Константа

— Во всём виноват Дамблдор, — тихо и как-то обречённо сказала Амелия.

Было уже далеко за полночь, а мы сидели на кухне и ждали. Мучительно, поминутно оглядываясь на старые часы с кукушкой, прислушивались к звукам, гадая, хлопнет входная дверь или нет.

— Эдгар обязательно вернётся, — в сотый раз повторила я, пытаясь успокоить подругу.

— Так же, как и Фенвик? Или Карадок Дирборн? — едко поинтересовалась Боунс.

Я промолчала: мне было нечем крыть эту карту. Первого убили, второй пропал без вести. И это лишь малая часть наших потерь. В какой-то момент всё пошло кувырком. События наслаивались одно на другое, как снежный ком, грозя погрести под собой остатки нашего самообладания. Теперь ещё и брат Амелии исчез.

Вчера он ушёл на задание. Ничего сложного — слежка. Но прошла ночь, наступило утро, затем — ланч, а Эдгар так и не вернулся в убежище. Ни дома, ни на работе он тоже не появлялся. В Амелию, всегда такую собранную и рассудительную, словно мантикора вселилась. Я думала, она вызовет Альбуса на дуэль за то, что он даже не начинал поиски её брата.

Конечно, Боунс знала о деятельности Ордена, но не одобряла её. Эдгар как-то раз обмолвился, что они с сестрой часто спорили по этому поводу. Амелия волновалась за его жизнь и умоляла бросить всё, оставить борьбу с Пожирателями смерти Министерству. А он смеялся в ответ и говорил, что она ничего не понимает.

И вот теперь Амелия сидела в нашем убежище и вертела в руках чашку с давно остывшим чаем. А что ей оставалось делать? Никто не должен был знать, что её брат состоит в подпольной организации. Боунс прекрасно понимала, чем ему грозит огласка. И тогда за жизнь Эдгара никто уже не даст и кната. Впрочем, как и за наши. Мы давно обесценились, став мишенями для домыслов, сплетен и Непростительных заклинаний.

Поэтому словам я предпочла действия. Встав со стула, подошла к Амелии и обняла её. Крепко, словно пытаясь передать хотя бы часть своей уверенности. Она ничего не сказала, лишь спина напряглась, всего на миг, а потом вновь расслабилась.

Эдгар вернулся под утро: усталый, грязный, в пропитанной дымом и потом мантии, но живой. Амелия порывисто обняла брата и разрыдалась от облегчения. Наверное, всё ещё не верила, что он жив.

Альбус молча наблюдал за Боунсами и улыбался, загадочно так, словно знал какой-то важный секрет. А я, глядя на счастье друзей, ощущала себя лишней. Ведь эти мгновения принадлежали только им двоим, и мы не имели никакого права подглядывать за ними.

У висельника есть табуретка и верёвка. И пусть он криво вяжет морские узлы — не беда! — удавиться можно и лёжа. Но на лёгкую смерть можно было не надеяться. Недостаток кислорода и болтающиеся в воздухе ноги — совсем не то, о чём стоило мечтать перед смертью.

Любовь похожа на смерть, а влюблённые — на табуретку с верёвкой. И между этими тремя константами застыло счастье, хрупкое и до абсурда глупое. Оно каждый раз пыталось удержаться, балансируя на кончиках пальцев, раскачиваясь туда-сюда. И замирало, улыбаясь доверчиво, радостно, чтобы в следующее мгновение сорваться вниз.

Маленькая клиническая смерть, повторяющаяся раз за разом, не так уж и ужасна. Ведь она длится мгновения, в то время как на кону вечность. Джек-пот для двоих. Вопрос только в том, хватит ли у них смелости взять его?

Моя вторая константа была до обидного стабильной и принципиальной. Всё, что мне оставалось — находится рядом с ней и бережно хранить краткие мгновения счастья в памяти. Вот как сейчас.

— Представляешь, Пожиратели устроили пожар во время маггловского концерта, — рассказывала мне Амелия, размешивая сахар в чашке чая по часовой стрелке. — Заперли все двери и окна с помощью магии и подожгли здание. Более трёхсот магглов оказались в ловушке, но Эдгар их спас.

В её голосе слышалась гордость за брата, но глаза оставались тревожными и воспалёнными. Казалось, что за одну ночь Амелия состарилась на пару лет.

— Да, он вовремя дал сигнал тревоги, — подтвердила я, уныло ковыряя вилкой в тарелке с греческим салатом.

Аппетита не было совершенно, как и желания обсуждать, какой Эдгар смелый и замечательный. Я ревновала к нему, хотя и понимала, что это глупо. Они — родственники, а кем была я? Школьной подругой, не больше.

— Амелия, а ты…

— Что?

— Нет, ничего, — я замолчала, досадливо поджав губы. Не стоило об этом спрашивать: слишком личное.

— Минерва, не темни. Ты можешь всё мне рассказать, — Амелия понизила голос до шёпота, доверчиво наклонив голову. Короткие волосы, скользнув по щеке, свесились вниз, делая Боунс безумно похожей на ту вредную девчонку, которой она была лет двадцать назад.

— Тревожные годы, опасные, — я сглотнула, по-прежнему избегая смотреть ей в глаза. — Ты не боишься, что они могут поглотить нас?

— Как дементоры? — Амелия светло улыбнулась и, протянув руку, сжала мою ладонь.