мои люди уже все выяснили. Миссис Уэйтфор вчера вместе с письмом отдала нам конверт с почтовым штемпелем Честера, и один из моих сотрудников догадался почитать местные газеты. Месье де Даммартен, аристократ чистой воды и владелец сети гостиниц в Америке, не так давно приобрел у своего соотечественника дом, который тот давным-давно унаследовал от кого-то из дальних британских родственников. Приезд этого де Даммартена наделал на побережье довольно много шума, а купил он всего-то пару старых домов. Он приезжал в Британию единственный раз в жизни и только для того, чтобы оценить одно здание и купить другое, а люди-то рассчитывали на хорошие сделки. Скорее всего, наш месье даже не подозревает, что его покупка могла бы окупиться сторицей.
— Прекрасно, просто прекрасно, — пробормотал себе под нос Холмс. — Это даже лучше, чем я мог рассчитывать. Мне уже практически все ясно, — сообщил он изумленному Лестрейду, — осталось еще кое-что проверить. И я хотел бы осмотреть тело, — добавил он, — пока вы не отдали его скорбящим родственникам.
За прошедший месяц я успел отвыкнуть, как легко и быстро Холмс разбирает любые, самые запутанные дела. Впрочем, если быть откровенным, сложно отвыкнуть от того, чего не понимаешь до конца, поэтому правильней будет сказать, что я в очередной раз восхитился своим другом, хотя он и не просветил ни меня, ни Лестрейда насчет своих выводов. Но у меня в Лондоне были еще кое-какие дела, я должен был наведаться в банк, навестить пару пациентов, здоровье которых вызывало у меня некоторые опасения, так что я скрепя сердце попросил дозволения откланяться и уехал.
Весь день я промотался по Лондону, дел оказалось неожиданно много, одного пациента я все-таки убедил обратиться в больницу, так что вернулся я, когда уже стемнело, голодный и порядком озябший: погода так и не наладилась. Миссис Хадсон накормила меня вкуснейшим ужином и посетовала, что с тех пор, как я женился, ей все сложнее становится уживаться с Холмсом.
— Это, разумеется, совершенно не мое дело, мистер Уотсон, — сказала она, но мне кажется, что ему очень вас не хватает…
Я был с ней целиком согласен. Мне тоже не хватало моего друга, но я был женатый человек, очень любил свою жену и понимал, что мне необходимо было сделать выбор. Но что и говорить, я очень тосковал по тем временам, когда мы с Холмсом занимались распутыванием самых загадочных преступлений — точнее, занимался Холмс, а я просто делился с читателями его историями.
Поужинав, я поднялся наверх. Время было очень позднее, но Холмс все не появлялся, и я уже начал не на шутку волноваться, когда услышал его голос внизу. Как же я был этому рад!
— Дорогой Уотсон! Как прошел ваш день? Вы не так много потеряли, когда отправились по своим делам. Я осмотрел тело, потом проверил ту информацию, которую нашли люди Лестрейда. Видите, наша полиция работает все лучше и лучше…
Мне показалось, что он сказал это с горечью. С одной стороны, я его понимал, с другой…
— Но они обратились к вам за помощью, — напомнил я. — Вы напрасно так сильно переживали.
— Бросьте, Уотсон, — проворчал Холмс, садясь к камину и вытягивая ноги. — Вас не затруднит подать мне трубку? Благодарю вас… Как я и говорил, дело простейшее.
— Но не на одну трубку, — поддел его я. — Вам пришлось выехать на место происшествия, посетить полицейский морг и…
— Все это, — перебил меня Холмс, — я мог бы сделать, не выходя из гостиной. — Но почему-то в его голосе я не слышал уверенности. — Скажу откровенно, я просто заскучал… Лестрейд действительно не ошибся. Ну, не ошибся, по крайней мере, в главном.
И глаза Холмса довольно заблестели. Я подошел поближе, ожидая рассказ, но Холмс был занят раскуриванием трубки, и я не торопил его, предвкушая развязку истории.
— Конечно, мне сразу стало ясно, Уотсон, что у Гиббса при себе не было никаких старинных монет. Он не пользовался сейфом отеля и покидал номер три раза в неделю. Он мог бы носить их на себе, например, на теле, ведь сложение ему позволяло, и никто бы ничего не заметил. Но я внимательно осмотрел тело и не обнаружил на нем никаких следов ношения бинтов или чего-то подобного, а Гиббс должен был довольно продолжительное время их использовать.
Страница 7 из 10
