Айсдрим

— Я и говорю: интересная вы барышня, Надежда. Меня нет, а вы слышали.

— Нет, подождите. Дайте мне разобраться. Я услышала в кафе голос, но обладателя не увидела. Но думала, что он реально существует, а вы просто мой сон. А вы, значит, говорите, что все наоборот. Вы существуете, хоть и во сне, а голос в кафе мне просто послышался.

— Не совсем послышался, разговор-то действительно был. Но был он во сне, причем даже не в вашем. И слышать вы его никак не могли.

— Но я же слышала! — беспомощно повторила Надя.

Игорь только руками развел: что, мол, тут поделать, бывают в мире необъяснимые вещи.

Надя с собой договорилась так: если после третьего мороженого из «Айсдрим» снова увидит сон про Игоря и кафе, то поверит в то, что происходит, и перестанет притворяться перед самой собой, что считает два случившихся с ней сна игрой подсознания. Полночи смотрела сон про колонизацию Марса и была ужасно разочарована. Но потом Игорь все-таки появился.

— Простите, Надежда, очень тяжелый случай попался, бился с ним полночи. Ну и вас подразнить хотелось, не скрою.

— А я ведь почти решила, что вы мне просто приснились.

— Ну так я вам действительно снюсь.

— Ключевое слово «просто».

— С моей точки зрения, это и есть «просто»: не консультирую, не учу, не лечу. Кстати, Надежда. Не желаете ко мне в ученицы, раз уж вы все равно ходите сюда вместо того, чтобы колонизировать Марс?

— Издеваетесь.

— Да нисколько.

— Лучше расскажите мне, почему вас нет наяву. Что вы тогда такое? Просто сон? Коллективное бессознательное посетителей кафе?

— Для бессознательного я чересчур человекообразен, вам не кажется? — рассмеялся он. — Нет, было время, я был вполне реален, меня можно было встретить на улице. Но потом я слегка… заигрался. Решил, что мне все можно, нарушил парочку запретов, наделал долгов… и в итоге был оштрафован и сослан сюда. На неопределенный срок. Вот только не надо на меня так смотреть, Надя. Тут вполне комфортно, у меня много посетителей, важная работа, а также мороженое и кофе в неограниченных количествах. Кажется, примерно так многие представляют себе счастье.

— Но не вы.

— Ну, счастье не счастье, но вполне сносная жизнь.

— Вы меня сейчас окончательно разжалобите.

— Поверьте, этого я не хотел. Постарайтесь не плакать о моей скорбной доле, мне это неприятно. И моей доле тоже.

— Ладно. Извините. И как долго вам тут сидеть? Есть какие-нибудь условия вашего освобождения?

— Есть. Когда меня отправили сюда, мне велели, цитирую, «остепениться, перестать творить зло и глупости и найти, наконец, ученика». С первыми двумя пунктами я, хочется верить, разобрался. А вот с третьим пока что нет.

— А я думала, вы искренне предлагаете, — почему-то огорчилась Надя, хотя, как ей казалось, ни на секунду не задумалась о такой возможности всерьез.

— А я действительно искренне предлагаю. Не думаете же вы, что я вцепляюсь в каждого, кого случайно занесет в мой сон? Я не настолько отчаялся, о нет.

Но Надя все-таки обиделась. И от этого проснулась.

Сколько она ни ходила в «Айсдрим» после этого, Игоря во сне увидеть не удавалось. Сны были совершенно прекрасные, но не те. И можно было бы просто наслаждаться жизнью, хорошей погодой, мороженым и последующими прекрасными снами, но у Нади из головы никак не шел человек, которого, оказывается, на самом деле нет. Нигде, кроме некоторых снов. Интересно, а есть ли он, когда его никто не видит во сне? И если нет, то как же он тогда? А если да, то как так получается? И неужели нет никаких других способов вытащить его оттуда?

За пару дней до лета она наконец-то решилась. Подумала, ладно, разок посмотрят на меня косо, тоже мне, большая беда. Пришла в «Айсдрим», села за тот самый столик, за которым разговаривала с Игорем, и отчетливо сказала:

— Если вы еще не передумали, то я согласна.

— Я очень рад, Надя, — сказал Игорь, усаживаясь напротив. — Но теперь у нас появилась проблема, которую надо срочно решать.

— Что за проблема?

— Нам нужно помещение. Работать в кафе-мороженом — это нонсенс.