Константа

Я покачала головой и возразила:

— Нет, дементоры поглощают душу, а война — память. Историю ведь пишут победители.

— Считаешь, мы выбрали не ту сторону?

— Ту, — ответила я, а затем призналась: — Просто всё меньше верю в нашу победу.

— Не нужно верить победу — верь в людей. Без них победа потеряет смысл.

Ночевать я осталась в доме Боунс. В Хогвартс можно было вернуться и завтра с утра. Бесконечные эссе и лентяи-ученики никуда от меня не денутся. Расчесывая перед зеркалом волосы, я с грустью отметила, что они начали седеть. Пока лишь едва заметная прядь. С неё перевела взгляд на лицо. Оно было усталым, осунувшимся, лишь глаза оставались по-прежнему молодыми.

Амелия поленилась привести в порядок гостевую комнату, поэтому сегодня мы делили одну постель на двоих. Забравшись в кровать и укрывшись одеялом, я на миг замерла, прислушиваясь к её дыханию — оно было спокойным и размеренным. Уснула. Хмыкнув, придвинулась ближе и обняла её за талию. Свежий запах сирени окутал меня, лёгким перышком коснулся чувствительных рецепторов и растворился. Я его больше не ощущала, но знала, что он не исчез, что он по-прежнему здесь, как и Амелия.

Счастье балансировало на сломанной табуретке, пытаясь ослабить узел на шее, но тот как назло не поддавался. Махнув на него рукой, оно нашло точку опоры и замерло, наслаждаясь мгновением равновесия.

Сидя за столом, я вертела в руках письмо. Глядеть моей визави в глаза совсем не хотелось. Иногда я совсем не понимала её поступков.

— Минерва, послушай, так надо, — говорила Амелия, продолжая сверлить меня взглядом, пытливым и цепким. Как клерк со стажем, она имела в арсенале много таких трюков, но никогда прежде не испытывала их на мне.

— Он — член Ордена Феникса, — упрямо повторила я.

— Он — член подпольной организации, которая подрывает авторитет Министерства Магии.

— Мы спасаем людей, Амелия! Боремся с Волдемортом и Пожирателями!

— Не кричи, я тебя прекрасно слышу.

Боунс поморщилась и, встав с кресла, подошла к окну. Я знала: ей нужно было время, чтобы найти правильные слова. Убедить меня смириться и не вмешиваться в ход событий. Но как? Фабиан был одним из нас — я не могла его бросить. Да и никто из Ордена не закроет глаза на то, что его держат под стражей как какого-то преступника.

— Амелия, а если бы арестовали Эдгара или меня? Чтобы ты сделала? — тихо поинтересовалась я.

Письмо жгло ладонь, поэтому я поднесла его к свече и подпалила. Пергамент почернел, свернулся и пеплом опал на стол.

— Не стоит жечь письма из Министерства, — заметила подруга, пытаясь сменить тему разговора.

— Плевать, — я сердито мотнула головой. — Ты не ответила на вопрос.

— Ничего, — честно призналась она. — Ты и брат всегда будете для меня самыми дорогими людьми во всём мире, но идти против закона я не стану.

— Почему? — полюбопытствовала я.

Конечно, я знала, что Амелия бывала упрямой, строгой и даже жёсткой. И порой её чувство справедливости доходило до абсурда, но чтобы настолько?

— Система стоит на традициях и скреплена законами. Если нарушить одну из составляющих — испортится лишь часть механизма, но её можно будет исправить. Если нарушить всё, — Боунс сделала паузу, — то система рухнет.

— Ты так печёшься о благе Министерства?

— Отнюдь. Просто в эти тревожные годы нам, обычным волшебникам, не стоит надеяться на чудо. Есть лишь система, которая поддерживает видимость порядка.

— А как же люди?

В ответ Амелия лишь улыбнулась, как-то беспомощно, жалко. Она устала быть сильной, стойкой, быть опорой. Боунс отчаянно нуждалась в поддержке, но не стала бы об этом просить. Это ведь слабость, а быть слабой нельзя.

Развернувшись, Амелия подошла ко мне и, помедлив, присела рядом на корточки. Положив голову мне на колени, она попросила:

— Не надо меня ненавидеть.

— Глупая, — я ласково погладила её по волосам, а затем наклонилась и поцеловала в висок.

Она удивленно посмотрела на меня, улыбнулась и благодарно прошептала:

— Спасибо.

Я сглотнула:

— Пожалуйста.

Табуретка качнулась в последний раз и упала на пол. Счастье захрипело, содрогаясь в конвульсиях и до крови царапая горло, а потом обмякло и повисло, раскачиваясь вперёд-назад. Это была еще одна клиническая смерть, вот только отчего же она длилась так долго?

Волосы давно растрепались и лезли в глаза. Очки то и дело норовили упасть, сползая на кончик носа, и я поправляла их, продолжая вертеть головой. Сообщение пришло неожиданно: Пожиратели напали на Министерство и устроили бойню. Это была официальная версия, как мы узнали позже. Было убито четверо волшебников, из них — двое работников отдела магического правопорядка. Я молилась всем известным мне богам, чтобы они уберегли Амелию от беды.