Айсдрим

А вот если хмурился, морщинка была всего одна, на лбу, и общее впечатление от него сразу менялось. Как будто он надин ровесник или даже чуть помладше.

— Что у вас, милая барышня? — светски интересовался он. — Проклятие? Сглаз? Порча? Желаете снять?

Нашел тоже барышню. Вообще-то, в своих снах Надя редко бывала самой собой. Охотницей на дикие жемчужины из другой вселенной, трехголовым пятиногим пауком или просто девушкой с совсем другой биографией и судьбой — это запросто. А вот чтобы помнить, что днем заходила в это самое кафе и слышала там интересный разговор, да еще и опознать теперь в приснившемся мужчине обладателя того самого голоса, — такое с ней случилось чуть ли не впервые.

— Нет, спасибо, не желаю.

— А что так? — удивился он.

— Ну, помня о вашем мнении насчет проклятий…

— А вы, получается, слышали? — почему-то обрадовался он.

— Слышала, да.

— Это прекрасно. Но тем не менее вы это зря. Не стоит ориентироваться в подобных вопросах на чужое мнение. Пусть даже экспертное.

— Честно говоря, это и мое мнение тоже, — призналась Надя. — На самом деле я давно уже поняла, что никто меня не проклинал, просто не осознавала этого. А вот услышала вас, и поняла. Теперь даже неловко за себя, почти стыдно, что столько времени потратила на эту маету.

В ее жизни действительно была такая драматическая история: соперничество за мужчину с темноволосой, черноглазой и длинноносой девицей, совершенно явной ведьмой. Он все никак не мог выбрать, возвращался то к одной, то к другой, а ведьма попеременно проклинала то его, то, собственно, Надю: лично, письменно, по телефону, по электронной почте — что могла, то и использовала. Надя пугалась и плакала, но ощущала себя ужасно значительной персоной. Оказаться более интересной, чем ведьма, -

не каждая может таким похвастаться. Мужчина тем временем сбежал от них обеих, ведьма из надиной жизни исчезла, а проклятия ее остались. И только услышав речь этого самого Игоря, Надя вдруг подумала, что и девица-то была, скорее всего, вполне обыкновенная, хоть и колоритная, и наверняка сама она, в отличие от Нади, давно забыла ту историю и преспокойно живет дальше. И только ей нет покоя, бедной проклятой овечке.

— Это вы тоже зря, — меланхолично заметил Игорь. — Многие люди так бы и жили всю жизнь под властью страшного проклятия и так бы ничего и не поняли, сколько разговоров при них ни разговаривай. А вы мало того, что наяву меня услышали, так еще и с первого раза… но слушайте, вы же ничего не поняли на самом деле.

— Почему это?!

— Потому что всякому освобожденному от проклятия положены облегчение, радость и почти даже эйфория, а вовсе не вот это ваше унылое сожаление о потраченном времени. Поэтому давайте я вам еще раз скажу. Вас как зовут?

— Надя.

— Так вот, Надежда, дорогая. Вас никто никогда не проклинал. Все у вас отлично, на самом деле. Или будет отлично. Или, по крайней мере, может стать отлично в любой момент, так что не прохлопайте его.

И вот тут ей действительно полегчало, да так, что она начала плакать. Так и проснулась, вся в слезах, счастливая, как никогда за последние полтора года, отчетливо помнящая весь свой сон.

В «Айсдрим» Надя смогла попасть только через неделю, и тогда, уже стоя у прилавка, вдруг подумала, что дрим — это ведь не только мечта, но и сон тоже. Грёза. Мороженое из грёз. Или грёзы о мороженом? Почти не удивилась, когда ночью увидела во сне то же самое кафе и того же самого Игоря.

— Интересная вы барышня, Надежда, — улыбнулся он. — Вам ко мне на прием не надо, вам вообще меня не надо, со своим непроклятием вы прекрасно разобрались сами. И с любой другой мистической ерундой, не сомневаюсь, разберетесь. Другие люди в вашем случае просто видят какие-нибудь прекрасные сны. А вы снова здесь.

— А вы тут, стало быть, ведете первичный прием всяких эзотерически страждущих?

— Верно понимаете. Иногда и вторичный прием, и всяческие регулярные консультации. Случаи разные бывают, попадаются и люди с настоящими проблемами, даже с такими, от которых за один раз не избавиться. Вот и ходят они в «Айсдрим» регулярно, раз в неделю. Мороженое едят. А по ночам ко мне на прием.

Какой восхитительный бред.

— А почему такая сложная система? За мороженым ходить, сны смотреть… не проще вам открыть кабинетик где-нибудь в коридорах торгового центра и вести прием наяву?

— Ну, во-первых, лишняя порция мороженого еще ни одному проклятому не помешала, — вполне серьезно заявил Игорь. — Во-вторых, в сон люди обычно не берут с собой деньги, а работать бесплатно я не согласен. Поэтому покупка мороженого — это и плата тоже. Скромная, но тут ведь дело не в размере, а в принципе. Ну и наконец, в-третьих, наяву меня просто нет, поэтому приходится работать с тем, что есть.

— Как это нет? Я же вас сама слышала, — растерялась Надя.