Не прикасайся ко мне, Поттер!

Она ходила к своему медиуму в гордом одиночестве, и Драко был ей за это очень благодарен. Он не желал больше выслушивать, какой он отвратительный муж и отец.

Он же старается изо всех сил. Неужели этого никто не видит?

Драко был не единственным, кто много думал о Поттере. Скорпиус тоже постоянно о нем говорил, и его обожание порой принимало какие-то странные формы.

— Знаешь, папа, — заявил как-то Скорпиус, — если бы я мог выбирать, то моим папой был бы мистер Поттер, а мамой — Гвеног Джонс.

Драко не стал ему говорить, что его кумир вряд ли женился бы на Гвеног Джонс, потому что она женщина. В конце концов, Скорпиус еще слишком мал, чтобы знать, какой Поттер в действительности извращенец.

— Гвеног Джонс? — Драко с интересом посмотрел на сына. — Загонщица «Холихедских гарпий»? — Что ж, по крайней мере, у Скорпиуса неплохой вкус. — А мы с мамой? С нами-то что было бы?

— А вы могли бы быть моими дядей и тетей, — подумав, сказал тот.

То, что Скорпиус хотел иметь его поблизости хотя бы в качестве дяди, немного успокаивало. Сам он ребенком никогда не мечтал о других родителях. Мать значила для него домашний уют. Отец был героем, пусть даже Драко пришлось потом научиться на собственном горьком опыте, что пути, которые выбирает Люциус, не всегда правильны.

Впрочем, Драко и сам был в этом неидеален. Взять хотя бы путь в Гринготтс — вот почему бы не добираться туда по удобной каминной сети? Так нет же, каждый раз, как приходилось идти на деловую встречу или относить документы, он тащился в банк через Диагон-аллею.

Хотя на самом деле Драко осознавал, почему так поступает. Но, к сожалению, прошло довольно много времени, прежде чем Поттер снова навестил своих дружков и устроил себе перекур на лестнице. Может, он был слишком занят спасением мира, а может, все же бывал в магазине, но бросил курить. Драко, конечно же, даже не пытался выяснить это точно: заходить к Уизли он не хотел. Но так или иначе, в один прекрасный день Поттер опять сидел с сигаретой на ступеньках.

Драко с раздражением попытался не обращать внимания на ощущение в животе, смутно напомнившее ему о радости, которую он испытывал ребенком, когда, проснувшись утром, вспоминал, что у него сегодня день рождения. Поттер улыбнулся, увидев Драко, и ощущение усилилось. Игнорировать его уже не получалось, внутри все сладко подрагивало, вызывая слабость. Вот уж влип так влип.

Он плюхнулся рядом с Поттером, потому что колени грозились подкоситься, а Драко совсем не хотелось, чтобы Поттер подхватывал его, как какую-нибудь трепетную принцессу, потерявшую сознание от переизбытка чувств. Даже несмотря на то, что Поттеру, как герою со стажем, такая роль определенно понравилась бы.

— Привет, Малфой, — поздоровался Поттер.

— Привет, Поттер, — ответил Драко и отвел взгляд, чтобы не видеть, как тот улыбается. Непонятное ощущение от этого наверняка стало бы еще сильнее, а Драко вполне хватало того, что ему казалось, будто он проглотил снитч, щекочущий его теперь изнутри тонкими крылышками.

Он твердо решил, что Поттер никогда — никогда! — об этом не узнает.

Он откашлялся и задумался, как бы ему побыстрее успокоиться. Вот если бы можно было выблевать проклятый «снитч»… Драко вздохнул.

— Ты в порядке? — спросил Поттер. Драко исподтишка глянул на него и разозлился: в глазах Поттера читалось нешуточное беспокойство. Герой недоделанный. И почему он такой… идеальный?

Злость — это хорошо. Очень хорошо. «Снитч» в животе стал совсем крошечным.

— А что со мной может быть не в порядке? — раздраженно спросил Драко, радуясь, что настроение упало до отметки «хуже некуда». Именно таким оно и должно быть, когда рядом Поттер.

— Выглядишь усталым, и каким-то бледным, и… — Поттер пожал плечами, — грустным.

Драко поморщился. Он всегда выглядел усталым, бледным и грустным. Эка невидаль. Он, скорее всего, таким и на свет родился. Да и когда ему жилось легко и просто? Ну, разве что в первые восемь недель — когда Поттера еще не существовало в природе. А потом все пошло кувырком.

Поттер внимательно разглядывал его, и Драко стало не по себе. Он не хотел, чтобы его анализировали.

— А ты счастлив оттого, что ты… — Драко с отчаянием покачал головой и прикусил язык.

Поттер стал рассматривать его с еще большим вниманием. Он затянулся сигаретой и, деликатно выдохнув дым в сторону, уточнил:

— Ты о чем?

Вообще-то Драко не собирался задавать этот вопрос, тот сам сорвался с языка. С чего это вообще его интересует? Да что с ним происходит? И когда это наконец закончится?

— Я счастлив, — сказал Поттер, так и не дождавшись от Драко ни звука. — Конечно, случаются всякие неприятности, но я научился с ними жить. — Он задумчиво пожал плечами.

И только сейчас Драко заметил, что их плечи почти соприкасаются. Всего несколько дюймов, и…